Философия

Шпаргалки по философии науки. Общие проблемы философии часть 2

2015-04-23T15:03:00Z

Эволюция понятий пространства

Пространство и время — категории, посредством которых обозначаются формы бытия вещей и явлений, которые отражают, с одной стороны, их событие, сосуществование (в П.), с другой — процессы смены их друг другом (во В.), продолжительность их существования. П. и В. являют собой несущую конструкцию любой известной до сих пор объяснительной картины мира. Определение хотя бы в самом первом приближении масштабов в П. и ритмики смены во В. всех действительных и потенциально мыслимых природных и общественных систем как процедура представления фундаментальных параметров бытия является необходимым условием не только процесса постижения мира человеком, но и осознания последним самого себя. Принципиально различными в трактовке П. и В. в истории философии выступали подходы, постулирующие их как: а) такие формы бытия, которые полностью автономны от тех явлений и вещных систем, которые в них "помещены" и в них существуют и являются; б) такие порядки, такие внутренние "меры" природно-социальных систем, которые задаются их взаимодействием и обусловлены их природой и характером. В модели мироустройства Ньютона П. и В. трактовались как однородные, универсальные и абсолютные формы бытия. Идеи "пустого" П. и абсолютного, автономного от человека В. были переосмыслены как философской традицией Декарта, постулировавшего их "заполненность" и обусловленность осуществляющимися взаимозависимостями и взаимодействием вещей и явлений, так и физикой 20 в., сформировавшей представление о едином "П.-В.", задающем многомерные метрики бытия и тем самым интерпретирующем В. всего лишь как одну из координат многомерного пространственно-временного континуума. В истории философии было принято различать "объективное" В., могущее фиксироваться соразмерно процессам в микромире либо ритмам движения небесных тел (и которому в таком смысле отказывает в праве на существование современная физика), и В. "субъективное", связанное с его осознанием людьми и распадающееся в зависимости от формы своей артикуляции на перцептуальное и концептуальное. В рамках концептуальных моделей возможно многомерное пространство, не апплицируемое на трехмерный мир, и нелинейные модели течения времени. В философии 20 в. доминирует понимание В. как условия возможности, как предпосылки субъективности и объективности в любом их модусе, а следовательно, постулирование того, что В. отсутствует и в субъекте, и в объекте, и "вовне" и "внутри" (Хайдеггер).

Основные концепции пространства и времени.

Важнейшие философские проблемы, относящиеся к П. и в., — это вопросы о сущности П. и в., об отношении этих форм бытия к материи, об объективности пространственно-временных отношений и закономерностей.

На протяжении почти всей истории естествознания и философии существовали 2 основные концепции П. и в. Одна из них идёт от древних атомистов — Демокрита, Эпикура, Лукреция, которые ввели понятие пустого пространства и рассматривали его как однородное (одинаковое во всех точках) и бесконечное (Эпикур полагал, что оно не изотропно, т. е. неодинаково по всем направлениям); понятие времени тогда было разработано крайне слабо и рассматривалось как субъективное ощущение действительности. В новое время в связи с разработкой основ динамики эту концепцию развил И. Ньютон, который очистил её от антропоморфизма. По Ньютону, П. и в. суть особые начала, существующие независимо от материи и друг от друга. Пространство само по себе (абсолютное пространство) есть пустое "вместилище тел", абсолютно неподвижное, непрерывное, однородное и изотропное, проницаемое — не воздействующее на материю и не подвергающееся её воздействиям, бесконечное; оно обладает 3 измерениями. От абсолютного пространства Ньютон отличал протяжённость тел — их основное свойство, благодаря которому они занимают определённые места в абсолютном пространстве, совпадают с этими местами. Протяжённость, по Ньютону, если говорить о простейших частицах (атомах), есть начальное, первичное свойство, не требующее объяснения. Абсолютное пространство вследствие неразличимости своих частей неизмеримо и непознаваемо. Положения тел и расстояния между ними можно определять только по отношению к др. телам. Др. словами, наука и практика имеют дело только с относительным пространством. Время в концепции Ньютона само по себе есть нечто абсолютное и ни от чего не зависящее, чистая длительность, как таковая, равномерно текущая от прошлого к будущему. Оно является пустым "вместилищем событий", которые могут его заполнять, но могут и не заполнять; ход событий не влияет на течение времени. Время универсально, одномерно, непрерывно, бесконечно, однородно (везде одинаково). От абсолютного времени, также неизмеримого, Ньютон отличал относительное время. Измерение времени осуществляется с помощью часов, т. е. движений, которые являются периодическими. П. и в. в концепции Ньютона независимы друг от друга. Независимость П. и в. проявляется прежде всего в том, что расстояние между 2 данными точками пространства и промежуток времени между 2 событиями сохраняют свои значения независимо друг от друга в любой системе отсчёта, а отношения этих величин (скорости тел) могут быть любыми.

Ньютон подверг критике идею Р. Декарта о заполненном мировом пространстве, т. е. о тождестве протяжённой материи и пространства.

Концепция П. и в., разработанная Ньютоном, была господствующей в естествознании на протяжении 17—19 вв., т.к. она соответствовала науке того времени — евклидовой геометрии, классической механике и классической теории тяготения. Законы ньютоновой механики справедливы только в инерциальных системах отсчёта. Эта выделенность инерциальных систем объяснялась тем, что они движутся поступательно, равномерно и прямолинейно именно по отношению к абсолютному П. и в. и наилучшим образом соответствуют последним.

Согласно ньютоновой теории тяготения, действия от одних частиц вещества к Другим передаются мгновенно через разделяющее их пустое пространство. Ньютонова концепция П. и в., т. о., соответствовала всей физической картине мира той эпохи, в частности представлению о материи как изначально протяжённой и по природе своей неизменной. Существенным противоречием концепции Ньютона было то, что абсолютное П. и в. оставались в ней непознаваемыми путём опыта. Согласно принципу относительности классической механики, все инерциальные системы отсчёта равноправны и невозможно отличить, движется ли система по отношению к абсолютному П. и в. или покоится. Это противоречие служило доводом для сторонников противоположной концепции П. и в., исходные положения которой восходят ещё к Аристотелю; это представление о П. и в. было разработано Г. Лейбницем, опиравшимся также на некоторые идеи Декарта. Особенность лейбницевой концепции П. и в. состоит в том, что в ней отвергается представление о П. и в. как о самостоятельных началах бытия, существующих наряду с материей и независимо от неё. По Лейбницу, пространство — это порядок взаимного расположения множества тел, существующих вне друг друга, время — порядок сменяющих друг друга явлений или состояний тел. При этом Лейбниц в дальнейшем включал в понятие порядка также и понятие относительной величины. Представление о протяжённости отдельного тела, рассматриваемого безотносительно к другим, по концепции Лейбница, не имеет смысла. Пространство есть отношение ("порядок"), применимое лишь ко многим телам, к "ряду" тел. Можно говорить только об относительном размере данного тела в сравнении с размерами других тел. То же можно сказать и о длительности: понятие длительности применимо к отдельному явлению постольку, поскольку оно рассматривается как звено в единой цепи событий. Протяжённость любого объекта, по Лейбницу, не есть первичное свойство, а обусловлено силами, действующими внутри объекта; внутренние и внешние взаимодействия определяют и длительность состояния; что же касается самой природы времени как порядка сменяющихся явлений, то оно отражает их причинно-следственную связь. Логически концепция Лейбница связана со всей его философской системой в целом.

Однако лейбницева концепция П. и в. не играла существенной роли в естествознании 17—19 вв., т.к. она не могла дать ответа на вопросы, поставленные наукой той эпохи. Прежде всего воззрения Лейбница на пространство казались противоречащими существованию вакуума (только после открытия физического поля в 19 в. проблема вакуума предстала в новом свете); кроме того, они явно противоречили всеобщему убеждению в единственности и универсальности евклидовой геометрии; наконец, концепция Лейбница представлялась непримиримой с классической механикой, поскольку казалось, что признание чистой относительности движения не даёт объяснения преимущественной роли инерциальных систем отсчёта. Т. о., современное Лейбницу естествознание оказалось в противоречии с его концепцией П. и в., которая строилась на гораздо более широкой философской основе. Только два века спустя началось накопление научных фактов, показавших ограниченность господствовавших в то время представлений о П. и в.

Понятия пространства и времени в философии и естествознании 18—19 вв.

Философы-материалисты 18—19 вв. решали проблему П. и в. в основном в духе концепции Ньютона или Лейбница, хотя, как правило, полностью не принимали какую-либо из них. Большинство философов-материалистов выступало против ньютоновского пустого пространства. Ещё Дж. Толанд указывал, что представление о пустоте связано со взглядом на материю как на инертную, бездеятельную. Таких же воззрений придерживался и Д. Дидро. Ближе к концепции Лейбница стоял Г. Гегель. В концепциях субъективных идеалистов и агностиков проблемы П. и в. сводились главным образом к вопросу об отношении П. и в. к сознанию, восприятию. Дж. Беркли отвергал ньютоновское абсолютное П. и в., но рассматривал пространственные и временные отношения субъективистски, как порядок восприятий; у него не было и речи об объективных геометрических и механических законах. Поэтому берклианская точка зрения не сыграла существенной роли в развитии научных представлений о П. и в. Иначе обстояло дело с воззрениями И. Канта, который сначала примыкал к концепции Лейбница. Противоречие этих представлений и естественнонаучных взглядов того времени привело Канта к принятию ньютоновой концепции и к стремлению философски обосновать её. Главным здесь было объявление П. и в. априорными формами человеческого созерцания, т. е. обоснование их абсолютизации. Взгляды Канта на П. и в. нашли немало сторонников в конце 18 — 1-й половине 19 вв. Их несостоятельность была доказана лишь после создания и принятия неевклидовой геометрии, которая по существу противоречила ньютоновому пониманию пространства. Отвергнув его, Н. И. Лобачевский и Б. Риман утверждали, что геометрические свойства пространства, будучи наиболее общими физическими свойствами, определяются общей природой сил, формирующих тела.

Кризис механистического естествознания на рубеже 19—20 вв. привёл к возрождению на новой основе субъективистских взглядов на П. и в. Критикуя концепцию Ньютона и правильно подмечая её слабые стороны, Э. Мах снова развил взгляд на П. и в. как на "порядок восприятий", подчёркивая опытное происхождение аксиом геометрии. Но опыт понимался Махом субъективистски, поэтому и геометрия Евклида, и геометрии Лобачевского и Римана рассматривались им как различные способы описания одних и тех же пространственных соотношений.

Развитие представлений о пространстве и времени в 20 в.

В конце 19 — начале 20 вв. произошло глубокое изменение научных представлений о материи и, соответственно, радикальное изменение понятий П. и в. В физическую картину мира вошла концепция поля (см. Поля физические) как формы материальной связи между частицами вещества, как особой формы материи. Все тела, т. о., представляют собой системы заряженных частиц, связанных полем, передающим действия от одних частиц к другим с конечной скоростью — скоростью света. Полагали, что поле — это состояние эфира, абсолютно неподвижной среды, заполняющей мировое абсолютное пространство. Позже было установлено (Х. Лоренц и др.), что при движении тел с очень большими скоростями, близкими к скорости света, происходит изменение поля, приводящее к изменению пространственных и временных свойств тел; при этом Лоренц считал, что длина тел в направлении их движения сокращается, а ритм происходящих в них физических процессов замедляется, причём пространственные и временные величины изменяются согласованно.

Вначале казалось, что таким путём можно будет определить абсолютную скорость тела по отношению к эфиру, а следовательно, по отношению к абсолютному пространству. Однако вся совокупность опытов опровергла этот взгляд. Было установлено, что в любой инерциальной системе отсчёта все физические законы, включая законы электромагнитных (и вообще полевых) взаимодействий, одинаковы. Специальная теория относительности (см. Относительности теория) А. Эйнштейна, основанная на двух фундаментальных положениях — о предельности скорости света и равноправности инерциальных систем отсчёта, явилась новой физической теорией П. и в. Из неё следует, что пространственные и временные отношения — длина тела (вообще расстояние между двумя материальными точками) и длительность (а также ритм) происходящих в нём процессов — являются не абсолютными величинами, как утверждала ньютонова механика, а относительными. Частица (например, нуклон) может проявлять себя по отношению к медленно движущейся относительно неё частице как сферическая, а по отношению к налетающей на неё с очень большой скоростью частице — как сплющенный в направлении движения диск. Соответственно, время жизни медленно движущегося заряженного p-мезона составляет ~ 10^-8 сек, а быстро движущегося (с околосветовой скоростью) — во много раз больше. Относительность пространственно-временных характеристик тел полностью подтверждена опытом. Отсюда следует, что представления об абсолютном П. и в. несостоятельны. П. и в. являются именно общими формами координации материальных явлений, а не самостоятельно существующими (независимо от материи) началами бытия. Теория относительности исключает представление о пустых П. и в., имеющих собственные размеры. Представление о пустом пространстве было отвергнуто в дальнейшем и в квантовой теории поля с его новым понятием вакуума (см. Вакуум физический). Дальнейшее развитие теории относительности (см. Тяготение) показало, что пространственно-временные отношения зависят также от концентрации масс. При переходе к космическим масштабам геометрия П.-в. не является евклидовой (или "плоской", т. е. не зависящей от размеров области П.-в.), а изменяется от одной области космоса к другой в зависимости от плотности масс в этих областях и их движения (см. Космология, где изложен также вопрос о конечности или бесконечности П. и в.). В масштабах метагалактики геометрия пространства изменяется со временем вследствие расширения метагалактики. Т. о., развитие физики и астрономии доказало несостоятельность как априоризма Канта, т. е. понимания П. и в. как априорных форм человеческого восприятия, природа которых неизменна и независима от материи, так и ньютоновой догматической концепции П. и в.

Связь П. и в. с материей выражается не только в зависимости законов П. и в. от общих закономерностей, определяющих взаимодействия материальных объектов. Она проявляется и в наличии характерного ритма существования материальных объектов и процессов — типичных для каждого класса объектов средних времён жизни и средних пространственных размеров.

Из изложенного следует, что П. и в. присущи весьма общие физические закономерности, относящиеся ко всем объектам и процессам. Это касается и проблем, связанных с топологическими свойствами П. и в. Проблема границы (соприкосновения) отдельных объектов и процессов непосредственно связана с поднимавшимся ещё в древности вопросом о конечной или бесконечной делимости П. и в., их дискретности или непрерывности. В античной философии этот вопрос решался чисто умозрительно. Высказывались, например, предположения о существовании "атомов" времени (Зенон). В науке 17—19 вв. идея атомизма П. и в. потеряла какое-либо значение. Ньютон считал, что П. и в. реально разделены до бесконечности. Этот вывод следовал из его концепции пустых П. и в., наименьшими элементами которых являются геометрическая точка и момент времени ("мгновения" в буквально смысле слова). Лейбниц полагал, что хотя П. и в. делимы неограниченно, но реально не разделены на точки — в природе нет объектов и явлений, лишённых размера и длительности. Из представления о неограниченной делимости П. и в. следует, что и границы тел и явлений абсолютны. Представление о непрерывности П. и в. более укрепилось в 19 в. с открытием поля; в классическом понимании поле есть абсолютно непрерывный объект.

Проблема реальной делимости П. и в. была поставлена только в 20 в. в связи с открытием в квантовой механике неопределённостей соотношения, согласно которому для абсолютно точной локализации микрочастицы необходимы бесконечно большие импульсы, что физически не может быть осуществлено. Более того, современная физика элементарных частиц показывает, что при очень сильных воздействиях на частицу она вообще не сохраняется, а происходит даже множественное рождение частиц. В действительности не существует реальных физических условий, при которых можно было бы измерить точное значение напряжённостей поля в каждой точке. Т. о., в современной физике установлено, что невозможна не только реальная разделённость П. и в. на точки, но принципиально невозможно осуществить процесс их реального бесконечного разделения. Следовательно, геометрическое понятия точки, кривой, поверхности являются абстракциями, отражающими пространственные свойства материальных объектов лишь приближённо. В действительности объекты отделены друг от друга не абсолютно, а лишь относительно. То же справедливо и по отношению к моментам времени. Именно такой взгляд на "точечность" событий вытекает из т. н. теории нелокального поля. Одновременно с идеей нелокальности взаимодействия разрабатывается гипотеза о квантовании П. и в., т. е. о существовании наименьших длины и длительности. Сначала предполагали, что "квант" длины — 10^-13 см (порядка классического радиуса электрона или порядка "длины" сильного взаимодействия). Однако с помощью современных ускорителей заряженных частиц исследуются явления, связанные с длинами 10^-14—10^-15 см; поэтому значения кванта длины стали отодвигать ко всё меньшим значениям (10^-17, "длина" слабого взаимодействия, и даже 10 ^-33 см).

Решение вопроса о квантовании П. и в. тесно связано с проблемами структуры элементарных частиц. Появились исследования, в которых вообще отрицается применимость к субмикроскопическому миру понятий П. и в. Однако понятия П. и в. не должны сводиться ни к метрическим, ни к топологическим отношениям известных типов.

Тесная взаимосвязь пространственно-временных свойств и природы взаимодействия объектов обнаруживается также и при анализе симметрии П. и в. Ещё в 1918 (Э. Нётер) было доказано, что однородности пространства соответствует закон сохранения импульса, однородности времени — закон сохранения энергии, изотропности пространства — закон сохранения момента количества движения. Т. о., типы симметрии П. и в. как общих форм координации объектов и процессов взаимосвязаны с важнейшими сохранения законами. Симметрия пространства при зеркальном отражении оказалась связанной с существенной характеристикой микрочастиц — с их чётностью.

Одной из важных проблем П. и в. является вопрос о направленности течения времени. В ньютоновой концепции это свойство времени считалось само собой разумеющимся и не нуждающимся в обосновании. У Лейбница необратимость течения времени связывалась с однозначной направленностью цепей причин и следствий. Современная физика конкретизировала и развила это обоснование, связав его с современным пониманием причинности. По-видимому, направленность времени связана с такой интегральной характеристикой материальных процессов, как развитие, являющееся принципиально необратимым.

К проблемам П. и в., также обсуждавшимся ещё в древности, относится и вопрос о числе измерений П. и в. В ньютоновой концепции это число считалось изначальным. Однако ещё Аристотель обосновывал трехмерность пространства числом возможных сечений (делений) тела. Интерес к этой проблеме возрос в 20 в. с развитием топологии. Л. Брауэр установил, что размерность пространства есть топологический инвариант — число, не изменяющееся при непрерывных и взаимно однозначных преобразованиях пространства. В ряде исследований была показана связь между числом измерений пространства и структурой электромагнитного поля (Г. Вейль), между трехмерностью пространства и спиральностью элементарных частиц. Всё это показало, что число измерений П. и в. неразрывно связано с материальной структурой окружающего нас мира.

Принципы системного подхода и проблема познания сложных систем в естествознании

С переходом на современном этапе естествознания к изучению больших и сложноорганизованных объектов (систем), прежние методы классического естествознания (сведение свойств целого к сумме свойств его частей, рассмотрение «идеальных случаев» в отсутствие взаимодействий, редукционизм) оказались неэффективными.

Особенностью современного естествознания является осознанное внедрение идей системности во все его отрасли. Системность реализуется в рамках системного подхода, т.е. исследований, в основе которых лежит изучение объектов как сложных систем. Разработкой системных идей занимается системный анализ (специальная синтетическая наука, в центре которой находится изучение сложных систем). Особый вклад системного анализа, а более широко и системного подхода, в решение различных проблем обусловлен тем, что он позволяет, во-первых, выявить те факторы и взаимосвязи, которые могут оказаться весьма существенными; во-вторых, видоизменять методику наблюдений и эксперимент таким образом, чтобы включить эти факторы в рассмотрение; в-третьих, осветить слабые места гипотез и допущений. Системный анализ с его акцентом на проверку гипотез посредством экспериментов и строгих выборочных процедур - мощный инструмент гибкого, но строгого исследования сложных явлений. Появление и развитие системного анализа как науки связано с именем австрийского биолога Л. фон Берталанфи.

Определение системы. Центральное место в системном подходе занимает понятие «система». Будем определять систему (от греч. σύστημα, «составленный») как совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом и образующих некую целостность (упорядоченное разнообразие), противопоставляемую среде.

В системном анализе система — совокупность сущностей (объектов) и связей между ними, выделенных из среды на определённое время и с определённой целью.

Особенность простых систем - в практически взаимной независимости их свойств, позволяющей исследовать каждое из них в отдельности в условиях классического лабораторного эксперимента; особенность сложных систем заключается в существенной взаимосвязи их свойств.

Будем считать систему сложной, если она состоит из большого числа взаимосвязанных и взаимодействующих между собой элементов, каждый из которых может быть представлен в виде системы.

Свойства систем и их классификация.

Системам независимо от их природы присущ ряд свойств:

целостность - принципиальная несводимость свойств системы к сумме свойств составляющих ее элементов и невыводимость из последних свойств целого, а также зависимость каждого элемента, свойства и отношения системы от его места внутри целого, функции и т.д. Появление у системы специфических свойств, не присущих ни одному элементу, называется эмерджентностью;

структурность- возможность описания системы через установление ее структуры или, проще говоря, сети связей и отношений между элементами системы. Структурность также подразумевает обусловленность свойств и поведения системы не столько свойствами и поведением ее отдельных элементов, сколько свойствами ее структуры.

принцип обратной связи - взаимозависимость системы и среды, выражающаяся в том, что система формируется и проявляет свои свойства в процессе взаимодействия со средой, являясь при этом ведущим активным компонентом взаимодействия;

иерархичностьсистем, т.е. каждый компонент системы в свою очередь может рассматриваться как система, а исследуемая в конкретном случае система представляет собой один из компонентов более широкой системы;

множественность описаниясистемы, т.е. в силу принципиальной сложности каждой системы ее познание требует построения множества различных моделей, каждая из которых описывает лишь определенный аспект системы.

Известно большое количество классификаций систем. Так, системы можно разделить на материальные и абстрактные. Материальные системы представляют собой целостные совокупности материальных объектов и в свою очередь делятся на системы неорганической природы (физические, химические, геологические и др.) и на живые (начиная с простейших биологических систем через организмы, виды, экосистемы к социальным системам). Абстрактные системы являются продуктом человеческого мышления. Это разного рода понятия, гипотезы, теории, концепции и т.д. По другому основанию можно разделить системы на статические, состояние которых в течение времени не меняется (например, газ в герметичной емкости и находящийся в равновесии), и динамические, состояние которых изменяется (земная кора, организм, биогеоценоз и т.д.). Еще одна классификация делит системы на детерминированные, в которых значение переменных системы в некоторый момент времени позволяет установить состояние системы в любой другой момент, и вероятностные (стохастические), в которых с определенной вероятностью можно предсказать направление изменения переменных. Классификация по характеру взаимоотношения системы и ее среды делит системы на закрытые, которые не ведут обмена со своей средой веществом и энергией; полуоткрытые, обменивающиеся только энергией, и открытые, которые обмениваются и энергией, и веществом.

Информационные аспекты изучения систем. Информация - специфическая форма взаимодействия между объектами любой физической природы или, точнее, такой аспект взаимодействия, который несет сведения о взаимодействующих объектах. В сущности, информация - мера организованности системы в противоположность понятию энтропии как меры неорганизованности (негэнтропия). Заслуга в построении современной теории информации принадлежит К. Шеннону.

Изучение потоков информации в системах имеет очень большое значение. Так, если вещественные и энергетические потоки обеспечивают целостность системы и возможность ее существования, то потоки информации, переносимые сигналами, организуют все ее функционирование, управляют ею. Поэтому при изучении любого объекта как системы не следует ограничиваться рассмотрением и описанием вещественной и энергетической его сторон, необходимо проводить исследование информационных аспектов системы (сигналов, информационных потоков, организации, управления и т.д.).

Информационный анализ систем использует представление о сигналах - носителях информации, средстве перенесения информации в пространстве и времени. В качестве сигналов выступают состояния некоторых объектов: чтобы два объекта содержали информацию друг о друге, необходимо соответствие между их состояниями; тогда по состоянию одного объекта можно судить о состоянии другого. Соответствие между состояниями двух объектов устанавливается либо в результате непосредственного взаимодействия, либо с помощью взаимодействия с промежуточными объектами.

Модели и моделирование систем. Одна из характерных особенностей современного естествознания - его модельный характер, т.е. все объекты, явления и процессы описываются с помощью моделей.

Под моделью будем понимать вещественный или мысленно представляемый аналог определенного оригинала, подобный ему в существенных для конкретного исследования чертах. По сути модель является неким «заместителем» оригинала в познании и практике. Основные функции моделей - фиксация знаний и получение информации. Они служат для хранения и расширения знания или, как иногда говорят, информации об оригинале, конструирования оригинала, преобразования и управления им.

Моделированием называется исследование каких-либо явлений, процессов или систем путем построения и изучения их моделей, а также использование моделей для определения или уточнения характеристик и рационализации способов построения вновь конструируемых объектов.

Моделирование - одна из основных категорий теории познания. На идее моделирования по существу базируется любой метод научного исследования.

Главными различиями между моделью и действительностью являются конечность, упрощенность и приближенность модели.

При изучении систем используют модели «черного», «белого» и «серого» ящика. Систему представляют как «черный ящик», если неизвестно внутреннее строение самой системы; ее поведение и функционирование изучается по входному и выходному сигналам. Эта модель отражает два важных свойства системы - целостность и обособленность от среды. Система не является полностью изолированной от среды, она связана со средой и с помощью этих связей взаимодействует с ней (входы и выходы системы). Данная модель является чисто эмпирической. При изучении системы как «белого ящика», наоборот, известны все элементы и их взаимосвязи. Для такой системы возможно построение полной теоретической модели. Систему рассматривают как «серый ящик», когда что-то из внутреннего строения объекта известно, а что-то остается неизвестным, например модель состава системы с неизвестной структурой или, наоборот, модель структуры с неизвестным составом. Модель такой системы является полуэмпирической.

Построение эмпирических моделей - единственно возможный способ моделирования тех элементов системы, для которых нельзя построить в настоящее время теоретических моделей из-за отсутствия сведений об их внутреннем механизме.

Эволюция системных представлений (дополнительно).

Считается, что первые представления о системах возникли в античности. В трудах Евклида, Платона, Аристотеля, стоиков разрабатывались идеи системности знания, аксиоматического построения логики, геометрии. Представления системности бытия развивались в концепциях Б. Спинозы и Г.В. Лейбница, в научной систематике XVII-XVIII вв., стремившейся показать естественно-научную системность мира. Принципы системной природы знания разрабатывались в немецкой классической философии. Так, согласно И. Канту, научное знание есть система, в которой целое главенствует над частями, Ф.В. Шеллинг и Г.В.Ф. Гегель трактовали системность познания как важнейшее требование диалектического мышления.

Первым в явной форме вопрос о научном подходе к управлению сложными системами поставил в 1834-1843 гг. М.А. Ампер, который выделил специальную науку об управлении государством и назвал ее кибернетикой. Почти в то же время польский философ Б. Трентовский начал читать курс лекций, изложенный им в книге «Отношение философии к кибернетике как искусству управления народом».

Общество середины XIX в. оказалось не готовым воспринять идеи кибернетики. Лишь в конце XIX в. системная проблематика снова появилась в поле зрения науки. На этот раз внимание было сосредоточено на вопросах структуры и организации систем.

Следующий шаг в изучении системности как самостоятельного предмета связан с именем А.А. Богданова, в 1913-1917 гг. опубликовавшего свою книгу «Всеобщая организационная наука (тектология)», где он высказал идею о том, что все существующие объекты и процессы имеют определенный уровень организованности. Богданов отмечал, что уровень организации системы тем выше, чем сильнее свойства целого отличаются от простой суммы свойств его частей, и подчеркивал роль моделирования и математики как потенциальных методов решения задач тектологии.

Массовое усвоение системных понятий, осознание системности мира, общества и человеческой деятельности началось в 1948 г. с опубликования Н. Винером серии трудов о кибернетике - новой «науке об управлении и связи в животных и машинах». Современное определение кибернетики – «наука об оптимальном управлении сложными динамическими системами» (А.И. Берг), « наука о системах, воспринимающих, хранящих, перерабатывающих и использующих информацию» (А.Н. Колмогоров).

С кибернетикой Винера связаны такие достижения в развитии системных представлений, как типизация моделей систем, выявление особого значения обратных связей в системе и принципа оптимальности в управлении и синтезе систем, осознание информации как всеобщего свойства материи и возможности ее количественного описания, развитие методологии моделирования вообще и в особенности идеи математического эксперимента с помощью компьютера.

Параллельно и в определенной степени независимо от кибернетики развивается еще один подход к науке о системах - общая теория систем. В естествознании осознанная системность часто развивается именно на основе этого подхода. Идея построения теории, которая может быть использована в изучении систем любой природы, была выдвинута австрийским биологом Л. фон Берталанфи, опубликовавшим свои соображения в книге «Общая теория систем» в 1968 г. Один из путей реализации этой идеи он видел в том, чтобы отыскивать структурное сходство законов, установленных в различных дисциплинах, и, обобщая их, выводить общесистемные закономерности.

Прогресс в области системности в исследовании систем связан с бельгийской школой во главе с И. Пригожиным. Развивая термодинамику неравновесных физических систем, он понял, что обнаруженные им закономерности характерны для систем любой природы. Наряду с переоткрытием уже известных положений (иерархичность уровней организации систем; несводимость друг к другу и невыводимость друг из друга закономерностей разных уровней организации; наличие наряду с детерминированными случайных процессов на каждом уровне организации и др.) Пригожин предложил новую теорию системодинамики. Согласно его взглядам, материя не является пассивной субстанцией, ей присуща спонтанная активность, вызванная неустойчивостью неравновесных состояний, в которые рано или поздно приходит любая система в результате взаимодействия с окружающей средой. Важно, что в такие переломные моменты (особые точки, или точки бифуркации) принципиально невозможно предсказать, станет ли система менее организованной или более организованной (диссипативной, в терминологии Пригожина). После опубликования в 1978 г. (на русском - в 1980 г.) работы Г. Хакена «Синергетика» направление, занимающееся изучением сложных саморазвивающихся систем, стало называться синергетикой. По Хакену, в рамках синергетики анализируется совместное действие отдельных частей неупорядоченной системы, результатом которого является самоорганизация системы.

Эволюционная проблема в астрономии и космологии

Астрономы стремятся изучить по-возможности все доступные наблюдениям объекты Вселенной, узнать их природу, строение и развитие. Эволюционный подход к изучению мира — важнейшая особенность современной астрономии. Однако исследование отдельных объектов еще не достаточно для выяснения свойств Вселенной как целого. Происхождение и эволюция нашего мира — предмет особого раздела астрономии — космологии. Космология изучает физическую природу, строение и эволюцию Вселенной как целого. Она рассматривает наиболее общие свойства всей области пространства, доступной прямым наблюдениям, которую называют Метагалактикой. Космология в первую очередь опирается на наблюдения. Однако вся безграничная Вселенная не может быть охвачена наблюдениями. Поэтому то, что известно о Метагалактике, приходится экстраполировать на всю Вселенную, а также исходить из того, что к ней применимы известные из физики фундаментальные законы природы. Плодотворной для космологии оказалась идея об одинаковой средней плотности вещества для достаточно больших объемов пространства во Вселенной. Размеры областей, в пределах которых среднюю плотность вещества можно считать практически одинаковой, что гораздо меньше размеров Метагалактики. Однако они велики по сравнению с масштабами локальных неоднородностей, связанных с существованием звезд, галактик и скоплений галактик. Наблюдения показывают, что данная идея хорошо согласуется с реальностью. В космологии свойства Вселенной рассматривается, как более общие — вселенная однородна и изотропна. Однородность означает одинаковость плотности всех видов материи в пространстве при усреднении в достаточно больших объемах, а изотропия — отсутствие во Вселенной выделенных направлений. Отметим, что ситуация была бы совсем иной для иерархической Вселенной, в которой объекты каждого масштаба образуют системы следующего, более крупного масштаба. В этом случае ни однородности, ни изотропии не наблюдалось бы. Предположение об однородности и изотропии Вселенной называют космологическим принципом. Ранние космологические представления наряду с выводом об однородности исходили из принципа неизменности или статичности нашего мира. Однако при первых же попытках экстраполировать эти свойства на бесконечное евклидово пространство возникли трудности, известные в виде двух парадоксов — фотометрического и гравитационного. Фотометрический парадокс – если пространство безгранично и равномерно заполнено звездами, то в любом направлении луч зрения рано или поздно пересечет какую-либо звезду. В общем, нам должно казаться, что все небо равномерно светится, скажем, как диск Солнца. Фотометрического парадокса не будет, если учесть, что энергия света от удаленных объектов уменьшается из-за красного смещения. Кроме того, объем пространства, который фактически доступен наблюдениям, по-видимому, конечен и ограничен так называемым горизонтом видимости во Вселенной, под которым понимают сферу, все точки которой удалены от наблюдателя на расстояние, пройденное светом за все время существования расширяющейся Вселенной. Гравитационный парадокс заключается в том, что в бесконечной Вселенной, равномерно заполненной веществом, пользуясь законом Ньютона, нельзя однозначно рассчитать силу гравитации в заданной точке. Так, например, если ее вычислить, суммируя силы, действующие на пробную массу в этой точке и создаваемые концентрическими слоями с центром в этой точке, то получится нуль. Если же подсчет вести для концентрических слоев с центром в некоторой другой точке, удаленной на расстояние от рассматриваемой, то легко сообразить, что сила тяготения окажется равной силе, с которой шар притягивает точку, расположенную на его поверхности. Гравитационный парадокс связан с неприменимостью к безграничной Вселенной математического аппарата, использующего закон всемирного тяготения Ньютона. Поэтому в космологии при изучении огромных масштабов Метагалактики пользуются общей теорией относительности (ОТО), основы которой были заложены в 1916 г. А. Эйнштейном. В ОТО гравитационный парадокс отсутствует. Рассмотрим модель однородной изотропной Вселенной, пользуясь законами Ньютона для описания гравитационных взаимодействий тел. Поскольку законы Ньютона заведомо применимы только к конечным массам, будем считать, что наша модель относится к очень большой, но конечной части Вселенной, содержащей конечную массу. Если вещество распределено достаточно однородно и не вращается вокруг какой-либо оси, то такая масса должна либо сжиматься под действием гравитационных взаимодействий между ее частями, либо, если она обладает достаточным запасом кинетической энергии, расширяться. Под действием тех же гравитационных сил это расширение со временем должно тормозиться. В однородной изотропной Вселенной должен быть справедлив закон Хаббла. В рамках данной модели была найдена критическая плотность.Так при средней плотности во Вселенной, большей и меньшей, чем критическая, осуществляются случаи соответственно ограниченно и неограниченно расширяющейся Вселенной. На основании данных наблюдений о далеких галактиках и реликтовом излучении получен вывод о том, что средняя плотность Вселенной действительно близка к критической, но 60-70 % приходятся на плотность энергии вакуума («темная энергия»). Рассмотрим теперь физический смысл постоянной Хаббла. Она имеет размерность частоты, так что обратная ей величина соответствует времени 13 • 10⁹ лет, если принять H= 75 км/(с • Мпк). Такое время необходимо для расширения Метагалактики до современного состояния при условии, что скорость расширения в прошлом не менялась. В пределах погрешностей оценок этот срок согласуется с возрастом большинства галактик и старейших звезд нашей Галактики, определенным на основании изучения их спектров и звездного состава с привлечением теории звездной эволюции. Отсюда следует, что большинство галактик образовалось на достаточно ранних стадиях расширения Вселенной, по-видимому, в первый миллиард лет, когда средняя плотность вещества была значительно выше современной. Итак, в рамках классической физики удается описать ряд важных свойств Вселенной: нестационарность, возможный характер расширения или сжатия, значение критической плотности, оценку времени расширения («возраст» Вселенной). Заведомо можно сказать, что в прошлом вещество находилось в более плотном состоянии. Как известно, теория относительности приводит к выводу о том, что присутствие больших масс влияет на свойства пространства-времени. Свойства привычного нам евклидова пространства вблизи больших масс изменяются или, как говорят, пространство искривляется. Суммарное действие гравитирующих масс может вызвать определенную кривизну пространства в целом, что существенным образом повлияет на его свойства, а, следовательно, и на эволюцию всей Вселенной. На геометрические свойства пространства влияет и его расширение. Выводы в целом не разнятся от выводов вышеприведенной теории. Она ее дополняет. Так при плотности равной критической пространство имеет евклидову геометрию, радиус кривизны пространства равен нулю. При плотности меньшей относительно критической радиус кривизны отрицателен, т.е. вселенная расширяется безгранично, при обратной зависимости вселенная расширяется, но потом процесс тормозится, и она начинает сжиматься, радиус кривизны в этом случае положителен. Так же появилось представление о пространстве вселенной. Оно представляет собой объект с безграничным пространством, но ограниченным объемом. Двумерной моделью такого замкнутого трехмерного пространства является поверхность сферы. Галактики в такой модели изображаются начерченными на ней плоскими фигурами. Важным дополнением к описанной картине явилось обобщение уравнений Эйнштейна для однородной изотропной вселенной. Оно было выполнено еще самим Эйнштейном путем добавления так называемой космологической постоянной, или лямбда-члена. Его можно интерпретировать как существование поля той же природы, что и гравитационное, но не связанное ни с каким веществом или излучением. Такое свойство может иметь вакуум, который, согласно современным физическим представлениям, не просто отсутствие чего бы то ни было, а образование с определенной плотностью энергии, являющееся самым низким из возможных энергетических состояний всех полей. Имеющиеся результаты наблюдений лучше всего согласуются с законом расширения при неравенстве лямбда-члена нулю. В 1965 г. было сделано очень важное для космологии открытие, подтвердившее правильность предположения об изотропии и однородности Вселенной. Случайно при отладке радиоаппаратуры для наблюдений ИСЗ было обнаружено фоновое радиоизлучение с интенсивностью, одинаковой по всем направлениям. Согласно современным наблюдениям, это излучение изотропно, т. е. его температура с большой степенью точности не зависит от направления. По распределению энергии по длинам волн оно оказалось тепловым и соответствующим температуре 2,73 К. Астрономам не известны объекты во Вселенной, которые могли бы дать излучение в миллиметровом диапазоне спектра, обладающее планковским спектром со столь высокой плотностью энергии и необычайной изотропией. На этом основании излучение с температурой 2,73 К было отождествлено с излучением, сохранившимся с тех времен, когда плотность вещества Вселенной была очень велика и среда была сильно непрозрачной (реликтовое излучение). Со временем, в результате расширения вещество охладилось, перешло из ионизованной в нейтральную фазу, стало прозрачным. Не поглощаясь более средой, излучение как бы оторвалось от вещества и, распространяясь по всем направлениям, сохранилось до нашего времени. Существование реликтового излучения является не только указанием на большую плотность Вселенной в прошлом, но и на ее высокую температуру («горячая» модель Вселенной). О еще более плотных состояниях Вселенной, сопровождавшихся значительно более высокими температурами, в принципе, можно было бы судить на основании аналогичного излучения реликтовых нейтрино. Для них непрозрачность Вселенной должна была иметь место при еще больших плотностях, что могло быть только на очень ранних этапах расширения Вселенной. Когда плотность стала меньше этого значения, с нейтрино произошло то же. К сожалению, регистрация таких нейтрино, которые в настоящее время должны обладать энергией всего лишь несколько десятитысячных долей электрон-вольта, — дело будущего. Вот краткая история вселенной. Свыше 10 миллиардов лет назад Вселенная находилась в очень плотном и горячем состоянии, это состояние называется сингулярностью. Начало этого расширения условно называют Большим взрывом. Формально давление и плотность в этот момент стремятся к бесконечности. Это означает, что состояние вещества вблизи самой сингулярности не описываются известными на сегодняшний день законами физики. Начальную фазу роста можно назвать инфляционной, когда расширение пространства происходило с ускорением, а энергия в единице объема оставалась постоянной. Оказалось, что такое состояние вещества возможно только при условии отрицательного давления (какое существует, например, при растяжении твердого тела внешними силами). Его связывают с особыми свойствами вакуума, проявлявшимися на этой стадии. После завершения стадии инфляции начинается процесс «рождения» элементарных частиц и их непрерывного взаимопревращения. Это очень краткое, горячее и сверхплотное состояние Вселенной в последующем ее развитии сыграло фундаментальную роль, поскольку важнейшими процессами при огромных значениях температуры и плотности вещества стали взаимопревращения частиц, античастиц и квантов излучения. На очень ранних этапах эволюции Вселенной могли возникать чрезвычайно короткоживущие и очень массивные гипотетические частицы, в том числе еще не открытые современной наукой, но предсказываемые физикой элементарных частиц. С падением температуры стали возникать менее массивные частицы: нуклоны (протоны, нейтроны) и антинуклоны, мезоны, электроны и позитроны, нейтрино и антинейтрино и другие. При этом более массивные как бы «вымирали» за счет аннигиляции или распада, так что их убыль не компенсировалась рождением новых частиц. «Вымирание» частиц и соответствующих им античастиц происходило не строго одинаково, так что в результате аннигиляции те из них, которые мы называем античастицами, практически все исчезли, а ничтожная избыточная доля частиц осталась. В результате наблюдаемый мир оказался устроенным из вещества, а не из антивещества. Образованием нуклонов завершается так называемая эра адронов эволюции Вселенной (адроны — частицы, подверженные сильным взаимодействиям: протоны, нейтроны, мезоны и др.). После адронной эры наступает эра лептонов. По мере дальнейшего расширения Вселенной происходит аннигиляция мюонов, а также электронов и позитронов. Затем прекращается взаимодействие нейтрино с веществом и к моменту 0,2 с после сингулярности, как уже упоминалось, происходит «отрыв» нейтрино. В настоящее время тепловые энергии этих реликтовых нейтрино уменьшились и стали соответствовать температуре около 2 К. Примерно через 10 с после сингулярности начинается эра излучения. На этом этапе по численности преобладают фотоны, все еще сильно взаимодействующие с веществом, а также нейтрино, которые уже «оторвались» от него. По истечении около 100 с после Большого взрыва начинаются первые процессы нуклеосинтеза. Особенно важно, что некоторая часть протонов успевает соединиться с нейтронами и образовать ядра гелия. В них перешло около 10 процентов общего числа протонов. Почти весь гелий, существующий в природе в настоящее время, образовался именно в эту эпоху, вскоре после начала расширения. Эра излучения заканчивается переходом плазмы из ионизованного в нейтральное состояние, уменьшением непрозрачности вещества и «отрывом» излучения. Через миллион лет после начала расширения начинается эра вещества, когда плотность материи стала в основном определяться плотностью вещества, а не излучения, и из горячей водородно-гелиевой плазмы с ничтожной примесью других ядер стало развиваться все многообразие нашего мира.

При рассмотрении этих этапов расширения Вселенной возникает важный вопрос о причинах возникновения неоднородностей, из которых впоследствии возникли все структурные образования Вселенной. Предполагается, что эти неоднородности, имевшие очень малую амплитуду, существовали на самых ранних этапах расширения, но они стали быстро расти только с остыванием вещества — в эпоху, когда ионизованный газ во Вселенной стал нейтральным, т. е. когда излучение «оторвалось» от вещества. При образовании наиболее крупных структур Вселенной существенную роль могли играть частицы, слабо взаимодействующие с веществом (типа нейтрино), но имеющие ненулевую массу покоя. По имеющимся представлениям, возможно, они образуют то «скрытое» вещество, на долю которого сегодня приходится основная масса Вселенной. Галактики, образовавшиеся из обычного вещества - слабовзаимодействующие частицы образуют центры притяжения для гигантских сгущений масс, являясь, таким образом, источником скрытой массы скоплений галактик. Изучая законы Вселенной, мы еще глубже познаем свойства вещества, пространства и времени. Некоторые из них, например свойства реального физического пространства и времени, в больших масштабах можно изучить только в рамках космологии. Поэтому ее результаты имеют важнейшее значение не только для астрономии и физики, которые получают возможность лучше понять существующие законы природы, но и для философии, приобретающей обширный материал для обобщения закономерностей нашего мира. Для общего развития современной науки, для которого характерно взаимопроникновение различных ее разделов, достижения космологии фактически замыкают связь между макромиром, традиционно изучавшимся астрономией, и микромиром, раскрытие законов которого было триумфом физики XX столетия.

Целью химии на всех этапах её развития является получение вещества с заданными свойствами. Эта цель, иногда именуемая основной проблемой химии, включает в себя две важнейших задачи – практическую и теоретическую, которые не могут быть решены отдельно друг от друга. Получение вещества с заданными свойствами не может быть осуществлено без выявления способов управления свойствами вещества, или, что то же самое, без понимания причин происхождения и обусловленности свойств вещества. Таким образом, химия есть одновременно и цель и средство, и теория и практика.

Теоретическая задача химии имеет ограниченное и строго определённое число способов решения, которые задаются структурной иерархией самого вещества, для которого можно выделить следующие уровни организации:

Субатомные частицы.

Атомы химических элементов.

Молекулы химических веществ как унитарные (единые) системы.

Микро- и макроскопические системы реагирующих молекул.

Мегасистемы (Солнечная система, Галактика и т.п.)

Объектами изучения химии является вещество на 2 – 4 уровнях организации. Исходя из этого, для разрешения проблемы происхождения свойств необходимо рассмотреть зависимость свойств вещества от четырех факторов:

От элементарного состава;

От структуры молекулы вещества;

От термодинамических и кинетических условий, в которых вещество находится в процессе химической реакции;

От уровня организации системы.

Таким образом, иерархия изучаемых материальных объектов предопределяет иерархию т.н. концептуальных систем химии – относительно самостоятельных систем теорий, описывающих вещество на каком-либо уровне организации.

При всем многообразии химических явлений выделяют четыре основные концептуальные системы:

Учение о составе;

Структурная химия;

Учение о химическом процессе;

Эволюционная химия.

Эти системы появлялись последовательно во времени, причем каждая новая химическая концепция возникала на основе научных достижений предыдущей (рис. 1).

Первая химическая концепция - учение о составе - возникла в 1660-х гг. и связана с исследованием свойств веществ в зависимости от их химического состава. Основной тезис учения о составе состоит в следующем: свойства вещества определяются его составом, т.е. тем, из каких элементов и в каком их соотношении образовано данное вещество. В период с середины XVII до второй половины XIX в. учение о составе веществ представляло собой практически всю химию. Объектом учения о составе является вещество как совокупность атомов. В настоящее время в ее рамках рассматриваются проблемы периодичности, стехиометрии (соотношения между количествами вступивших в реакцию реагентов и образующихся продуктов), а также физико-химический анализ как основа изучения многокомпонентных систем на основе построения диаграмм состав-свойство.

В 1800-е гг., когда стало очевидным, что свойства веществ и их качественное разнообразие обусловливаются не только составом, но и структурой молекул, возникла концепция структурной химии, предполагающая исследование структуры, т.е. способа взаимодействия элементов. Структура - это устойчивая упорядоченность качественно неизменной системы (молекулы). Эта концепция опирается на атомно-молекулярную концепцию строения вещества и исходит из следующего тезиса: свойства вещества определяются структурой молекулы вещества, т.е. её элементным составом, порядком соединения атомов между собой и их расположением в пространстве. Развитие современной структурной химии связано с познанием в области квантово-механической теории строения атома, химической связи и строения вещества.

Рис. 1. Иерархия уровней химического знания, или концептуальные системы химии

Третья концептуальная система - учение о химическом процессе - в 1950-е гг. завершает свой этап становления. Главный ее тезис - свойства вещества определяются его составом, структурой и условиями среды, в которой это вещество находится. В основании ее лежит представление о химической кинетике и химической термодинамике, а в ее рамках исследуются внутренние механизмы и условия протекания химических процессов (скорости протекания процессов, температура, давление и т.п., влияние катализаторов, ингибиторов и пр.). Именно в данной концепции впервые вводится понятие окружающей среды как необходимого условия протекания процесса.

Идеи четвертой концептуальной системы - эволюционной химии - были сформулированы в 1970-х гг. Эта система находится в стадии становления. В центре ее внимания - открытые высокоорганизованные химические системы, развитие которых приводит к возникновению биологической формы движения. Эволюционная химия включает в себя учение об эволюционном катализе (теории саморазвития химических систем), а также теории биоорганической и бионеорганической химии.

Тенденция физикализации химии

Вопрос о роли физики и химии в процессе познания устройства вещества, по сути дела, сводится к определению границы применимости каждой из этих наук для данной области исследований. Известно, что химические превращения, составляющие предмет химической науки, обусловлены взаимодействием внешних электронных оболочек атомов, строение которых изучает физика. Таким образом, возникает вопрос о правомочности существования химии как отдельной дисциплины, а не прикладной области физики, поскольку последняя, по сути дела, изучает предмет её исследований и полностью формирует её теоретический базис.

Физикализация в химии может рассматриваться как своеобразный аналог характерной для нашего времени математизации всего естествознания в целом. Процесс проникновения физики в фундаментальные разделы химии можно разделить на три этапа, в рамках которых изложен весь фактический материал ответа: 1) проникновение физической идеи в химию, 2) построение физико-химической теории и 3) редукция этих разделов химии к физике. Исходя из определения химии как науки о веществах, их свойствах и превращении друг в друга, представляется логичным отдельно рассмотреть, какое влияние оказала физика на формирование представлений о структуре вещества и о процессе протекания химических взаимодействий. В конце ответа эти два направления сведены вместе в виде единого вывода о взаимоотношении физики и химии.

Впервые породнить физику с химией удалось Д. И. Менделееву, который предположил, что атомный вес (физическая величина) как базовая характеристика элемента должен определять его химическое сродство и, соответственно, все его свойства и свойства образуемых им простых и сложных веществ. Эта идея вылилась в открытие периодического закона, наглядным выражением которого является периодическая таблица элементов Менделеева. Уже в ХХ в. Мозли доказал, что порядковому номеру элемента в периодической системе соответствует заряд его ядра, который и стали рассматривать в качестве основной характеристики хим. элемента. После важнейших открытий в области строения атома (открытие протона и электрона, планетарная модель атома Резерфорда, работы Бора и т. д.) стала понятной причина периодического повторения свойств в ряду элементов, вызванная периодическим повторением числа валентных электронов по мере заполнения электронных оболочек.

При изучении природы вещества важнейшими является представления о химической связи. Прорыв в данной области был бы невозможен без привлечения достижений физики, а именно, открытия уравнения Шрёдингера, описывающего поведение электрона и последовавшего за этим рождения квантовой химии. Впервые формулировка модели химической связи с помощью представлений квантовой механики была сделана во второй половине 20-х гг. в работах В. Гайтлера и Ф. Лондона. В настоящее время для описания молекулярной структуры в квантовой химии применяются два основных метода: метод валентных связей и метод молекулярных орбиталей.

Первый из них разрабатывался в конце 20-х - начале 30-х гг. в трудах американского химика Л. Полинга и других ученых. Основная идея метода валентных связей заключалась в предположении, что химическая связь возникает посредством взаимодействия пары электронов и атомы в молекуле в значительной степени сохраняют свою индивидуальность. В основе метода молекулярных орбиталей, разрабатываемого с 1928 г. Р. Малликеном, Ф. Хундом, Дж. Э. Леннард-Джонсом и др., лежало представление о молекуле как образовании более высокого уровня, чем атомы, обладающем новым набором свойств, которое, следовательно, должно описываться как единое целое. Некоторые историки химии видят в двух рассматриваемых квантово-механических приближениях иллюстрацию преемственности уходящего корнями в прошлое двойственного понимания молекулы – как цельного или структурированного образования. Соответственно, в разные периоды времени прослеживаются логические цепочки развития этих двух взглядов на строение молекул: восприятие ее как структурированного множества атомов (Кекуле, Бутлеров – Льюис – метод валентных связей) и унитарного, воспринимающего молекулу как цельное образование (Жерар – Ленгмюр – метод молекулярных орбиталей).

Проникновение физических теорий в химию в конце XIX в. затронуло не только вопросы структуры атомов и молекул, но и представления о протекании химических процессов. В это время оформилось направление, получившее название физической химии, которая (в дополнение к квантовой химии) стала теоретической базой химической науки. Физическая химия стала развиваться в разных направлениях. Выделим среди них важнейшие и покажем, какое влияние на их развитие оказала физика.

В первую очередь необходимо выделить такой раздел физической химии как кинетика, отвечающего на вопрос о скорости протекания различных реакций. Проводить соответствующие измерения стали уже в середине XIX века, однако построение строгого аппарата, позволяющего не только описать, но и предсказать скорость химического процесса стало возможным только после применения известного из классической физики распределения молекул по скоростям и энергиям Максвелла – Больцмана. Оно позволило Аррениусу вывести уравнение, связывающее скорость химической реакции с энергией активации как основной характеристикой химического процесса и температурой окружающей среды.

Создание учения о кинетике повлекло за собой бурное развитие других областей физической химии, например, представлений о катализаторах, которые в настоящее время повсеместно используются в химической промышленности. Основу современного учения о катализе как способа снижения энергии активации процесса путём изменения его механизма под воздействием катализатора создал немецкий химик В. Оствальд. Одновременно развивались термохимическое и термодинамическое направления физической химии. Важную роль в развитии химической термодинамики сыграли работы 1860-70-х годов Р. Клаузиуса и В. Томсона (Кельвина), которые развили динамическую теорию теплоты и сформулировали первое и второе начала термодинамики. Примеры успешного применения физических идей для решения химических задач можно приводить сколь угодно долго. Венцом всех этих исследований в области физической химии стала разработка универсальной теории механизмов протекания реакций, которая позволяет предсказать характер взаимодействия даже для ещё не синтезированных соединений. Не вызывает сомнения тот факт, что её создание было бы невозможно без привлечения достижений физики.

Какой же вывод следует из изложенного выше? Действительно, бурное развитие химии в течение ХХ века стало возможным исключительно благодаря тесному взаимодействию с физикой, которая позволила создать для химии теоретический базис и разработать на его основе описательный аппарат. С его помощью химия из описательной превратилась в созидательную науку, обладающую потенциалом для предсказания в известной мере результатов своей деятельности. Вместе с тем нельзя сказать, что физика поглотила химию, поскольку это автоматически означало бы, что она способна самостоятельно, в рамках собственных методов, решать задачи, возлагаемые на химию, а это не соответствует действительности. Несмотря на все достижения последнего столетия в химии, предсказание реакционной способности конкретного соединения по-прежнему невозможно. В этой связи основным методом исследования химических превращений был, есть и, скорее всего, будет химический эксперимент, для успеха которого критичным является наличие человека, обладающего специальными умениями и навыками работы с веществом, неизвестными ни физику, ни математику, позволяющей ему адекватно провести такой эксперимент. Именно этим положением определяется та роль, которую играет современная химия, наряду с физикой и математикой, в процессе познания материи.

В основе данного вопроса лежит проблема взаимоотношения математики и других наук, а точнее, методов и возможностей математики в приложении к остальным наукам.

План ответа включает в себя три пункта. Вначале кратко описывается история многовекового проникновения математики в другие науки, и параллельно некоторые вехи в развитии самой математики. Далее представлены некоторые основные методы математизации, их сильные и слабые стороны. В заключении будут показаны пределы математизации науки и связанные с этим проблемы.

История развития математики.

Почти с самого зарождения математики она была неразрывно связана с практической деятельностью человека. С появлением первых государств (Древнего Египта, Вавилона, Китая) возникает потребности в развитии и углублении математических знаний. Тогда формулы представлялись в виде неких рецептов, следуя которым можно получить результат.

Древнегреческие философы и математики очень много сделали для развития математики. Это и практика строгих доказательств, введенная Фалесом, и замечательные теоремы Пифагора, и методы Архимеда вычисления объемов различных тел, и аксиоматическая система геометрии Евклида, и система буквенных обозначений Диофанта.

Бурное развитие как самой математики, так и ее приложений наблюдается в Новое время. Переход к новым капиталистическим отношениям, ослабление влияния церкви на философию и науку развязывают руки исследователям, как Г. Галилей или Р.Декарт, известный в математике благодаря методу координат – своеобразному мостику между алгеброй и геометрией.

Настоящей революцией в математике и ее приложениях стало открытие дифференциального и интегрального исчисления И. Ньютоном и Г. Лейбницем. Ввиду того что характерной особенностью почти всех физических процессов является наличие непрерывного движения, изменения во времени некоторых числовых параметров, то пределы (а с ними и интегралы и производные) оказались важнейшим инструментом для исследования непрерывных функций.

XVIII век характеризуется окончательной математизацией физики. Крупнейшие математики того времени: Л. Эйлер, Ж.-Л.Лагранж, П. С. Лаплас развивают анализ бесконечно-малых, делая его основным орудием исследования в естествознании.

XIX век: математический дух витал над всеми областями знания, которые тогда считались науками, а сама математика была эталоном строгости и непротиворечивости, к которому должны стремиться остальные науки. Параллельно шли работы по, так называемым, основанием математики: математический аппарат (в особенности метод бесконечно-малых) на протяжении нескольких веков использовался во многих приложениях и зарекомендовал себя как эффективное орудие естествознания; но объяснения почему все применяемые методы правильны с точки зрения логической строгости, не было – ну согласуются с наблюдениями и ладно; но это не значит, что мы застрахованы от “сбоев” в будущем. В связи с этим было разработано исчисление предикатов – система логических аксиом и правил вывода из них новых утверждений.

В XX веке бурное развитие математики продолжилось. Физические приложения не ограничивались уже одним дифференциальным и интегральным исчислениями: в ядерной физике начали широко использовать многомерную геометрию и теорию групп; в теории относительности замечательные применения нашла неевклидова геометрия. Теория вероятностей возможно даже обогнала математический анализ по числу приложений: методы математической статистики используют в огромном числе наук, начиная с физики и заканчивая психологией и лингвистикой. Развитие математической логики, вызванное программой Гильберта обоснования математики, привело к появлению компьютеров, которые изменили мировоззрение современного человека.

Основные методы математизации.Важнейший метод – это математическое моделирование. Он состоит в том, что исследователь строит математическую модель рассматриваемой области, то есть выделяет существенные для него свойства и количественные характеристики явления, выделяет существенные отношения между ними и пытается найти какой-либо похожий объект в математике. Этот пример показывает еще одну идею моделирования – некоторое упрощение, отбрасывание лишней, не нужной информации

Важнейшим моментом является то, чтобы при упрощении не упустить нужные нам черты, не огрубить модель настолько, чтобы она перестала достаточно хорошо для нас описывать явление. Одна и та же математическая модель может описывать много разнообразных явлений в различных областях. Основные черты метода математического моделирования заключатся в следующем: абстракция, некоторое упрощение предметной области, выделение только существенных для исследователя черт рассматриваемого явления; выявление нужных параметров или характеристик процесса, которые и составляют предмет дальнейшего исследования; выявление существенных взаимоотношений между этими параметрами; поиск нужного математического объекта, который будет описывать все исследуемые параметры и отношения между ними; применение математического аппарата к этому объекту для описания исходного явления.

Адекватность математики при отражении реальности в своих моделях связана с тем, что сама математика, ее понятия и структуры являются не чем иным, как абстракцией самой объективной реальности.

Можно отдельно выделить метод математизации, который неявно является частью математического моделирования: формализация. Он состоит в том, что все изучаемые объекты реальности и отношения между ними заменяются наборами символов и отношений между ними в некотором искусственном языке.

В конце XIX – начале XX века процесс формализации математики достиг своей кульминации. Это связано с так называемой программой Гильберта обоснования математики, предполагающей создание формального языка с соответствующими правилами, в котором можно было выразить и доказать все математические теоремы.

Для дальнейших пояснений введём понятие о 3-м методе математизации – аксиоматизации. Она состоит в том, что в некоторой области знания из всех истинных утверждений выделяется набор некоторых простейших утверждений или аксиом, из которых посредством логического вывода можно в принципе получить любое утверждение этой области. Программа Гильберта включала в себя аксиоматизацию всей математики на основе аксиом арифметики и теории множеств. Оставались неясными два вопроса: будет ли этот список аксиом непротиворечивым и будет ли этот система аксиом полной? Австрийский логик Курт Гёдель доказал так называемую теорему о неполноте, которая утверждала, что если система аксиом арифметики непротиворечива, то существует такое утверждение, что ни оно само, ни его отрицание не доказуемы. Это означает, что условия непротиворечивости и полноты арифметики и математики в целом несовместны. Таким образом, Теорема Гёделя показала пределы возможностей аксиоматического метода в самой математике.

Пределы и проблемы математизации.Проблемы, с которыми сталкиваются исследователи, применяющие математические методы в других науках, можно разделить на два типа. Первые – связанные с проблемами в самой математике, то есть когда, например, математическая модель явления построена, а ее исследование затруднено из-за того, что подходящие методы еще не разработаны, либо их разработка – нерешенная пока проблема (в математике очень много своих “внутренних” проблем). Второй тип связан с самими областями знания, которые подвергаются математизации: либо сложно построить математическую модель, либо построенная и изученная модель неправильно описывает изучаемое явление.

Заключение

Итак, в процессе математизации наук в основном используются три метода: математическое моделирование, формализация и аксиоматизация.

Моделирование представляет собой некоторое отображение явления объективной реальности в структуры и множества математических объектов. При этом должны сохраняться необходимые для исследователя отношения между объектами предметной области.

Формализация – процесс “кодирования” объектов изучаемой реальности некоторым искусственным языком, и формулировка основных законов исследуемого явления на этом языке.

Аксиоматизация предполагает выявление простейших понятий и аксиом области исследования, из которых посредством логических правил получаются все теоремы (истинные утверждения) данной теории.

Проблемы применения математических методов в различных науках связаны с самой математикой (математическое изучение моделей), с областью моделирования (сложно построить модель из-за размытости границ явления) и c интерпретацией модели (построенная модель неправильно описывает явление).

Таким образом, можно сделать главный вывод. Математика позволяет хранить, транслировать и использовать массивы информации вне зависимости от содержания последней и в этом качестве является неотъемлемой составляющей любой области науки. Вместе с тем, она ни в коем случае не должна рассматриваться как универсальный критерий истинности, поскольку имеет пределы применимости для описания окружающего нас мира.

Почему человечество создало математику?

Бренность человеческой жизни и мечта о бессмертии рождают странные миры: мир мифов, мир сказок, мир художественной литературы, мир музыки и т.п., которые можно назвать МИРАМИ ИСКУССТВА или ИСКУССТВЕННЫМИ МИРАМИ. К числу таких искусственных миров и принадлежит мир математики. Каждый из искусственных миров НЕОБХОДИМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ, но остается неясным, почему человечество должно было ПРИДУМАТЬ эти миры, и какую роль играют они в истории человечества?

Хотя придуманных миров довольно много, мы стоим перед необходимостью выделить из этого РОДА тот ВИД, который и именуется математикой. Это мир «идеальных объектов», которые обладают уникальным свойством — они «остаются тождественными САМИ СЕБЕ». В этом смысле на объекты математики НЕ ДЕЙСТВУЕТ ВРЕМЯ, они обладают как бы «вневременным бытием».

Такие объекты, как прямая линия, квадрат, окружность и т.д. не могут быть «физически изготовлены», все они «чистые произведения мысли», но отличаются от всех других произведений мысли именно своей тождественностью самим себе. Нелепая попытка некоторых физиков отождествлять «прямую линию» с траекторией солнечного луча опровергается каждым школьником, который знает эффект рефракции и то, что солнечный луч при закате «загибается».

А.Пуанкаре полагал, что первой математической абстракцией является абстракция «абсолютно твердого тела», а «прямая линия» может быть определена не проще, чем через «ось вращения абсолютно твердого тела».

Этот мир неизменных объектов, тождественных самим себе, в форме циклов и эпициклов послужил Птолемею основой для ПРЕДСКАЗАНИЯ солнечных и лунных затмений, а также моментов весеннего и осеннего равноденствий, знание которых давало возможность ПРЕДСКАЗЫВАТЬ разлив Нила. Связь «математического мира» и наблюдаемых явлений природы породила профессию ЖРЕЦОВ, которые и являются подлинными прародителями современной математики.

Когда на историческом горизонте возникает фигура Кеплера, то не только изменяется «картина мира», но траектории планет ОТОЖДЕСТВЛЯЮТСЯ с эллипсом планетной орбиты. Этот НЕИЗМЕННЫЙ ЭЛЛИПС и есть ПЕРВЫЙ закон ПРИРОДЫ, зафиксированный на первых шагах науки нового времени. Здесь мы видим, что если НЕЧТО, наблюдаемое в природе, мы можем ОТОЖДЕСТВИТЬ с некоторым объектом математики, то этот математический объект явится ПРАВИЛОМ, на которое не действует ВРЕМЯ. Но такое свойство и есть то, что мы с этого времени будем называть ЗАКОНОМ ПРИРОДЫ.

Есть большая правда в том, что природа говорит с нами на «языке математики», но не надо забывать, что ЗАКОНЫ НЕБЕСНОЙ МЕХАНИКИ не есть математические символы, изображенные на небесном своде. Создание мира неизменных объектов впервые позволило человечеству освоить понятие «ЗАКОНА ПРИРОДЫ» как чего-то такого, что СУЩЕСТВУЕТ и что не подвержено ходу действительного ВРЕМЕНИ.

В истории математики тоже существовало такое время, когда со словом «ЗАКОН» ассоциировался не инвариантный объект, тождественный сам себе, а лишь ПРАВИЛО, по которому одному математическому объекту ставился во «взаимно однозначное соответствие» другой математический объект. В настоящее время вся совокупность таких правил рассматривается (говоря языком геометрии) в качестве ПРАВИЛА преобразования координат, а то, что остается при преобразованиях координат БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ, и есть ИНВАРИАНТ.

Координатные представления теперь отождествляют с той или иной субъективной точкой зрения (в физике — это различие «наблюдателей»), а ИНВАРИАНТ — это то, что не зависит от частной точки зрения. Но именно ЗАКОНЫ ПРИРОДЫ и есть то, что не зависит от точки зрения того или иного человека, являясь, по выражению В. И. Вернадского, общеобязательной частью научного мировоззрения.

Итак, если бы человечество не создало мира математики, то оно никогда не смогло бы обладать НАУКОЙ. Только мир математики и позволил человечеству получить понятие «ЗАКОН», как то, над чем не властно даже ВРЕМЯ.Не следует думать, что описанное выше принадлежит авторам: известно библейское выражение — «И это было...» В подтверждение приведем высказывание И.Канта более чем двухсотлетней давности: «Учение о природе будет содержать науку в собственном смысле лишь в той мере, в какой может быть применена в нем математика...»

Почему математика устроена аксиоматически?

Для начала приведем несколько «аксиом», которые вне геометрии принято называть «исходными правильными формулами».

Рассмотрим три выражения: 1 + 1 = 2; 1 + 1 = 1; 1 + 1 = 0.

Все три приведенные выше формулы представляют собой иллюстрацию алгоритмически неразрешенных проблем. Можно ли доказать «истинность» этих «исходных правильных формул»?

Все три приведенные формулы мы можем привести к общему виду. Для этого заменим одинаковые выражения в левых частях буквой А. Поскольку все правые части отличаются по написанию от левой, а также друг от друга, то заменим их буквами B, C, D соответственно:

A = B; A = C; A = D.

Следуя за Гильбертом (но не за Брауэром и Вейлем), попробуем использовать принцип «исключенного третьего».

Относительно любой буквы справа мы можем задавать вопрос: «Есть ли она буква А “или” не-А?» Совершенно очевидно, что мы три раза получим ответ: «не-А»!

Запишем этот результат. Все формулы приобретают один и тот же вид:

А = не-А; А = не-А; А = не-А.

Нетрудно видеть, что ЛЮБАЯ ИСХОДНАЯ ПРАВИЛЬНАЯ ФОРМУЛА, у которой правая часть от знака равенства только ПО НАПИСАНИЮ отличается от левой части, будет приведена к ПРОТИВОРЕЧИЮ. Этот факт был всегда известен серьезным математикам, что привело к предложению О. Веблена и Дж. Юнга в их «Проективной геометрии» начала нашего века заменить математический термин «аксиома» на более подходящий термин «ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ».

Однако, как известно тоже около двухсот лет в философии, каждому ПОЛОЖЕНИЮ соответствует некоторое ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЕ (по-немецки первому соответствует термин «Satz», а второму «Gegensatz»), что предполагает НЕОБХОДИМОСТЬ рассматривать КАЖДОЕ положение вместе с его противоположением. Если классические аксиомы геометрии, как систему предположений, отождествить с именами творцов математики, то мы получим СДВОЕННЫЕ геометрии: Евклидова и не-евклидова, Архимедова и не-архимедова, Дезаргова и не-дезаргова, Паскалева и не-паскалева, и т.д.

Первый шаг к рассмотрению «категориальных пар» в математике был совершен Н. И. Лобачевским и Я. Бойяи. Но это и был тот шаг, который демонстрирует ПЕРЕХОД от традиционной математической логики к логике диалектической. Про последнюю наговорено столько нелепостей, что о ее значении для МАТЕМАТИКИ почти ничего не известно. Диалектическая логика — это логика, которая относится ТОЛЬКО к аксиомам или ПРЕДПОЛОЖЕНИЯМ математических теорий. Лучше всего об этом писал Н. И. Лобачевский:

«Общая логика называется также АНАЛИТИКОЮ, равно как и прикладная логика — ДИАЛЕКТИКОЮ».

В этой же работе он демонстрирует полное понимание, что математические следствия из математических предположений всегда были, есть и будут «истинными в математическом смысле». Но наличие ВОЗМОЖНОГО противоречия выводов из математической теории с реальностью только указывает, что мы используем теорию за границами нами же установленных ПРЕДПОЛОЖЕНИЙ.

Любое высказывание, утверждение или ПОЛОЖЕНИЕ, высказанное на естественном языке, не является той ЛОГИЧЕСКОЙ ФОРМОЙ, в которой выражается ИСТИНА. Всякая исходная логическая форма, содержащая ПРОТИВОРЕЧИЕ, является той формой, в которой фиксируется «исходная правильная формула». Мы это демонстрировали в виде трех формул в начале этого раздела:

1 + 1 = 2; 1 + 1 = 1; 1 + 1 = 0.

Математический СМЫСЛ этих трех утверждений весьма прост. Первая формула принадлежит арифметике. Вторая — это формула алгебры Буля, утверждающая, что «универсальное множество (обозначенное как “1”) будучи сложено с самим собой — есть то же самое универсальное множество». Третья формула определяет сложение по модулю 2.

Наличие работ с высказыванием, или положением, которое имеет вид математической аксиомы, сопровождает процесс ОСМЫСЛИВАНИЯ: «А есть В» и «В есть А» — отождествление. Оно означает РАВЕНСТВО А и В в некотором «отношении». Но одновременно с этим существует еще и НЕРАВЕНСТВО А и В: «А не-есть В» и «В не-есть А» — противопоставление.

«Визуализацию» этого положения очень хорошо демонстрировал П. С. Новиков. Он показывает точку, поставленную карандашом на бумаге. Затем предлагает представить себе координатную сетку, нарисованную на кальке. Накладывая эту координатную сетку на бумагу с изображением точки, мы получаем запись А(,), где , — координаты нашей точки в первой координатной системе. Затем берем вторую координатную сетку на кальке и кладем ее сверху первой сетки. Во второй координатной системе та же самая точка получает координаты B(,), где , — координаты нашей точки во второй системе координат. Теперь мы можем получить выражение, которое соответствует булевой переменной:

«Являются ли координаты A(,) координатами ТОЙ ЖЕ САМОЙ ТОЧКИ, которая имеет координаты B(,) во второй системе координат?»

Здесь возможен ОДИН И ТОЛЬКО ОДИН ОТВЕТ: либо «ДА», либо «НЕТ».

Никакой другой способ не дает «математически чистого» определения булевой переменной. Теперь мы можем получить и ПОНЯТИЕ «АЛГОРИТМ».

Это ПРАВИЛО-F, которое позволяет по координатам ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ ТОЧКИ, данным в первой системе координат, найти координаты той же самой точки во второй системе координат.

B(,) = F & A(,).

Устройство математики, благодаря ее аксиоматической конструкции, позволяет передавать ВСЕ, ЧТО ПОНЯТО, в вычислительную машину. Это открывает возможность создания «банка теорий», охватывающих все предметные области, т.е. все профессиональные знания.

Подведем итог: аксиомы, которые правильно называть ПРЕДПОЛОЖЕНИЯМИ, не могут рассматриваться без своего «отрицания», т. е. ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЯ. Всякое ПОЛОЖЕНИЕ во всех случаях имеет ГРАНИЦУ, за пределами которой оно «превращается» в свою ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ. Этот переход за ненаблюдаемую в математике ГРАНИЦУ, есть изменение КАЧЕСТВА. Этот переход через ГРАНИЦУ, т. е. переход к другому КАЧЕСТВУ, порождает известные математические «трудности»: нелинейность, бифуркацию, катастрофу и т. п. — математические термины, выражающие РАЗРЫВ непрерывности, СКАЧЕК или изменение ПРАВИЛА.

Интерпретация математической теории ВСЕГДА имеет границы применимости, ибо однозначное соответствие получаемых СЛЕДСТВИЙ принятым АКСИОМАМ (другое название ПРЕД-посылок) соответствует ЛИНЕЙНОМУ МИРУ, а физическая реальность поражает нас своей существенной НЕЛИНЕЙНОСТЬЮ. Этот факт и вносит кардинальное различие между миром математики и реальностью. Мы нуждаемся в таком МАТЕМАТИЧЕСКОМ определении НЕЛИНЕЙНОСТИ, которое, будучи перенесенным в прикладную область, позволяло ИЗМЕНЯТЬ АКСИОМЫ (ПРЕД-посылки), сохраняя старую теорию в тех границах, где она соответствует наблюдаемым фактам. Простейшим примером такого рода является создание не-евклидовой геометрии Н. И. Лобачевским и Я. Бойяи. Такое изменение АКСИОМ сохраняет старую теорию и в то же время позволяет существовать НОВОЙ теории.

Мы предполагаем, что изменение ТИПА научной теории соответствует в основаниях математики СМЕНЕ АКСИОМ. Данное явление проявляет себя так, что при простом изменении некоторого параметра поведение системы РЕЗКО ИЗМЕНЯЕТСЯ. Предсказания старой теории в этой области перестают соответствовать экспериментальным данным, наблюдаемым в этой области. Такое изменение поведения системы при изменении некоторого параметра можно называть «бифуркацией», можно описывать подобные изменения особой теорией («теория катастроф»), но существо дела этим не объясняется.

Итак, если бы математика не была устроена аксиоматически, то наука не имела бы понятия доказательство. Доказательство в математике — это то, что следует из аксиом.

Почему ЗНАНИЕ математики не гарантирует УМЕНИЯ пользоваться ей в конкретном проектировании систем?

Тот, кто когда-нибудь пережил «ОЗАРЕНИЕ» легко поймет, что всякое математическое описание той или иной предметной области, это — ВСПЫШКА, которая так правильно названа «ОЗАРЕНИЕМ». Озарение «не-логично», вернее, оно «не-логично» в смысле математической логики. Если всякий акт творчества, как «не-логичный», можно считать ЧУДОМ, то все творческие люди, хотя они и не волшебники, но они... «учатся» волшебству.

Если принять во внимание, что каждое такое ЧУДО являет себя в математической форме, то НЕОБХОДИМОСТЬ владения математикой не подлежит сомнению. Тем не менее, как и принято в математике, необходимое условие еще не является условием ДОСТАТОЧНЫМ. Именно эта «недостаточность» чисто математического образования и не позволяет РЕГУЛЯРНО творить ЧУДЕСА, что легко обнаруживается при переходе от «высказываний» на естественном языке к логическим формам математики.

Известно, что в грамматическом предложении мы выделяем подлежащее и сказуемое. Подлежащим обычно является имя существительное, а роль сказуемого выполняет глагол.

Хотя процесс превращения «подлежащего» грамматической формы в «субъект» логической формы и «сказуемого» грамматической формы в «предикат» логической формы потребовал тысячелетий развития культуры научного мышления, мы должны зафиксировать терминологическое различие грамматической формы от логической формы. Это означает, что термин «подлежащее» как и термин «сказуемое» мы будем использовать для описания грамматической формы предложения, а термины «субъект» и «предикат» только для описания логической формы суждения.

Уже грамматическая форма предложения намечает расчленение явлений наблюдаемого мира на два больших класса:

— класс предметов (пространственно-протяженных тел);

— класс движений (характеризуемых длительностью).

Различие между ОПЕРАТОРОМ и ФУНКЦИЕЙ передачи управления — это лишь одно различие. Хотелось провести еще одно расчленение: расчленение ОБЪЕКТА, над которым осуществляется ОПЕРАЦИЯ, и самого ОПЕРАТОРА, который осуществляет эту операцию.

Учитывая специфические особенности вычислительных машин и специфику самой математики, мы можем дать следующий классификатор ВСЕХ возможных задач (систем УРАВНЕНИЙ), которые решали, решают и будут решать вычислительные машины.

СУЩЕСТВУЕТ список ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ ОБЪЕКТОВ, с которыми мы можем встретиться в задачах программирования. Они различаются друг от друга «РАЗМЕРНОСТЬЮ». Размерность является «ИМЕНЕМ КАЧЕСТВА» математического объекта. Hабор «ИМЕH» мы берем из языка ГЕОМЕТРИИ. Фактически это «размерность симплекса» комбинаторной топологии. Итак:

Hульмерный симплекс — «точка».

Одномерный симплекс — «отрезок» или 1-длина.

Двумерный симплекс — «площадка» или 2-длина.

Трехмерный симплекс — «объем» или 3-длина.

Четырехмерный симплекс — ... или 4-длина.

. . .

K. K-мерный симплекс — ... или K-длина.

Учитывая изложенное, полезно добавить «собственное имя точки» как 0-длина (рис. 1).

Что такое мера Лебега?

Обобщение понятия длина

0-длина — точка [L⁰T⁰] или 0-матрица

1-длина — отрезок [L¹T⁰] или 1-матрица

2-длина — площадь [L²T⁰] или 2-матрица

3-длина — объем [L³T⁰] или 3-матрица

4-длина — тор [L⁴T⁰] или 4-матрица

5-длина — гипертор [L⁵T⁰] или 5-матрица

……………………………………………..

n-длина n-матрица

Рис. 1

Геометрические объекты могут быть представлены в форме n-матриц (рис. 2).

Геометрические объекты как n-матрицы Г.Крона:

L⁰ — точка, 0-длина или 0-матрица: L⁰ =

L¹ — отрезок, 1-длина или 1-матрица: L_х¹ =

L² — площадь, 2-длина или 2-матрица:

L_X

L_Y

L³ — объем, 3-длина или 3-матрица:

L⁴, 4-длина или 4-матрица:

L⁴ = L * L³

Рис. 2

Превращение геометрического объекта соответствующей размерности в математический ТЕКСТ предполагает введение той или иной системы координат. Очевидно, что «размерность» координатной системы (для размещения геометрического объекта) должна быть как минимум НА ЕДИНИЦУ РАЗМЕРНОСТИ БОЛЬШЕ.

Так, например, для помещения «точки» нам необходима координатная система типа «отрезок» или 1-длина. В вычислительной машине может располагаться лишь конечное число точек, т. е. точки на отрезке «занумерованы» в виде булевых переменных. Для определения положения точки на отрезке нам НЕОБХОДИМЫ ДВЕ СИСТЕМЫ КООРДИHАТ!

Что это означает? Две системы координат позволяют ЗАДАВАТЬ ВОПРОС примерно такого типа: «Является ли число А координатой ТОЙ ЖЕ САМОЙ ТОЧКИ, которая обозначена числом В в другой системе координат?» Если ответ положителен, то мы говорим «ДА». Если ответ отрицателен, то мы говорим «НЕТ». Приведенная иллюстрация показывает нам математически ТОЧНОЕ понятие «булевой переменной».

Даваемое понятие «АЛГОРИТМ» является точным описанием ПРАВИЛА, которое обеспечивает нахождение «второго имени» объекта данной размерности, данного в первой системе координат (это задание называется «исходными данными»), а «второе имя» (это называется «решением» поставленной задачи) — имя того же самого объекта в «конечной» (второй) системе координат.

Точно так же, как мы дали «имена» самим геометрическим объектам, можно дать «имена» всем возможным системам координат.

Такой перенумерованный список всех возможных систем координат и дает нам правило для записи алгоритмов.

Алгоритм определяется ТРЕМЯ «ИМЕНАМИ»:

Именем геометрического объекта.

Именем исходной системы координат.

Именем «желательной» или «конечной» системы координат.

После изложенной точки зрения на все виды задач кажется, что задачи теории чисел не могут быть выражены на «языке геометрии». Это неверно. Первый пример использования геометрических образов в решении задач теории чисел продемонстрировал еще Гаусс.

Даны ДВА ВИДА ПРЕОБРАЗОВАНИЙ:

Преобразование КООРДИНАТ.

«ТОЧЕЧНОЕ» преобразование.

Эти два вида преобразований в МАТЕМАТИКЕ считаются «эквивалентными», то есть ТОЖДЕСТВЕННЫМИ.

В преобразовании КООРДИНАТ мы имеем дело с ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ «ТОЧКОЙ», а в «ТОЧЕЧНОМ» преобразовании мы имеем дело с ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ «СИСТЕМОЙ КООРДИНАТ». В первом случае НЕИЗМЕННЫМ объектом преобразования (то есть ТЕМ, что ОСТАЕТСЯ БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ или ИНВАРИАНТНО) является «ТОЧКА», а во втором случае НЕИЗМЕHHЫМ объектом в преобразовании является «СИСТЕМА КООРДИHАТ». В первом случае ИЗМЕНЯЕТСЯ — «СИСТЕМА КООРДИНАТ», а во втором случае ИЗМЕНЯЕТСЯ — «ТОЧКА».

Мы вполне согласны, что эти ДВЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ на преобразование МАТЕМАТИЧЕСКИ ЭКВИВАЛЕНТНЫ, но мы не можем сказать, что эта эквивалентность математическая сохраняется, когда мы переходим к ПРИЛОЖЕНИЯМ МАТЕМАТИКИ, т. е. К ФИЗИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ.

измерение — наука

Здесь нам предстоит вернуться назад на половину тысячелетия. Только к середине пятнадцатого века само понятие «НАУКА» было связано с понятием «ИЗМЕРЕНИЕ», что и было совершено Николаем Кузанским. Проблема СООТНЕСЕНИЯ символов математических теорий с показаниями физических приборов — и есть проблема УМЕНИЯ использовать математику в решении прикладных проблем проектирования систем.

Уже двести лет тому назад, не без участия Канта, были сформулированы основные ЭСТЕТИЧЕСКИЕ понятия: «чувственное восприятие ДЛИТЕЛЬНОСТИ» и «чувственное восприятие ПРОТЯЖЕННОСТИ». Мы встречаемся с этими понятиями под названием либо ПРОСТРАНСТВА, либо ВРЕМЕНИ. И здесь мы встречаемся со «злым гением» Минковского. Это с его легкой руки начали считать ПРОТЯЖЕННОСТЬ и ДЛИТЕЛЬНОСТЬ одним и тем же. Если просто помнить, что комплексное сопряжение означает поворот на угол в 90°, то можно понять, что ВРЕМЯ может считаться «ортогональным» к пространственной ПРОТЯЖЕННОСТИ.

Мы уже имели исторический опыт Гамильтона, который (следуя Канту) хотел рассматривать алгебру, как НАУКУ О ЧИСТОМ ВРЕМЕНИ, считая ее дополнением к учению о ПРОСТРАНСТВЕ, изучаемому ГЕОМЕТРИЕЙ.

Геометрия и хронометрия

Именно здесь мы можем ПРОТИВОПОСТАВИТЬ как противоположенные два понятия: «ГЕОМЕТРИЯ» и «ХРОНОМЕТРИЯ». Для сохранения исторической преемственности с классической математикой мы будем отождествлять ХРОНОМЕТРИЮ с ГОНИОМЕТРИЕЙ, следуя в этом пункте предложениям Ф. Клейна.

Обратим внимание на РАЗЛИЧИЕ их ЕДИНИЦ. Классическое различие единиц длины, площади и объема мы выражаем СТЕПЕНЯМИ (лучше говорить о СТУПЕНЯХ). Совсем иначе обстоит дело с единицами ВРЕМЕНИ. Основная единица ВРЕМЕНИ дается выражением (через углы) по Эйлеру.

Соотношение между пространственными единицами и единицами времени есть соотношение между АДДИТИВНОЙ и МУЛЬТИПЛИКАТИВНОЙ группами: сложению ДЛИН соответствует мультипликативное «сложение» УГЛОВ.

Не является предметом данного раздела обобщение сказанного до многомерных, пространств ГЕОМЕТРИИ и ХРОНОМЕТРИИ. Предложение О. Веблена по обобщению Эрлангенской программы Клейна позволяет совершить переход к многомерному времени.

Какова «ключевая идея», которая приблизила нас к современному уровню понимания математики?

Мы формулируем эту ИДЕЮ, как идею введения КООРДИНАТНЫХ СИСТЕМ с инвариантом.

H. И. Лобачевский хорошо понимал, что не может СУЩЕСТВОВАТЬ одной единственной математической теории, которая охватывает бесконечное разнообразие всех явлений окружающего нас мира. Где же выход?

Множественность геометрий и множественность классов явлений природы

Если нельзя сделать по канонам Евклида ОДНОЙ, УНИВЕРСАЛЬНОЙ геометрии, то, может быть, можно сделать МНОГО РАЗЛИЧНЫХ ГЕОМЕТРИЙ, каждая из которых и будет описывать тот или иной класс явлений природы.

Если следовать совету H. И. Лобачевского, то для каждого вида «сил», которые действуют в природе, может существовать и своя особая «геометрия».

В 1928 г. в Болонье состоялся очередной математический конгресс, и О. Веблен предложил ИНТЕГРИРУЮЩИЙ ПРИНЦИП — преобразования с инвариантом. То, что О. Веблен называет ИНВАРИАНТОМ, Схоутен (в противовес О. Веблену) называет «геометрическим объектом», а в теоретической физике это же самое, с легкой руки А. Эйнштейна, называют «тензор».

Таким образом, каждый ЗАКОН ФИЗИКИ представляется в «мире математики», как СОХРАНЕНИЕ или ИНВАРИАНТНОСТЬ некоторого геометрического образа. После того, как этот геометрический образ получает свою «интерпретацию» той или иной «ФИЗИЧЕСКОЙ ВЕЛИЧИНЫ», мы покидаем «мир математики» и переходим в другой мир, который называется «мир математической физики».

«Имеется ИНВАРИАНТНЫЙ ОБЪЕКТ, т. е. ТЕНЗОР, или математическое выражение ЗАКОHА; дана “проекция этого инвариантного объекта” в первую или “исходную систему координат”, которая математически называется “исходные данные задачи”. “Решенная задача” или полученное на вычислительной машине “решение” — есть не что иное, как “вторая проекция” ТОГО ЖЕ САМОГО ИНВАРИАНТНОГО ОБЪЕКТА во “вторую систему координат”. Алгоритм решения или программа вычислительной машины есть не что иное, как ПРАВИЛО перехода от “исходной системы координат” в “конечную систему координат”, которая и выражает РЕШЕННУЮ ЗАДАЧУ»(рис. 3).

Рис. 3

Между идеальным миром математики и материальным миром физической реальности существует непримиримое противоречие: объекты математической теории тождественны сами себе, а реальность представляет пестрый мир изменений и действительного развития. Для получения математического описания реальности необходимо ОТКРЫВАТЬ ТО, что за видимостью ИЗМЕНЕНИЙ само остается БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ. Это и есть ИНВАРИАНТЫ, которые наука начала открывать со времен Кузанского, Коперника, Кеплера.

Итак, неумение соотнести символы математических теорий с инвариантами науки и является ответом на вопрос: «почему знание математики не гарантирует умения пользоваться ей при проектировании систем?»

Заключение

Мы рассмотрели ключевые вопросы, раскрывающие суть проблемы синтеза научных знаний с математическими знаниями.

Были рассмотрены и обсуждены четыре вопроса, имеющие непосредственное отношение к формированию научного мировоззрения:

Почему человечество создало математику?

Почему математика устроена аксиоматически?

Почему знание математики не гарантирует умения пользоваться ей в конкретном проектировании систем?

Какова ключевая идея, которая приблизила нас к современному уровню понимания математики?

Выводы

По каждому из названных вопросов получены следующие выводы:

Если бы человечество не создало математики, то оно никогда не смогло бы обладать наукой. Только мир математики и позволил человечеству получить понятие «ЗАКОН», как то, над чем не властно даже ВРЕМЯ.

Если бы математика не была устроена аксиоматически, то наука не обладала бы понятием ДОКАЗАТЕЛЬСТВО. Доказательство – это то, что следует из аксиом или предположений.

Неумение соотнести символы математических теорий с инвариантами (законами) науки и является ответом на вопрос: «Почему знание математики не гарантирует умение пользоваться ей при проектировании систем?».

Ключевая идея, которая приблизила нас к современному уровню понимания математики, есть идея ВВЕДЕНИЯ КООРДИНАТНЫХ СИСТЕМ С ИНВАРИАНТОМ (ЗАКОНОМ).

Добавим к этим выводам еще один: проектирование устойчивого развития в системе «природа – общество – человек» будет «содержать науку в той мере, в какой может быть правильно применена в нем математика».

Проблема оснований математики

Проблема оснований математики заключается в подведении математической теории под строгие основания. Недостаточная обоснованность теории приводит к кризисам основаниях математики.

За всю историю выделяют 3 кризиса оснований математики:

Древний, связанный с осознанием несоизмеримости.

Связанный с некритическим использованием приёмов математического анализа (начало 19 в)

Новейший, связанный с появлением логико-математических парадоксов.

Из первых 2-х кризисов были найдены пути выхода. Парадоксы, связанные с 3-м кризисом не преодолены и по сей день. По этой причине выделилось 3 основные направления в решении проблемы основания: логицизм, формализм, и интуиционизм.

1-й кризис:

Первые выдающиеся достижения в античной математике принадлежали ордену пифагорейцев.Главная философская доктрина пифагорейцев сводилась к утверждению “единица – начало всего”, то есть, все вещи в мире могут быть выражены через натуральные числа и их отношения.

Ранняя пифагорейская математика была основана на так называемом "принципе соизмеримости". В соответствии с этим принципом любые две геометрические величины Q и V имеют общую меру, которая укладывается целое число раз в каждой из величин. Рассматривая отношение диагонали и стороны квадрата, пифагорейцы пришли к противоречивому выводу, что это отношение является иррациональным числом. Открытие несоизмеримости шокировало пифагорейцев и вызвало первый кризис в основаниях математики, потому что это открытие опровергало главную философскую доктрину пифагорейцев

Открытие иррациональных чисел порождало сложное математическое понятие, не имеющее связи с человеческой практикой. Оно разрушило раннюю систему и стало "поворотным пунктом" в развитии математики.

Предложенный Евдоксом «метод исчерпывания» и созданная на его основе теория измерения величин позволили преодолеть кризис.

Теория Евдокса рассматривается как одно из величайших достижений математики за всю историю ее развития и в основном совпадает с современной теорией иррациональных чисел, предложенной Дедекиндом в 1872 году.

2-й кризис

Математика XVII-XVIII веков, в основном, разрабатывала методы решения различных задач естествознания. Главным из достижений в области прикладной математики было изобретение математического анализа. Математический анализ ввел два новых сложных понятия – производная и определенный интеграл. К 80-м годам XVIII века анализ, который теперь называют классическим, уже стал зрелой наукой. Однако "Увлеченные необыкновенной силой новых приемов, легкостью, закономерностью, простотой, с которой достигалось решение все новых и новых задач, математики XVIII в. не заботились о том, насколько логически обоснованны те приемы, которые они применяли". Аппарат дифференциального и интегрального исчислений не отличался достаточной строгостью ни в определении терминов, ни в доказательстве теорем. Наиболее уязвимой частью анализа были его расплывчатые и разноречивые логические основания. Выяснилось, что свойства алгебраических функций нельзя перенести на все другие функции.

Почти с самого зарождения математического анализа неоднократно предпринимались попытки подвести под него строгие основания.

В 1821, О.Коши (1789–1857) подвел строгую базу под весь математический анализ. Взяв за исходное понятие переменной величины, Коши определил другие основные понятия анализа через соотношение между постоянными и переменными величинами. Посредством понятия о "предельном переходе" в свою очередь определялось понятие бесконечно малой величины, и далее вводились другие понятия анализа.

Однако позднее математики обнаружили у Коши логические пробелы. Желаемая строгость была наконец достигнута в 1859 К.Вейерштрассом (1815–1897).

3-й кризис

Построение теории множеств, основным творцом которой стал Г.Кантор, явилось важнейшим итогом развития математики XIX столетия.

Возрастание абстрактности мышления и повышенные требования к строгости способствовало сближению математической теории множеств с логикой. Этому немало способствовали успехи самой логики.

Уже при жизни Кантора, в период, когда ожидался небывалый триумф теории множеств, в ней обнаружили парадоксы или антиномии. Первый парадокс в 1895 г. установил сам Кантор. Этот исторически первый парадокс теории множеств носит довольно специфический характер и относится к проблеме трансфинитных чисел. В 1899 г. Кантор открывает еще один парадокс. За открытием этих двух парадоксов абстрактной теории множеств последовала целая серия других.

Парадоксы фиксировали внутренние логические трудности теории множеств, лежащие в самих ее основах - фундаментальных понятиях и способах рассуждения. Возникшую ситуацию называют 3 кризисом оснований математики.

Дело в том, что определение множества, предложенное Кантором, позволяло рассматривать в качестве элементов множество объектов любой природы. Таковыми - помимо индивидуальных предметов - могли выступать и всевозможные множества, в том числе допускалось, что множество может включать в качестве своего элемента и самое себя.

Кризис оснований математики поставил на повестку дня ряд важных философских, методологических и логических проблем математики. Наиболее острым из них был вопрос о причинах и способах устранения парадоксов. Возникают различные направления обоснования математики. Таким образом, определились три ведущие программы: логицизм, связанный с именами Фреге, Рассела; формализм, персонифицированный Гильбертом, и интуиционизм, теоретиком которого выступил Брауэр.

Импульс программе логицизма дал Фреге. Он впервые указал на связь такого рода противоречий с характером употребления языка. Постепенно эта связь осознавалась все отчетливее. Такие парадоксы, по мнению логиков, возникают из-за двусмысленных и неопределенных выражений естественного языка и поэтому требуют особого логического анализа языка.

Разработку логицизма взял на себя Б. Рассел. Он пришел к построению оригинального варианта аксиоматической теории множеств и к последующей попытке сведения математики к логике. Изучение причин парадоксов и поиск выхода из них Рассел тесно связал с разработанными им идеями логического языка. Поиску выхода из тупиков для математики Б.Рассел отдал двадцать лет работы, увенчавшейся созданием - в соавторстве А.Уайтхедом - трехтомного исследования Principia mathematica. Авторы стремились осуществить замысел Фреге о сведении чистой математики к логике, наведя более строгий порядок в самой логике.

Выход из логических парадоксов, казалось бы, был найден в четком разделении логических типов (категорий) и установлении запретов на такие подстановки аргументов, которые ведут к бессмысленности логических функций.

Другой школой обоснования математики, школой отчасти вышедшей из логицизма стал формализм. Его принципы были разработаны талантливым математиком и логиком Давидом Гильбертом (1862-1943гг.) в 1922-39 годах.

Формализм в логике и математике отталкивался от представления, что чистая математика есть "логический синтаксис" - наука о формальных (не наделенных конкретным смыслом) структурах символов. Одной из своих целей школа ставила доказательство того, что манипуляция символами по строгим правилам не дают противоречий, что весьма сближало ее с логицизмом.

Позднее Гильберт предложил более продуманный и обширный план обоснования математики путем ее полной формализации. Решение задач обоснования логики и математики он связал теперь с метаматематикой (специальной теорией доказательства), позволяющей придать обеим дисциплинам вид исчислений. Непротиворечивость должна достигаться ценой отказа от каких бы то ни было намеков на понимание актуальной бесконечности, которая как выяснилось, была "повинна" в возникновении антиномий.

Однако формализм столкнулся с теми же серьезными трудностями, что и логицизм. Поскольку программы эти во многом близки: в обеих возлагались большие надежды на строго аксиоматическое построение основ математики (идеал логической строгости, уходящий корнями еще в античность) и полную формализацию знания (его выражение в искусственной символике и подчинение всех преобразований знаковых выражений четко выявленным правилам).

Но вскоре обнаружился серьезный кризис обеих программ, разразившийся после публикации статьи К.Гёделя "О формально неразрешимых предложениях Principia Mathematica и родственных ей систем"(1931).Результаты Гёделя опровергали центральную предпосылку и логицизма и формализма, допускавшую, что для каждой отрасли математики может быть указана совокупность аксиом, достаточных для выведения всех остальных положений.

Из работ Гёделя следовало, по крайней мере, два вывода: 1) что для большей части математики невозможна окончательная аксиоматизация; 2) что для многих важных отраслей математики не существует бесспорного доказательства их внутренней непротиворечивости.

Работа Гёделя давала надежду, что математические теоремы, недоступные строгой аксиоматизации, могут быть, тем не менее, установлены менее формальным математическим (содержательным) рассуждением. Этот вывод имел серьезный философский смысл и предполагал далеко идущие следствия - отказ от многих иллюзий в понимании природы математики, формирование более реалистической концепции математического знания.

Основателем интуиционизма был голландский математик Лейтцен Эгберт Ян Брауэр (1881-1966гг). Интуиционизм отрицает базисный характер логики по отношению к математике, а последним основанием математики и логики признаёт интуитивную убедительность. Постулатом здесь стала мысль о том, что возможность "построения" бесконечного числового ряда есть "базисная интуиция" человеческого сознания. В основу своего подхода к математике интуиционизм кладет понятие потенциальной бесконечности и связанное с ним понимание существования математических объектов как принципиальной возможности их построения. При этом была решительно отвергнута идея актуальной бесконечности, одна из основных в классической математике и логике.

В программе интуиционизма акцентировалась не столько идеальная ("божественная"), сколько человечески земная, социальная природа всякого, в том числе и математического познания.

С 1904 года Брауэр последовательно проводил критику так называемых чистых математических доказательств существования, опирающихся на логический принцип исключенного третьего. Это в конечном итоге и положило начало математическому интуиционизму как целому направлению в обосновании математики. С точки зрения крайнего интуиционизма основополагающие теоремы анализа и следствия из них, в которых использовался принцип непротиворечия, примененный к бесконечным множествам, и аксиома выбора, отвергались как неприемлемые.

Чтобы понять природу биологического познания необходимо обозначить предмет исследования и то, на чем основано познание (методы исследования).

Комплекс биологических наук изучает мир живого, закономерности живых систем (современное представление). Причем в ходе развития биологии и других наук о живом происходило изменение их предмета исследования:

Так, на первых этапах развития биологии целью исследования был организм, соответственно предмет биологической науки описывался на организменном уровне.

Возникновение представлений о виде расширило понимание предмета биологии. Вид и популяция предстали как целостные биологические объекты, имеющие свои собственные закономерности построения, функционирования и развития. Формирование понятий о биоценозах, экосистемах, биосфере еще больше расширяют предмет биологической науки до надорганизменного уровня. Биология перешла к биосферному и популяционному мышлению.

Сходный процесс расширения предмета идет и в глубь организма в настоящее время. Это происходит при активном использовании физики, химии, и других точных наук. Следовательно, образуются новые интегративные, но по своему статусу биологические науки – биофизика, биохимия.

Таким образом, в предмет биологии включились все уровни организации жизни – организменный, надорганизменный (популяционно-видовой, экосистемный) и суборганизменный (молекулярный, клеточный). Далее добавилось обращение биологии к проблеме человека (выяснение роли природных факторов на жизнедеятельность человека и др.). Биология стала включенной в решение реальных проблем развития общества. У современной биологии появились новые стратегические направления развития исследовательской деятельности, а именно проектирование, конструирование биообъектов, управление живыми системами, прогнозирование. Это отразилось в таких направлениях как генная инженерия, клеточная инженерия, биотехнология.

Методология представляет собой основание любого научного познания. Методология биологии представляет собой систему принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности в сфере жизни.

Исторически познание живой природы началось с наблюдений. Начинаясь с наблюдения, оно продолжается на уровне мыслительных процедур, таких как:

описание (как с помощью терминов языка (естественного), так и наглядным образом — с помощью рисунков, схем и др.)

систематизация на основе определенных выделенных признаков объектов (одной из форм систематизация на основе систематизации является классификация, когда выбор признаков связан с выделением существенных сторон объекта);

сравнение, позволяющее выявлять законы объекта путем сопоставления существенных характеристик объекта (высокая эффективность метода сравнения вызвала к жизни такие науки, как сравнительная анатомия, сравнительная морфология, сравнительная физиология, сравнительная систематика и др.).

То есть содержательной основой знания признавался чувственный опыт в виде наблюдения. Только со временем появляются методы экспериментального изучения, начинают использоваться статистические методы, применятся приборы.

важнейшим достижением биологии явилось представление о том, что природа живого может быть понята и объяснена только через знание его истории. Теория Ч. Дарвина ввела в биологию эволюционный исторический метод как доминирующий метод научного познания.

(Эволюция – направленное изменение любого процесса, системы, предмета, имеющее необратимый характер. Как правило, происходит постепенно путем накопления большого количества микроизменений.)

В результате представление о системности в живой природе, формируется принцип системности. Системное воспроизведение объекта предполагает выявление единства в предметном многообразии живого, определении связей.

на идеи организации живой природыбылоснован организационный подход, который предлагал изучать мир путем вычленения организационных законов.

Еще один подход коэволюционный основан на идеи коэволюции. Процесс коэволюции как совместного сопряженного развития систем с взаимными селективными требованиями был обнаружен и изучен в биологии уже весьма давно. Изначально коэволюцию рассматривали как процесс, призванный объяснить лишь различные виды симбиотических отношений: хищник-жертва, паразитизм, комменсализм и др. Однако идея коэволюции приобретает универсальный характер. С концепцией коэволюции человека и биосферы в отечественной литературе первым выступил Н. В. Тимофеев-Ресовский в 1968 году. Имеет место коэволюция идей, что наглядно демонстрирует развитие молекулярной биологии.

Некоторые философско-методологические проблемы биологии:

природа, структура, особенности биологического познания и знания;

сущность биологического закона;

как устроена научная теория, можно ли в биологии отыскать сходные единицы, которые были обнаружены в структуре физического знания;

о взаимодействии методов исследования биологии и других точных наук;

о соотношении теоретического и эмпирического в биологии.

Специфика этих проблем такова, что они не надстраиваются как философские над биологией, а непосредственно выводятся как проблемы биологического познания, требующие философского осмысления.

Современное философское познание не существует над биологическим. Оно непосредственно выводится из него. Философия рассматривает свой предмет не изолированно от конкретных форм познания, но как результат его, итог взаимодействия субъекта и объекта.

То есть, наука биология сама создает биологическую реальность в процессе исследования живых систем. И эту реальность исследует уже философия биологии с позиций общего характера, разрешения философских проблем.

Биологическая реальность включает в себя:

не просто объективное существование мира живого,

но и активность познающего субъекта.

При этом критерии познавательной деятельности определяются как непосредственными характеристиками объекта, так и социокультурным влиянием, нормами и идеалами. Данное обстоятельство предопределяет историчность понимания предмета биологи

Основные этапы трансформации представлений о месте и роли биологии в системе научного познания

В современном представлении биология – совокупность наук о жизни во всем разнообразии проявления ее форм, свойств, связей и отношений на земле. В ходе развития биологии происходило расширения ее предмета исследования и увеличение роли в системе научного познания, распространение исходно биологических подходов исследования на другие области.

1. Интерес к живой природе появился уже в античности. Но долгое время знания о живой природе складывались в рамках медицины, животноводства и растениеводства, которые нередко принимали общий характер в виде натурфилософских умозрительных рассуждений о принципах ее организации и развития.

2. Переломным моментом стала середина 18 века. Одно из главных достижений 18 века – создание первой искусственной классификации всех известных тогда растений и животных К. Линнеем (1735). Линней поместил в общую систематику и человека, назвав его “Homo sapiens nosce te p sum” (хомо сапиенс носце тэ пи сум), что в переводе с латинского означает – человек разумный познай самого себя. Получили распространение методы наблюдения, описания, сравнения и систематизации на основе выделенных признаков объектов. Левенгук впервые увидел под микроскопом микроорганизмы.

3. О биологии как о комплексной науке можно говорить, начиная с 1802 г., с момента одновременного и независимого введения термина биология Ж.Б. Ламарком и Л.Х. Тревиранусом. Биология встала на путь теоретизации. Построена теория клеточного строения живых организмов Т. Шванном и М. Шлейденом. Ж.Б. Ламарком была сформулирована первая целостная концепция эволюции. Ч.Дарвин показал механизм эволюционного процесса (борьба за существование, половой отбор и подбор)

Дарвинизм ввел в биологию эволюционный исторический метод как доминирующий метод научного познания, как ведущую познавательную ориентацию. Возникнув в биологии, эволюционный взгляд на все мироздание в целом.

Грегор Мендель (1822—1884), применив статистические методы для анализа результатов гибридизации сортов гороха, выявил и сформулировал закономерности наследственности. Впервые в истории науки использовав количественные подходы для изучения наследования признаков, Мендель установил новые биологические законы, тем самым заложив основания теоретической биологии.

4. Так, если на первых этапах развития биологии целью исследования был организм, соответственно предмет биологической науки описывался на организменном уровне, то 20 век ознаменовался интенсивным процессом расширения предмета биологии в глубь организма. Это происходит при активном использовании физики, химии, и других точных наук. Следовательно, образуются новые интегративные, но по своему статусу биологические науки – биофизика, биохимии, также интенсивно развивается генетика и молекулярная биология.

Одновременно во второй половине 20 века началось усиленное исследование надорганизменных образований. Вид и популяция предстали как целостные биологические объекты, имеющие свои собственные закономерности построения, функционирования и развития. Сформировались понятия о биоценозах (В.Н. Сукачев, 1942), экосистемах (А. Тенсли, 1935), биосфере (В.И. Вернадский, 1926).

Таким образом, было достигнуто понимание жизни как многуровневого, но единого целого. Биология стала пониматься как наука о живых системах на всех уровнях сложности – на организменном, надорганизменном (популяционно-видовой, экосистемный) и суборганизменном (молекулярный, клеточный).

На каждом уровне происходило образование различных дисциплин. Формирование дисциплин определялось как внутринаучными факторами развития биологичкесского знания, но и включенностью биологии в целостную систему функционирования науки внутри общества. Многие области отражали социальных потребностей, примеры таких областей: селекция, почвоведение, растениеводство, паразитологи, бактериология, биологическая экология.

Важным моментом в расширении предмета исследования биологии стало обращение к проблеме человека. Исследовались биологические причины болезней, проводился поиск новых методов лечения и лекарств, происходило осознание роли природных факторов на жизнедеятельность человека.

Таким образом, изменения в понимании предмета биологии отражают взаимосвязь как научных, так и социокультурных факторов развития биологии, отражают ее включенность в решение реальных проблем развития общества.

5. Такое расширение понимания предмета биологии, новые возможности биологического эксперимента, новые социальные заказы привели к изменениям стратегических направлений развития исследовательской деятельности в биологии. На современном этапе развития биология характеризуется прямыми связями с практикой. Биология становится не только средством изучения, но и влияния на мир живого. Нарастают тенденции проектирования, конструирования биообъектов, задачи управления живыми системами. Появляются новые направления предвидения и прогнозирования. Эти направления характерны не только для суборганизменного уровня изучения живого, но и для организменного и надорганизменного. Эти тенденции получили отражение в развитии таких исследовательских направлений как генная инженерия, клеточная инженерия, инженерия ценозов.

Т.е. биология в целом вступила в новый этап своего развития – биоинженерный. Биолог стал конструктором новых организмов и новых отношений. Однако при развитии биотехнологии необходимо учитывать, что практик имеет дело с миром живого. И это накладывает на практическую деятельность определенные запреты и ограничения, которые должны быть осознаны до начала деятельности. Изменения биообъектов должны быть продуманы в плане прогнозирования последствия вмешательства в мир живого. Последствий производственно-экономических, экологических и социальных. Поэтому дальнейшее безопасное развитие этой тенденции – биоинженерии требует совершенствования методов сознательного управления всем комплексом исследований.

Особо подчеркнем, что новые методологические подходы, возникнув первоначально в биологических исследованиях, постепенно получают распространение в самых разных отраслях познания, далеко выходящих за область интересов биологии. Во многом именно из биологии шли в науки и культуру представления о целостности, организованности, развитии и системности.

Роль биологии еще более возрастает в ходе формирования
новых познавательных моделей на рубеже XXI века. Одной из таких моделей выступает диатропическая познавательная модель. Ее основные идеи изложены в трудах С. В. Мейена и Ю. В. Чайковского. В диатропике взамен учениям о приспособлении, господствовавшим у Ламарка и Дарвина, появляется не менее важный феномен — разнообразие. Пока биология имела дело только с единичными фактами, а не с их рядами заметить это было невозможно. С. В. Мейен отметил, что законы многообразия носят универсальный характер, не зависящий прямо от материальной природы объектов, составляющих то или иное множество.

В настоящее время происходит осознание универсальности коэволюционной стратегии, приложимой ко всей реальности. Процесс коэволюции как совместного сопряженного развития систем с взаимными селективными требованиями был обнаружен и изучен в биологии уже весьма давно. Однако он рассматривался как периферийный,
маргинальный процесс, призванный объяснить лишь различные виды симиотических отношений: хищник-жертва, паразитизм, комменсализм и др. С концепцией коэволюции человека и биосферы в отечественной литературе первым выступил Н. В. Тимофеев‑Ресовский в 1968 году.

Роль философской рефлексии в развитии наук о жизни

В наше время для дальнейшего развития биологических наук особенного необходимо философское осмысления мира живого. Новые области биологических исследований и накопленные в них факты требуют переоценки и переосмысления действовавших в биологии концепций, создания новых, осознания их с методологических, мировоззренческих и ценностных позиций.

философским анализом проблем биологии занимается философия биологии:

Фил. биол. – область философии, занимающаяся анализом и объяснением закономерностей формирования и развития основных направлений комплекса наук о живом.

Фил. биол. исследует структуру биологического знания; природу, особенности и специфику научного познания живых объектов и систем; средства и методы подобного познания, способы обоснования и развития научного знания о мире живого.

Фил. биол. — это система обобщающих суждений философского характера о месте биологии в системе науки и культуры, о воздействии различных наук и культуры в целом на характер биологических исследований и об обратном процессе влияния биологии на изменение норм, установок и ориентаций в науке и культуре.

(Такое понимание предмета философии биологии характерно для нашего времени.)

С современных позиций филос. осмысление мира живого представлено в четырех направлениях – онтологическом, методологическом, аксиологическом (ценностном) и праксиологическом (практическом):

1. Естествознание 20 в. имеет дело с множеством картин природы, онтологических схем и моделей, зачастую альтернативных друг другу и не связанных между собой. В биологии это ярко отражалось в разрыве эволюционного, системного и организационного подходов к исследованию живого, в несовпадении картин мира, предлагаемых эволюционной биологией и экологией и т.д.

Эволюционный подход, сформировавшийся на основе идеи развития живой природы, предлагает историческое эволюционное рассмотрение всего мироздание в целом. Эволюционизм стал парадигмой естествознания в 19 в после работ выдающихся ученых Ж.Б. Ламарка, Ч.Дарвина и др. Из фундаментальной идеи биологии он превратился в метод научного познания, эволюционистский способ мысли.

Эволюция – направленное изменение любого процесса, системы, предмета, имеющее необратимый характер. Как правило, происходит постепенно путем накопления большого количества микроизменений.

Эволюция – в широком смысле - синоним развития.

Биологическая эволюция – историческое развитие живых организмов, определяемое изменчивостью, наследственностью и естественным отбором.

Организационный подход основан на идеи организации живой природы, и предлагал изучать мир путем вычленения организационных законов. Начался с исследований А.А. Богданова, Р. Селларса и Г. Брауна. Организационные представления лежат в основе современной экологии.

Системный подход основан на представлении о целостности и системности живой природы и предлагает использовать целостный подход к миру в условиях сложнейшей многообразной дифференцированности знания.

Задача онтологического направления в философии биологии:

выявление онтологических моделей, лежащих в основаниях различных подразделений современной науки о жизни,

критическая работа по осмыслению их сути, взаимоотношений друг с другом и с онтологическими моделями, представленными в др. науках,

их рационализация и упорядочение.

2. Методологический анализ современного биологического познания не просто преследует задачу описания применяемых в биологии методов исследования, изучения тенденций их становления, развития и смены, но и ориентирует познание на выход за пределы существующих стандартов. осмысление и переосмысление канонов познавательной деятельности ведет к поиску новых стандартов этой деятельности. Это ярко проявилось в процессе утверждения в биологии новых познавательных установок системности, организации, эволюции, коэволюции.

Процесс коэволюции как совместного сопряженного развития систем с взаимными селективными требованиями был обнаружен и изучен в биологии уже весьма давно. Однако он рассматривался как периферийный,маргинальный процесс, призванный объяснить лишь различные виды симбиотических отношений: хищник-жертва, паразитизм, комменсализм и др. С концепцией коэволюции человека и биосферы в отечественной литературе первым выступил Н. В. Тимофеев-Ресовский в 1968 году. Осознание универсальности коэволюционной стратегии, приложимой ко всей реальности, происходит в настоящее время.

3 и 4. Существенно возросло в последние годы значение аксиологического и праксиологического направлений. Это объясняется тем, что биология нашего времени стала средством не только изучения, но и прямого воздействия на мир живого. В ней все более нарастают тенденции проектирования и конструирования биообъектов, проявляются задачи управления живыми объектами и системами. В стратегии исследовательской деятельности в биологии появляются такие новые направления, как предвидение, прогнозирование. Становление и стремительное развитие генной и клеточной инженерии, инженерии биогеоценозов, решение проблем взаимодействия биосферы и человечества требуют совершенствования методов анализа и сознательного управления всем новым комплексом названных исследований и практических разработок. Этим задачам служит интенсивное развитие таких новых наук, порожденных современным этапом развития философии биологии как биоэтика, экоэтика, биополитика, биоэстетика, социобиология и др.

Таким образом, на современном этапе своего развития биология требует

филос. переосмысления традиционных форм организации знания,

создания нового образа науки,

формирования новых норм, идеалов и принципов научного исследования, нового стиля мышления.

Дополнение:

Рефлексия (от лат. reflexio — обращение назад) — способность человеческого мышления к критическому самоанализу. Рефлексия – форма познавательной активности субъекта, связанная с обращением мышления на самого себя.

Праксиология (греч. деятельный) - область социологических исследований, к-рая изучает методику рассмотрения различных действий или совокупности действий с т. зр. установления их эффективности. Существо праксиологического метода заключается в практическом (и историческом) исследовании и характеристике различных трудовых навыков и приемов, выявлении их элементов и составлении на этой основе различных рекомендаций практического характера.

Биоэтика изучает этико-правовые проблемы биомедицинской науки и практического здравоохранения. В их числе определение начала и конца человеческой жизни, приемлемость различных критериев смерти человека, право собственности на генетическую информацию о человеке. В основе леэит принцип уважения личности пациента.

Социобиология – исследование биологических основ всякого социального поведения.

Биофилософия считает, что при решении мировоззренческих, нравственных и эпистемологических проблем должно быть понятие жизни в его научно-биологической интерпретации.

Редукционизм исходил из того, что органическая целостность может быть сведена к простой аддитивной сумме свойств составляющих ее (механических, физических и химических) частей. Редукционизм предлагает изучать явления и объекты живой природы путем расчленения его на простые составные и их описание

Целостный подход (в разных своих вариантах — холизм, организменный и др.), подчеркивая качественное своеобразие целого по сравнению с его частями, предлагает рассматривать весь мир как единый организм.

Экология – наука, изучающая взаимоотношения организмов между собой и окружающей средой, изучает надоргаизменный уровень.

Популяция – совокупность особей одного типа.

Биоценоз – совокупность организмов разных трофических уровней (уровней питания).

Экосистема – система, объединяющая организмы и среду обитания, имеет признаки: автономна, устойчива во времени и пространстве, не может объединятся с соседними экосистемами без нарушения качественной однородности.

Биосфера – оболочка земли, состав, структура и энергетика которой определяется совокупной деятельностью живых организмов (внутри границ реальной жизни и границ

Принцип развития биологии

Очень разнообразными были представления о происхождении жизни у античных философов. Особо стоит отметить одного из первых философов физиса - Анаксимандра с его гениальной догадкой о зарождении жизни в воде и последующем переселении живых существ на сушу. Великим систематизатором античных биологических знаний был и Аристотель.

В средние века господствовала теория креационизма, согласно которой все сущее было творением высшего существа. С того момента, когда на Западе победило христианство, принятый без оговорок авторитет библии в течение долгих веков тормозил всякие независимые и самостоятельные исследования и искания в области эволюционизма. Дословное изложение генезиса исключало возможность перехода одной формы жизни в другие. Каждый вид был обязан своим существованием акту творения, а в настоящее время существуют только те формы жизни, которые уцелели из вод потопа благодаря Ноеву ковчегу.

Все изменилось с приходом так называемого Нового времени: благодаря технической революции и Просвещению начинается бурное развитие биологии. В XVIII веке, к господствующей теории происхождения жизни, добавили теорию неизменности видов великого Карла Линнея, согласно которой растения и животные, сотворенные Богом, скорее всего до сотворения человека, пребывают неизменно такими же, размножаясь путем самопроизводства.

К концу XVII в. многообразие вновь описанных форм было настолько велико, что ботаники и зоологи того времени стали буквально тонуть в море накопленного и постоянно прибывающего материала. Понадобился терпеливый гений Карла Линнея (1707-1778), для того чтобы внести порядок в эти груды материалов. Создание Линнеем систематики как науки было первым и, пожалуй, самым важным камнем, заложенным в будущий фундамент дарвинизма..

Карл Линней (он же Линнеус иКарл фон Линнэ) — шведский натуралист, фармаколог, врач, этнограф, прославившийся как основоположник принципов и методов систематики органического мира, был ученым энциклопедического склада. Его научная и организационная деятельность сыграла в Швеции такую же роль, как деятельность Ломоносова в России. Член многих академий мира (в том числе академии наук «Леопольдина» с 1736 г., Лондонского Королевского общества с 1753 г., почетный член Санкт-Петербургской Академии с 1754 г., иностранный член Французской академии с 1762 г.), Линней был основателем и президентом (1738-1740) Стокгольмского научного общества, реорганизованного в 1740 г. в Шведскую Королевскую академию, и первым президентом этой академии.

Сам Линней считал, что ему удалось понять план Творца, создававшего мир, и что его система отражает этот план. Над «Системой природы» Линней продолжал работать всю жизнь: в I издании (1735) было лишь 14 страниц, в Х издании (1758 г. — отправная дата для всей современной зоологической номенклатуры)— 1384 страницы, а XIII посмертное издание (1788-1793), подготовленное И. Ф. Гмелином и изданное в трех томах, содержит уже 6257 страниц! Вклад Линнея не только в разработку принципов и методов классификации и систематики, но и в саму практику систематики органического мира; огромен.

Не будучи эволюционистом, Линней, установив принцип иерархичности систематических категорий, в сильнейшей степени способствовал утверждению мысли о том, что соседние таксоны связаны не только сходством, но и родством, что чем дальше расположены в системе таксоны, тем меньше степень их родства. К. Линней понимал ограниченность своей «искусственной системы» и пытался создать «естественную систему», отражавшую степень родства организмов. С первой попыткой создания естественной системы растений он столкнулся при посещении Франции, где ботаник Бернар Жюссье (1699-1777) расположил растения ботанического сада в Трианоне в Версале в соответствии с естественной системой. Отдавая должное системе Жюссье, Линней не смог, однако, применить естественную систему для практических целей диагностики и классификации органического мира. Тем не менее в течение всей жизни Линней, совершенствуя искусственную систему, продолжал работать и над естественной системой, так и не созданной им в полном виде.

Заложив принципы классификации, положив начало научной систематике, Линней оказал огромное влияние на умы современников и ученых нескольких последующих поколений. Именно труды и идеи Линнея об иерархичности систематических категорий и накопление огромного фактического материала систематиками — последователями Линнея в значительно большей степени, чем наивные труды натурфилософов-трансформистов (Шарль Бонне, Сент-Илер и др) и ранних эволюционистов (Ламарк) способствовали быстрому принятию эволюционных идей Дарвина. Для относительно хорошо изученных групп, например, для млекопитающих, система Линнея была естественной, для некоторых отрядов его система претерпела не слишком принципиальные изменения вплоть до наших дней. Сблизив человека и человекообразных обезьян, поместив человека и антропоидов вместе с другими обезьянами в состав отряда приматов, Линней нанес существеннейший удар по антропоцентризму.

Линнею были свойственны определенные элементы эволюционного подхода: он допускал возможность гибридогенного происхождения новых видов от старых. Но главная заслуга Карла Линнея как предшественника эволюционизма состояла в создании системы органического мира, основанной на принципе иерархичности таксонов. В течение столетия от Линнея до Дарвина магистральным руслом развития биологии была систематика. Этот период по праву можно назвать линнеевским периодом развития биологии. Тем не менее мы можем указать и на другие источники, приведшие к формированию дарвинизма, хотя их роль была несравненно меньшей, чем Линнея и линнеевской биологии.

А затем и теория - Бюффона, который одним из первых в развернутой форме изложил концепцию трансформизма, то есть ограниченной изменчивости видов и происхождения видов в пределах относительно узких подразделений (от одного единого предка) под влиянием среды.

Идеи трансформизма получили особое развитие в кругах французских просветителей XVIII века. Эпоха Просвещения, знаменующая собой переход от феодализма к капитализму, во многом была идейно связана с эпохой Возрождения. Для просветителей характерна вера в бесконечные возможности человеческого разума в познании окружающего мира. Сам термин «Просвещение» употреблялся Вольтером, а вошел в науку со статьей Им. Канта «Что такое Просвещение?» (1784). Просветители опирались на обширный материал, добытый наукой XVII века, подобно тому, как Линней опирался на достижения предшествующих поколений натуралистов, описывавших живую и неживую природу после эпохи Великих географических открытий. Среди идейных отцов просветителей и провозвестников идеи трансформизма упомянем I Р.Декарта и Г. Лейбница. Это начало изучения в естествознании движения, изменения и подвижности. Для просветителей характерно представление о реальности материи, о реальности и изначальности самой природы и ее законов, об ощущениях как источнике человеческих знаний.

Среди просветителей-трансформистов следует назвать Пьера-Луи Мопертюи (1698-1759) — математика, путешественники, астронома и биолога. Мопертюи за 15 лет до русско-немецкого эмбриолога К.-Ф. Вольфа впервые высказал идею о том, что индивидуальное развитие есть эпигенетический процесс; он пытался использовать математические методы для изучения комбинации признаков при скрещивании. Мопертюи в своем сочинении «Красота природы» (1746) развивал далеко опередившие свой век идеи эволюционизма, говорил о существовании скачкообразных наследственных изменений, о роли отбора, о роли изоляции в трансформации таксонов.

XIX век характеризовался бурным развитием биологической мысли: возникли теории катастрофизма Кювье, униформизма Лаейеля, великий предшественник Дарвина Ламарк выдвинул теорию о влиянии внешней среды,

Первая целостная концепция эволюции была сформулирована французским естествоиспытателем и философом Жаном Батистом Пьером Антуаном де монье шевалье де Ламарком (1744-1829) в вводных лекциях по курсу зоологии в 1802-1806 гг., а в 1809 г. — в год рождения Ч. Дарвина- Ламарк в полной форме изложил свою теорию эволюции в наиболее известном из своих трудов — «Философии зоологии». Последователь французских энциклопедистов и просветителей, Ламарк обратил внимание на поступательный и прогрессивный характер эволюции (он перевернул «лестницу существ» Бонне с головы на ноги), на роль изменчивости в эволюции. Но отнюдь не только «Философией зоологии» исчерпываются заслуги Ламарка перед естествознанием. Обратимся к биографии этого виднейшего натуралиста.

Ламарк" родился 1 сентября 1744 г. в местечке Безантене в провинции Пикардия, скончался 18 декабря 1829 г. в Париже. С 1783 г. был членом Парижской Академии наук. Ламарк происходил из обедневшего старинного дворянского рода. После кончины отца в 1760 г. поступил на военную службу, которую в 1767-1768 гг. оставил по болезни. В 1772-1776 гг. изучал медицину и естественные науки в Высшей медицинской школе в Париже. В XVIII в. Ламарк выступал с лекциями по физике и химии, находился в оппозиции к своему сверстнику А. Л. Лавуазье (1743-1794). В отличие от Лавуазье, Ламарк был горячим сторонником Французской революции. С 1776 г. Ламарк в течение многих лет занимался метеорологией. В «Гидрогеологииии» — труде менее известном, чем «Философия зоологии», но не менее важном — Ламарк предвосхитил принцип актуализма –подверг критике представления о создании Земли в библейские сроки, обратил внимание на древность планеты и существования жизни на Земле. Наибольшей известностью ныне пользуются философские и общебиологические концепции Ламарка. Ученик и последователь французских материалистов и просветителей XVIII века, Ламарк в условиях наполеоновской реакции и реставрации Бурбонов пытался развивать идеи эпохи Просвещения. В итоговом методологическом труде Ламарка «Аналитическая система положительных знаний человека» (1820) изложена система его философских взглядов. Ламарк как деист считал, что Верховный Творец создал лишь материю и природу; все остальные неживые и живые объекты возникли из материи под воздействием природы. Ламарк подчеркивал, что «все живые тела происходят одни от других, при этом не путем последовательного развития из предсуществующих зародышей». (Таким образом, здесь Ламарк выступил против концепции преформизма как автогенетической.) Ламарк предложил 10 признаков, позволяющих отделить живые тела от неживых; среди этих признаков на второе место Ламарк поставил клеточное строение живых тел. Тем самым за 20 лет до формирования клеточной теории Ламарк обратил внимание на всеобщность клеточного строения известных тогда живых существ. Как биолог допастеровской эпохи, Ламарк допускал возможность самозарождения жизни не только в геологически далеком прошлом, но и в современный период (простейших).

Развивая идеи швейцарского натурфилософа Ш. Бонне о «лестнице существ» как отражении прогрессивного усложнения организации живого, Ламарк рассматривал усложнение организации как результат эволюции. Он предполагал, что все разнообразие животных развивалось на основе усложнения двух исходных гpyпп — инфузорий и червей. Ламарк сделал следующий вслед за К. Линнеем, поместившим человека среди приматов, шаг — он допускал происхождение человека от обезьян. В отличие от Бонне, Ламарк считал, что ступени эволюции, ее «градации» не лежат на прямой линии, как то следовало из «лестницы существ», а имеют множество ветвей и отклонений на уровне видов и родов. Таким образом, эволюционный прогресс в виде градаций прослеживается, по Ламарку, лишь при сравнении таксонов высшего ранга. Это представление о разветвлении лестницы существ, о непрямолинейном характере эволюции подготовило почву для представлений о «родословных древах», развитых в 60-х гг. XIX в. последователем Ч. Дарвина Э. Геккелем и другими дарвинистами. Ламарк считал вид объективной систематической категорией. Ламарк считал главным фактором эволюции адекватное прямое влияние среды. Ламарк допускал в качестве основного механизма эволюции «наследование приобретенных признаков». Как ботаник и, в особенности, зоолог, Ламарк оказал большое влияние на современников. Историческая заслуга Ламарка состоит в том, что в «Философии зоологии» им была предложена первая целостная теория эволюции. Однако движущие факторы эволюции раскрыты им не были. Слабость естественнонаучной аргументации эволюционной концепции Ламарка привела к тому, что его теория оказала очень малое влияние на умы современников. В течение 50 лет (с 1809 до 1859 г.- года публикации «Происхождения видов путем естественного отбора» Чарлза Дарвина) эволюционизм, несмотря на появление теории Ламарка, находился в зачаточном состоянии. Сам Дарвин отдавал должное Ламарку как создателю первой эволюционной теории.

И самого Дарвина, которому удалось объединить все лучшее из существовавших в то время теорий.

Широко распространено мнение о том, что дарвинизм возник из трансформизма. В этой главе автор пытался показать, что такое представление по крайней мере однобоко. Сводить предысторию дарвинизма к линии Бюффон — Бонне — Ламарк — Жоффруа Сент-Илер было бы неоправданным упрощением. Критики трансформизма не могут быть исключены из числа ученых, способствовавших прогрессу биологии и, тем самым, возникновению дарвинизма. Нельзя не напомнить, что Дарвин с большим уважением и пиететом цитировал таких исследователей, как Ж. Кювье, К. Бэр, Р. Оуэн.

Можно выделить по крайней мере воеемь источников, ставших затем основой для того синтеза эволюционной мысли, который был осуществлен Дарвином:

линнеевская систематическая биология с ее принципом иерархичности систематических категорий;

вторая историческая заслуга Линнея — отказ от принципа антропоцентризма, помещение человека в мир животных на правах особого семейства в отряде приматов;

трансформизм;

катастрофизм Кювье, приведший к созданию биостратиграфии, палеонтологии и исторической геологии;

идеалистическая морфология и эмбриология;

космогоническая гипотеза И. Канта;

возникновение первобытной археологии и первые свидетельства древности человеческого рода;

учение Лайеля об эволюции лика Земли и принцип актуализма.

Все эти восемь источников и направлений были синтезированы в новую и целостную теорию за небывало короткий срок — менее чем за два десятилетия — гением Чарлза Дарвина, талантами и энтузиазмом его последователей.

Историческая заслуга Дарвина состоит не в том, что он выдвинул принцип органической эволюции (об этом писали в течение тысячелетий — от древнеиндийских и античных философов-материалистов до французских трансформистов второй половины XVIII -начала XIX в.), а в том, что он вместе с Альфредом Уоллесом (и оба независимо друг от друга) увидел движущий фактор эволюции — естественный отбор. Именно это открытие сделало необычайно доказательными как краткую статью Уоллеса «О стремлении разновидностей к неограниченному отклонению от первоначального тина», так и знаменитое дарвиновское «Происхождение видов путем естественного отбора или выживание благоприятствуемых рас (= разновидностей) в борьбе за жизнь». Для того, чтобы «дарвинизм» (термин, сначала употреблявшийся как бранный — вспомним историю термина «импрессионизм», а затем введенный в научный обиход благородным Уоллесом) совершил свое победоносное шествие по университетским городам мира, чтобы он в корне изменил не только естественнонаучное, но и общественное мировоззрение представителей европейской и мировой культуры, самим своим зарождением тесно связанной с креационистскими догмами христианства, нужно было как дальнейшее развитие эволюционной теории, так и активная пропаганда новых идей.

Кое в чем почва для восприятия новых идей уже была подготовлена всем ходом развития естествознания в додарвиновскую эпоху. Здесь мы упомянем некоторых непосредственных предшественников Дарвина (Преддарвиписты: Уэллс, Мэттыо, Блит, Чемберс.

Дарвин не слишком интересовался историей науки. В первом издании «Происхождения видов» он не упоминал о своих предшественниках, однако в позднейших изданиях писал о том, что идея отбора высказывалась и раньше. Однако подобные высказывания прошли мимо Дарвина. Как мы уже говорили, элементы идеи отбора можно встретить уже у Лукреция Кара.)

Дарвин обратил внимание на «борьбу за существование» (ныне этот термин имеет скорее историческое и эмоциональное, а не содержательное значение) и выделил две формы конкуренции — внутривидовую и межвидовую. Именно внутривидовая конкуренция наиболее близких по своим потребностям особей в сочетании с территориальной изоляцией ведет к вымиранию промежуточных форм и обеспечивает процесс дивергенции. Вымирание неприспособленных при выживании приспособленных лежит в основе сформулированного Дарвином принципа естественного отбора.

Монографии Дарвина принесли ему мировую известность, за них он был избран (задолго до выхода «Происхождения видов») членом Королевского и Линнеевского обществ. Авторитет Дарвина как крупнейшего естествоиспытателя способствовал позднее принятию его эволюционной концепции. Дарвин и его современники не знали, что в 1865 г. австро-чешский естествоиспытатель аббат Грегор Мендель (1822-1884) открыл законы наследственности. Гипотеза пангенезиса уже не нуждалась в создании. Дарвин был совсем недалеко от работы Менделя. В 1876 г. Дарвин цитировал работу Хоффмана (1869), а последний был в числе немногих авторов, знакомых до 1900 г. с работой Менделя. Если бы Дарвин сделал следующий шаг, он мог бы познакомиться с работой Менделя в оригинале. В «Британской энциклопедии» издания 1881-1885 гг. также цитировалась работа Менделя...

В 1871 г., когда дарвинизм был уже принят в качестве естественнонаучной концепции ведущими учеными мира, выходит книга Дарвина «Происхождение человека и половой отбор».

Еще в конце XVIII в. английский садовод Томас Эндрью Найт(1759-1839) показал существование дискретности наследования признаков формы и окраски семян. Вспомним обескуражившую Менделя неудачу, когда после опытов с горохом он решил проверить существование открытого им дискретного наследования признаков на других растениях. Трагические последствия этого неудачного выбора известны - Мендель ушел из науки, а открытые им на горохе законы наследственности (1865)оставались |забытыми в течение 35 лет.

После смерти Дарвина в его учении выделились относительно самостоятельные направления, каждое из которых по-своему понимало, дополняло и совершенствовало его воззрения.

С последарвиновским периодом хронологически связано бурное развитие цитологии. Создание клеточной теории в 1838-1839 гг. было последним этапом дохромосомного периода развития учения о клетке. Все это время техника исследования оставалась практически той же, с помощью которой Роберт Гук (1635-1712) увидел клетку, точнее, клеточную оболочку в пробке, а Антони ван Левенгук (1632-1723)—мир простейших. Открытие клеточного деления — митоза — и хромосом стало возможным лишь благодаря коренному усовершенствованию микроскопа и разработке новых гистологических и цитологических методов. В 1850 г. Джованни Амичи (1786-1863) — итальянский оптик, астроном и натуралист — впервые предложил водно-иммерсионные объективы. В 1860-1880 гг. появились жидкости, консервирующие клетку, и клеточные красители. На этой методической основе в 1867 г. немецкий ботаник Вильгельм Гофмейстер (1824-1877), а вслед за ним в 1871 г. Александр Ковалевский и в 1872 г. отечественный ботаник Эдмунд Фридрихович-Руссов (1841 -1897) смогли наблюдать под микроскопом и описать отдельные стадии митоза.

В 1873 г. йенский физик Эрнст Лббе( 1840-1905) — ведущий конструктор и идеолог фирмы Карл Цейс — создал осветитель для микроскопа. В том же году немецкий зоолог и эмбриолог Антон Шнейдер (1831-1890) при исследовании дробления яйцеклеток низших червей обнаружил стадии митоза.

Переоткрытие законов Менделя.

В 1900 г., как известно, законы Менделя были переоткрыты в трех разных странах: Гугоде Фриз (1848-1935) в Голландии, Карл Эрих Корренс (1864-1933) в Германии и Эрих фон Чермак (1871-1962) в Австрии независимо друг от друга получили данные о дискретности наследственных факторов и обнаружили забытую работу Менделя

Цитологическое обоснование менделизма было дано в 1902 г. Уолтером Саттоном (Сетоном, 1876-1916) — прекрасным американским зоологом, работавшим на морской биостанции в Вудсхолле с водными беспозвоночными, а на суше с насекомыми, — на основе изучения хромосом кузнечиков — идеального объекта для исследования митоза и мейоза. Саттон пришел к заключению, что в клетках тела (сомы) представлен диплоидный хромосомный набор, причем одинаковые наборы происходят один от отца, другой от матери; что хромосомы сохраняют морфологическую индивидуальность и генетическую непрерывность на всех этапах онтогенеза; что в мейозе конъюгируют гомологичные отцовские и материнские хромосомы, которые после конъюгации расходятся в разные зародышевые клетки; что менделевская алгебра может быть применена к описанию поведения и распределения хромосом; он предсказал сцепление генов, расположенных в одной хромосоме, и указал на то, что одна и та же хромосома может содержать как доминантные, так и рецессивные аллели. Все это демонстрировалось на цитологических препаратах, менделевская алгебра покоилась на точных расчетах.

XX век ознаменовался созданием синтетической теории и переходом к популяционной концепции эволюции. Новейшей теорией является системная теория нобелевского лауреата Пригожина, согласно которой развитие любой биологической системы связано с эволюцией систем более высокого ранга, в которые она входит в качестве элемента, при этом предполагается рассмотрение взаимодействий "сверху - вниз" от биосферы к экосистеме,

Современные представления об эволюции.

Современное эволюционное учение часто называют синтетическим, потому что оно включает в себя не только дарвинизм (т.е.учение Ч. Дарвина об отборе и борьбе за существование), но и данные генетики, систематики, морфологии, биохимии, физиологии, экологии и других наук. Особенно ценными для понимания сущности эволюции оказались открытия, сделанные в генетике и молекулярной биологии. Хромосомная теория и теория гена раскрыли природу мутаций и законы передачи наследственности, а молекулярная биология и молекулярная генетика установили способы хранения, реализации и передачи генетической информации с помощью ДНК. Было определено, что элементарной эволюционной единицей, способной реагировать на изменения среды перестройкой своего генофонда, является популяция. Поэтому не вид, а его популяции насыщены мутациями и служат основным материалом эволюционного процесса,идущего под действием естественного отбора.

Современное учение об эволюции основано на популяционной идее.

Дело в том, что популяции, обитающие в различных участках ареала вида, подвергаются действию разных направлений естественного отбора, а территориальная изоляция препятствует частому обмену генетической информацией между обособленными популяциями.

Постепенно между такими популяциями происходит расхождение (дивергенция) по ряду генетических признаков, которые накапливаются путем комбинаций и мутаций. Постепенно особи популяций приобретают заметные отличия от исходного родительского вида. Если появившиеся отличия обеспечивают нескрещиваемость особей одной популяции с особями других популяций исходного вида, то обособившаяся популяция становится самостоятельным новым видом, вычленившимся путем дивергенции из исходного вида.

В современном эволюционном учении различают элементарные единицы эволюции, элементарный материал и элементарные факторы эволюции.

Элементарной единицей эволюции служит популяция. Для каждой популяции характерны такие свойства, как ареал, численность и плотность, генетическая гетерогенность особей, возрастная и половая структура, особое функционирование в природе (внутрипопуляционные и межпопуляционные контакты, отношения с другими видами и с внешней средой). Половые контакты между особями внутри одной популяции осуществляются значительно проще и чаще, чем с особями разных популяций того же вида. Поэтому изменения, накапливающиеся в одной популяции с помощью рекомбинаций, мутаций и естественного отбора, обусловливают ее качественное и репродуктивное обособление (дивергенцию) от других популяций. Изменения отдельных особей не приводят к эволюционным изменениям, так как нужно значительное накопление сходных наследуемых признаков, а это доступно только целостной группе особей, какой является популяция.

Элементарным материалом эволюции служит наследственная изменчивость - комбинативная и мутационная. Хорошо известно, что оба типа генотипической изменчивости наблюдаются у всех изученных прокариот и эукариот и могут затрагивать все способные варьировать признаки и свойства организмов (морфологические, физиологические, химические и поведенческие). Эти два типа наследственной изменчивости приводят к возникновению как качественных, так и количественных фенотипических отличий организмов. При определенных условиях и в течение некоторого времени возникшие новые наследуемые признаки могут достигнуть достаточно высоких концентраций у одной или нескольких смежных популяций вида. Возникшие таким образом группы с особыми признаками можно обнаружить на некоторой территории внутри ареала вида.

Элементарные факторы эволюции - это естественный отбор, мутационный процесс, популяционные волны и изоляция.

Естественный отбор устраняет из популяции особи с неудачными комбинациями генов и сохраняет особи с генотипами, которые не нарушают процесса приспособительного формообразования. Естественный отбор направляет эволюцию.

Мутационный процесс поддерживает генетическую неоднородность природных популяций.

Популяционные волны поставляют массовость элементарного эволюционного материала для естественного отбора. Каждой популяции свойственно определенное колебание численности особей в сторону то увеличения, то уменьшения. Эти колебания в 1905 г. российский ученый-генетик Сергей Сергеевич Четвериков назвал волнами жизни.

Изоляция обеспечивает барьеры, исключающие свободное скрещивание организмов. Она может быть вызвана территориально-механической (пространственной, географической) или биологической (поведенческой, физиологической, экологической, химической и генетической) несовместимостью.

Изоляция мутационный процесс и популяционные волны, являясь факторами эволюции, влияют на ее ход, но не направляют эволюцию. Направленность эволюции обеспечивает естественный отбор.

Второй синтез. Источники синтетической теории эволюции.

Не подлежит сомнению, что решающим событием для становления вгорого синтеза в истории эволюционизма стал синтез генетики и классического дарвинизма, приведший к возникновению популяционной генетики и популяционного мышления вообще у биологов — важнейшего достижения биологии середины нашего века. Однако синтетическая теория эволюции (СТЭ) возникла в результате синтеза нескольких биологических дисциплин, причем этот синтез произошел не одномоментно. Можно выявить несколько научных направлений, смена ведущих научных концепций в которых стала предпосылкой для второго синтеза в истории эволюционизма. К их числу относятся| классический дарвинизм, генетика, систематика, палеонтология, экология.

А. Н. Северцов разработал в высшей степени продуктивные понятия о биологическом и морфофизиологическом прогрессе. Биологический прогресс — эго победа вида в борьбе за существование, достигнутая любой ценой. Критерии биологического прогресса — рост численности, расширение ареала, распадение на подчиненные таксоны. Биологический прогресс может быть достигнут за счет частных приспособлений, или идиоадаптаций, за счет морфо-физиологического прогресса, или ароморфоза, и за счет морфофизиологического регресса, или дегенерации. Одним словом, биологический прогресс — это победа в борьбе за существование, достигнутая любой ценой. Морфофизиологический прогресс есть лишь один из способов достижения биологического прогресса. Морфофизиологический прогресс связан с приобретением в процессе эволюции принципиально новых совершенных признаков, позволяющих увеличить «энергию жизнедеятельности организма», обеспечивающих подъем организации, или ароморфоз. На основе ароморфоза может затем произойти серия идиоадаптаций, дивергенций или, пользуясь терминологией Г.Ф. Осборна, на основе ароморфоза и при наличии свободных экологических ниш может происходить адаптивная радиация группы.

Свое название синтетическая теория эволюции получила от книги Дж. Хаксли “Эволюция:современный синтез”, опубликованной в 1942г.

Синтетическая теория эволюции

Постулаты СТЭ.

Несмотря на значительное число сводок по синтетической теории эволюции (СТЭ), до последнего времени не было сделано попыток в четкой форме сформулировать ее основные положения. Как это ни странно, чуть ли не первая попытка формулировать в тезисной форме основные положения СТЭ принадлежит ее критику А.А. Любищеву (1890-1972). Любищев впервые предложил применительно к основным положениям эволюционизма использовать понятие «постулат». Согласно определению, «постулат (от лат. postulatum) — требование, предложение (условие, допущение, правило), в силу каких-либо соображений принимаемое без доказательств, но, как правило, с обоснованием, причем именно это обоснование и служит обычно доводом в пользу принятия постулата. Основные положения СТЭ обоснованы эмпирическими наблюдениями и поэтому являются не аксиомами, а именно постулатами. Постулаты «по Любищеву»:

Основная проблема СТЭ — «проблема приспособления, целесообразности».

«В природе нет целеполагающих начал».

Все признаки имеют приспособительное значение:

потребность в приспособлении и само приспособление возникают синхронно;

приспособления носят утилитарный характер.

Средством эволюции является «отбор наилучших среди множества худших».

Изменчивость непрерывна и неограниченна.

Эволюция дивергентна.

Изменчивость носит случайный (тихогенетический) характер.

Моничность факторов на всех уровнях эволюции.

Основные постулаты СТЭ по Воронцову:

Материалом для эволюции служат, как правило, очень мелкие, но дис-ретные изменения наследственности — мутации. Мутационная изменчивость — поставщик материала для естественного отбора — носит случайный характер.

Основным или даже единственным движущим фактором эволюции является естественный отбор, основанный на отборе (селекции) случайных и мелких мутаций.

Наименьшая эвапюирующая единица эволюции — популяция, а не особь, как это допускалось, исходя из представлений о возможности «наследования благоприобретенных признаков».

Эволюция носит дивергентный характер.

Эволюция носит постепенный (градуалистическии) и длительный харктер.

Вид состоит из множества соподчиненных, морфологически, физиологически и генетически отличных, но репродуктивно не изолированных единиц— подвидов, популяций.

Обмен аллелями, «поток генов» возможен лишь внутри вида.

Поскольку критерием так называемого биологического вида является его репродуктивная обособленность, то эти критерии вида не применимы к формам без полового процесса.

За рамками концепции биологического вида СТЭ оказалось огромное множество видов прокариот, низших эукариот без полового процесса, а также некоторые специализированные формы высших эукариот — как среди животных, так и среди растений, вторично утерявших половой процесс.

Исходя из всех упомянутых постулатов ясно, что эволюция непредсказуема, имеет не направленный к некоей конечной цели, т. е. нефиналистический, характер.

На пути к третьему синтезу

Новые успехи биологии в 60, 70 и 80-х годах, связавшие проблему вида с учением о специфике генетических систем в видах эукариот и прокариот, показавшие всеобщность явлений мутагенеза и рекомбиногенеза, раскрывшие основы молекулярной организации геномов, значение макромутаций, роль не только дивергенции, но и различных форм слияния плазм разных видов, постепенно изменили содержание ряда классических постулатов синтетической теории эволюции. Новый синтез генетики и учения о факторах исторического развития живого привел к углублению синтетической теории эволюции, к обоснованию ее всеобщего значения, поднял новые нерешенные вопросы. Итак, сопоставим вышесказанное с основными постулатами синтетической теории эволюции.

Постулат о популяции как наименьшей эволюирующей единице остается в силе. Современная эволюционная биология, как и синтетическая теория эволюции, не оставляет места для ламаркизма с его представлением о возможности эволюции особи. Однако огромное количество организмов без полового процесса остается за рамками этого определения популяции, и в этом мы видим значительную неполноту синтетической теории эволюции.

Естественный отбор бесспорно остается движущим фактором эволюции, но не единственным

Этот постулат нуждается в существенном пересмотре. Симгенез, синтезогенез, симбиогенез, парафилия, трансдукция генетического материала — все это говорит о том, что эволюция далеко не всегда носит дивергентный характер.

Эволюция, как мы показали, не обязательно идет постепенно. Видообразование путем полиплоидии, за счет хромосомных перестроек по сути дела происходит внезапно. Не исключено, что в отдельных случаях внезапный характер могут иметь и отдельные макроэволюционные события.

Постулат о том, что вид является генетически замкнутой и целостной системой, в основном остается в силе. Однако мы знаем случаи просачивания потока генов через неабсолютные барьеры изолирующих механизмов эволюции; подлежит изучению эволюционная роль трансдукции.

Макроэволюция может идти как через микроэволюции, так и своими путями.

Сознавая недостаточность репродуктивного критерия вида, мы все еще не можем предложить универсального определения вида как для форм с половым процессом, так и для агамных форм.

Случайный характер мутационной изменчивости не противоречит возможности существования определенной канализованности путей эволюции, возникающей как результат прошлой истории вида.

Несмотря на колоссальное количество факторов, влияющих на эволюционный процесс, эволюция может быть в какой-то степени прогнозируема и предсказуема. Хотя эволюция и не носит финалистического характера, но благодаря существованию запретов, оценивая прошлую историю, генотипическое окружение и возможное влияние среды, мы можем предсказывать общие направления эволюции.

Как видно из этого сопоставления, современная эволюционная биология далеко ушла от той синтетической теории эволюции, которая сформировалась к началу 1940-х годов. Синтез эволюционизма с молекулярной биологией привел в 1970-х годах к возникновению такого направления, как молекулярная эволюция. Выйдя за пределы изучения наследственности только лишь гибридизационными методами, эволюционизм подошел к возникновению эволюционной и сравнительной генетики. Сегодняшняя эволюционная биология накопила огромный арсенал фактов и идей, не вошедших в синтетическую теорию эволюции. Однако новейший синтез, создание целостной концепции эволюции, которая сможет заменить синтетическую теорию эволюции, пока что дело будущего.

От эволюции к глобальному эволюционизму.

Известно, что эволюционный взгляд на природу - заслуга естествознания конца XVIII века. С этого момента в господствовавшей механистической научной картине мира начались преобразования, которые можно обозначить как историаризация науки - формирование исторического видения природных процессов, эти преобразования затронули астрономию (небулярная космогония Канта), геологию (униформизм Чарльза Лайеля), но лидером эволюционного естествознания, начиная с XIX века, являлась и является биология. Начиная со второй половины XX века, "стрела времени", по выражению И. Пригожина, проникает в физику.

XIX век породил различные эволюционные схемы. В каждой науке сформировался свой эволюционизм: возникли представления о рождении и развитии Вселенной, химических элементов, Земли, биосферы. Только внутри одной науки - биологии родилось несколько эволюционных концепций, наряду с дарвинизмом существовали ламаркизм и номогенез. Именно благодаря дарвинизму биология становится бесспорным лидером эволюционного естествознания. После Дарвина оспаривать идею эволюции вообще стало уже почти невозможно, "лед был уже сломан", как отмечал биолог Филипченко, дальше на первый план выдвинулись вопросы о причинах, факторах и механизмах эволюции. Теперь предстояли споры в борьбе за истинное, так сказать, понимание эволюции. В частности, в работе К. М. Завадского "Развитие эволюционной теории после Дарвина" проанализирован калейдоскоп мнений и трактовок биологической эволюции.

А. А. Любищев выделил и сгруппировал четырнадцать пар антитез, чтобы продемонстрировать эту самую многоаспектность эволюции. Эволюция как развертывание задатков (преформизм) и эволюция как развитие с новообразованием (эпигенез). Эволюция как постепенное, непрерывное развитие и эволюция как революционное развитие, скачкообразное, прерывное. Эволюция прогрессивная и эволюция регрессивная. Эволюция на основе случайных мутаций (тихогенез) и эволюция на основе твердых законов формообразования (номогенез). Эволюция на основе внутренних факторов (эндогенез) и эволюция на основе внешних факторов (эктогенез) и другие антитезы. Подход А. А. Любищева весьма ценен методологически, поскольку обращает внимание на многомерность и внутреннюю противоречивость самого явления - эволюция, что рассмотрим чуть дальше.

Чем же объяснялось такое многообразие научных мнений при наличии теории эволюции, каковой претендовал называться дарвинизм? Чем был дарвинизм в действительности? По мнению ряда методологов науки, дарвинизм был формой эволюционного мировоззрения, феноменом социальной психологии, но никак не теорией, основанной на фактах. Дарвиноведы показывают, что ко времени появления на научном небосклоне исследований Ч. Дарвина уже сформировалось новое видение мира. Признание дарвинизма произошло не с прояснением смысла процессов новообразования, а с приобретением эволюционного видения, новой традиции. Отбор же стал не теорией, а постулатом биологии. Отбор не объяснял эволюцию, оказывался беспомощным перед фактами эволюции. Так, даже от признаков, полностью препятствующих размножению, популяция избавиться посредством эволюции не может. Они вновь и вновь возникают, таков гомосексуализм. Возражение против отбора как решающего фактора эволюции изначально возникали даже у сторонников дарвиновского эволюционизма.

Приводились данные в подтверждение того, что отбор только ограничивает, направляет, сохраняет или уничтожает то, что раньше возникло. Надо отметить, что и современные эволюционисты сравнивают функции естественного отбора с ситом, через которое проходят возникающие формы, и не считают его подлинным и тем более единственным "творцом" этих форм. Вопрос о причинах происхождения более приспособленного, поставленный еще в 1871 году палеонтологом Э. Копом, остается актуальным и сегодня. Противники адаптивной трактовки эволюции эти причины всегда искали среди внутренних закономерностей процесса: в особенности зародышевого развития (Э. Коп), в химическом строении белков (Л. С. Берг) и т.д.

Оспаривалось также понимание эволюции как случайного по преимуществу процесса. Приведем возражение Л.С. Берга против тихогенеза (эволюции как случайного процесса): "Для осуществления приспособления нужна обычно не одна счастливая вариация, а целая комбинация таковых. Например, если животному, быстро бегающему, например антилопе, необходимо иметь длинные ноги, то, во-первых, одинаковые вариации должны сразу получиться на всех четырех ногах, во-вторых, одновременно с костями в том же направлении должны удлиниться мышцы, сосуды, нервы, перестроиться все ткани. И при том все эти вариации должны быть наследственными. Верить, что такое совпадение случайностей может осуществиться, это значит, верить в чудеса. Такое чудо во всей истории Земли может случиться один раз, а между тем, если прав дарвинизм, вся эволюция должна быть таким перманентным чудом", - писал Л. С. Берг. Он пришел к выводу, что новообразования в органических формах происходят вовсе не случайно, а закономерно.

Еще одним аспектом критики теории Дарвина стала отмеченная исследователями разница в механизмах эволюции организмов низших таксонов - микроэволюции и эволюции видов - макроэволюции. В частности, крупнейший немецкий зоолог, палеонтолог, систематик Г. Бронн (1800 - 1862) в переводе на немецкий "Происхождения видов", дополненном своими исследованиями понимания эволюции, указал на следующие вопросы, оставшиеся не решенными в дарвинизме: во-первых, не очевидно, что с точки зрения неопределенной изменчивости (тихогенетическая трактовка развития) и, ограничиваясь адаптацией (пассивным движением организмов под действием внешних условий), можно объяснить не только происхождение видов, но и переход от одного вида к другому; во-вторых, если даже такой переход возможен, то почему мы не видим ничего подобного в палеонтологической летописи.

Сам Г. Бронн был эволюционистом, принадлежал к морфологической школе Кювье. В объяснении изменчивости природы Бронн не прибегал к креационистским приемам. В то же время, в отличие от дарвинистов, появление новых форм он связывал не с конкуренцией, не с отбором, а с действием особой силы природы, трактовал эволюцию как непрерывную цепь новообразований, скачков, склонялся к признанию эволюции как закономерного процесса, движимого не столько приспособлением к среде, сколько внутренней активностью живого.

Таким образом, решив положительно проблему изменчивости органического мира, эволюционная теория биологии поставила множество новых проблем, как специальных, так и методологических, обострила ряд старых. Для геологов наиболее дискуссионным традиционно был вопрос о характере процесса. Дилемма непрерывности или скачкообразности геологических преобразований со времен Ляйеля и Кювье лежит в основе геологических споров. В биологии же идея скачкообразности начинает обсуждаться особенно интенсивно с появлением работ Г. де Фриза и С. И. Коржинского, хотя и ранее высказывалась Ж. Сент-Илером, Келликером. В доказательство такого хода эволюции Г. де Фриз провел множество опытов, подтверждающих существование мутационной, внезапной изменчивости.

Парадигмальный поворот с локального эволюционизма на глобальный

Именно экспериментальные исследования зоологов (К. Бэр), ботаников (Г. де Фриз), палеонтологов (Э. Коп), геологов (А. Вегенер), эволюционистов, включая самого Ч. Дарвина, были основным способом и аргументом в познании эволюции природы. Сущность эволюционного процесса пытались понять, задавая вопросы только природе. Встав на новый эволюционный уровень представлений об изменчивости, естествознание осталось по методу отражения развития на тех же эмпирических позициях. Селекционизм - это идеология эмпириков, это исследовательская платформа тех, кто любит детали и подробности. Эволюция в этой парадигме трактуется статистически. Статистика понимает всякую эволюцию как медленный сдвиг значений, прежде всего, средних значений. Она обычно индифферентна к конкретным механизмам изменений, которые в рамках статистических схем трактуются как случайные.

Сущностная переориентация эволюционных воззрений или, как говорят, парадигмальный поворот с локального эволюционизма на глобальный - это завоевание науки второй половины XX столетия. Готовился этот поворот в культуре с участием и науки и философии не менее столетия. Свой вклад внесли в формирование глобального эволюционизма Г. Спенсер, А. Бергсон, А. Уайтхед, П. Тейяр де Шарден, В. И. Вернадский, Лима де Фариа, Э. Янч и др.

В книге "Глобальный эволюционизм" автором рассмотрена история становления глобально-эволюционных воззрений. Первые попытки умозрительного осмысления эволюции как целостности принадлежат Г. Спенсеру. А. Бергсон с присущей ему выразительностью писал о Г. Спесере следующее: "Он обещал дать космогоническую систему и создал совсем иное. Его доктрина определенно называется эволюционизмом: она имела притязания подняться и спуститься по пути всемирного становления. На деле там не было вопроса ни о становлении, ни об эволюции... Обычный прием методов Спенсера состоит в том, чтобы воссоздать эволюцию из фрагментов того, что уже эволюционировало". Спенсер стремился создать универсальную модель процесса, на деле все свел к механистической целостности.

А. Бергсон, напротив, разуверившись в возможностях науки (механистическое научное мировоззрение как господствующая форма научности в XIX в.), обратился к интуитивному постижению эволюции, которую он понимал, прежде всего, как универсальный способ взаимодействия. Сущность эволюции А. Бергсон усматривал в явлении, обозначенном термином "начальный порыв": "Одно и тоже обращение одного и того же движения создало разом интеллектуальность духа и материальность вещей". Всеобщая эволюция по Бергсону, это не столько множественность "вихрей", сколько поток, увлекаемый "великим дуновением жизни". "Реальность, будет ли это дух, или материя, является перед нами, как вечное становление. Она создается или разрушается, но никогда не является чем-нибудь законченным". Глобальный эволюционизм А. Бергсона - это умозрительное постижение эволюции как универсальной характеристики реальности, формирующейся с участием сознания. "Длительность предполагает сознание. И уже в силу того, что мы приписываем вещам длящееся время, мы вкладываем в глубину их некоторую долю сознания".

В философии ХХ в. идея универсальной эволюции проявилась в несколько ином контексте. В творчестве П. Тейяра де Шардена и А. Уайтхеда она высказана не столько как методологическая установка, сколько как основа мировоззрения. Идея А. Бергсона о творческой силе эволюции воплотилась в оригинальной метафизике А. Н. Уайтхеда (начало ХХ в.), получившей название теории организма, и в основе которой лежала идея глобального эволюционизма. А. Уайтхед попытался сомкнуть представления о целостности мира с представлениями о динамичности природы, понимая мир как единый эволюционирующий организм, как поток и целостность одновременно. Это и дает нам основание рассматривать философию А. Уайтхеда как метафизику, основанную на идее глобального эволюционизма.

Философию Уайтхеда следует оценить как развитие диалектической традиции в истории мысли. Но диалектика, как известно, может быть весьма разнообразной по форме. Она может быть версией развития духа, или выражаться через межличностные и общественные отношения. У А. Уайтхеда диалектика это сама сущность природы, это ее способ существования, это объективная диалектика, в которую погружен субъект. В этом смысле философия процесса сродни метафизике А. Бергсона. Онтология в системе А. Уайтхеда монистична, автор стремиться избежать двойственности дуализма в описании бытия. Материя не противостоит сознанию, а субъективное - объективному. Природные реальности - суть "охватывания", происходящие в природе, т.е. события в природе, которые формируются в процессе взаимодействия субъекта и объекта, мир "проговаривает" себя через человека, складывается вместе с человеком. "Итак, - заключает А. Н. Уайтхед, - природа есть структура развертывающихся процессов. Реальность есть процесс".

Весьма характерными для онтологии философии организма являются такие понятия как событие, процесс, трактовка которых указывает на тесную связь с современной физикой, с постнеклассической наукой. С представлениями классической науки о пространстве-времени Уайтхед связывает понятие простого местонахождения - пребывание частицы материи в определенной области пространства в определенный момент времени. Уайтхед утверждал, что среди первичных природных элементов, схватываемых в нашем непосредственном опыте, нет ни одного, который обладал бы этим свойством простого местонахождения.

Явление реальности не существует как предуготованное и предзаданное, оно суть "охватывание", проявление конкретного, становления, вещь существует не сама по себе, а с точки зрения "охватывающей унификации", в единстве с пространством-временем не только самой вещи, но и того, кому является. Отвергая понятие простого местонахождения, мы должны допустить, заключает А. Уайтхед, " что в любой области пространства-времени существует как бы наложение бесчисленного множества вещей". Традиционным мышлением трудно воспринять картину реальности Уайтхеда. Лишь в последние годы наука, которая раньше отмахивалась от трудно объяснимых явлений нашего психического опыта, сейчас стала включать их в свое поле зрения, обозначая как аномальные явления.

Философская значимость теории организма

Философская значимость теории организма - в ее участии в процессе формирования новой метафизики и нового типа мышления. И. Пригожин, отмечая этот вклад Уайтхеда, его попытку понять человеческий опыт как процесс, принадлежащий природе, как физическое существование, подчеркнул, что программа унификации Уайтхеда явилась весьма дерзким замыслом, который привел к отказу от философской традиции, определявшей субъективный опыт в терминах сознания, мышления и чувственного восприятия, а с другой стороны, к интерпретации всего физического существования в терминах радости, чувства, потребности, аппетита и тоски. Это начинание реализуется в современной физике. Благодаря исследованиям в области синергетики стало возможным говорить о поведении неживых систем, о их памяти, приспосабливаемости. Словом, наука пришла к заключению, что можно рассматривать проблемы физики, экологии, общества под одним общим углом зрения. Основанием унификации, как верно указал в свое время А. Уайтхед, является одинаковая динамика изменений.

Процесс познания у Уайтхеда - это не чисто субъективное творчество, он пытается уйти от привычного дуализма мышления, противопоставляющего субъекта и объект, внешний мир и субъективность. Субъективность по Уайтхеду есть результат процесса, стало быть, продукт реальности, но вместе с тем и его предпосылка, потому что сама по себе объективность не продуктивна. Чтобы процесс имел начало, чтобы событие состоялось, объективность должна стать "данностью", но "данностью" можно стать только для какого-либо субъекта. Так Уайтхед разрешает антиномию субъективного и объективного.

Единство человека и природы А. Уайтхед понимает не в смысле физического редукционизма - человек есть порождение природы и потому его функционирование должно соответствовать законам физического мира, а еще и с другого конца - все, что есть в человеке, включая его высшие духовные функции, есть и в природе, хотя и не в такой явной форме. Кроме того, картина бытия "очеловечивается" Уайтхедом, когда он пытается найти в жизни Вселенной соединение Мира Ценности и Мира Активности.

В творчестве А. Уайтхеда явно прослеживается то, что можно назвать традицией различных воплощений идеи глобального эволюционизма. Это соединение целостности и процессуальности, стремление к снятию дуализма и антиномичности в сфере и онтологии, и гносеологии, включение человека в картину бытия и природный процесс. Подобные черты присущи доктринам глобального эволюционизма П. Тейяра де Шардена и Э. Янча.

Идея глобального эволюционизма служит для П. Тейяра де Шардена, как и для А. Уайтхеда, основой мировоззрения. Тейяр де Шарден создал теорию космогенеза, в которой, следуя самому ходу развития материи, объединил в универсальную историю процессы физической, химической, биологической, психической эволюции материи. В развитии нашей планеты космогенез охватывает геологическую, биологическую стадии и фазу разума - ноосферу. Геогения явилась закономерным этапом космической эволюции. И далее, зарождение жизни и, наконец, человечества - звенья единой цепи событий. В таком контексте человека нельзя понять вне человечества, человечество - вне жизни, а жизнь - вне Вселенной.

Если сравнить вариант глобального подхода в философии Спенсера, Тейяра, Уайтхеда, Бергсона, то общим окажется принцип целостности, универсальности их моделей процесса. Эволюция распространяется на все без исключения сферы бытия и связывает их генетически и единым законом функционирования. У Спенсера формула эволюции выражается законом интеграции материи, у Тейяра - подчиняется великому биологическому закону усложнения.

Но универсальность не единственный признак тейяровской концепции глобальной эволюции. Важное значение имеет рассмотрение человека, как элемента природного процесса. Такая деталь характерна уже для спенсеровской философии, у Тейяра де Шардена человек не просто звено эволюции, а ни что иное, как "эволюция, осознавшая саму себя". Спенсер в стремлении обойтись без метафизики обращается к человеку лишь постольку, поскольку это необходимо для осуществления намеченного синтеза. Спенсер неоднократно подчеркивает, что человек у него предстает как продукт цивилизации. В "Основаниях этики" сказано: "...Нам предстоит рассмотреть Человека - как продукт эволюции, Общество как продукт эволюции и Нравственность - как продукт эволюции". В концепции Тейяра Человек, раз он способен познать эволюцию, ответствен за космогенез.

Гуманистичность тейяровской концепции эволюции не только во включенности человека в природный процесс, но также в том, что действие такого фактора, каким является человек, становится целенаправленным и осмысленным. В этом видит Тейяр осознание эволюцией самой себя. Он подчеркивает, что эффективность нового фактора эволюции, способного оказывать как прогрессивное, созидательное, так и разрушительное воздействие на эволюцию, возрастает в ходе цефализации (все большего усложнения нервной системы и головного мозга). Однако остается неясным, какими силами осуществляется процесс цефализации, какую роль играет в этом то, что человек "осознал" эволюцию, что он "ответствен" за нее. Космогенез у Тейяра де Шардена завершается христогенезом: "Мы чувствуем, что через нас проходит волна, которая образовалась не в нас самих. Она пришла к нам издалека, одновременно со светом первых звезд. Она добралась до нас, сотворив все на своем пути"

В итоге глобальный эволюционизм Тейяра де Шардена - это прежде всего мировоззрение, причем не столько обосновываемое, сколько провозглашаемое. Поэтому оценка концепции Тейяра как ликующей, но в целом довольно невнятной рапсодией человеку, данная биологом П. Медаваром, кажется нам справедливой. Таким образом, идея глобального эволюционизма, хотя и получила самостоятельное звучание в философии Г. Спенсера и П. Тейяра де Шардена, А. Бергсона, А. Уайтхеда, однако не была и не могла быть обоснована на современном им фоне развития естествознания.

Подход В. И. Вернадского

В этой связи особо следует выделить значимость концепции ноосферы В. И. Вернадского и концепции самоорганизующейся вселенной Э. Янча как естественнонаучного осмысления глобального эволюционизма. В. И. Вернадский, рассматривая эволюцию минералов, растягивал "спектр" факторов эволюции очень широко: живое вещество, жизнь как фактор космической эволюции, биосфера, ноосфера - все это участники единого эволюционного процесса. В. И. Вернадский первым среди естествоиспытателей осознал плодотворность идеи универсальной эволюции, развиваемой до него только философами. От умозрительных построений моделей универсальной эволюции философов, например П. Тейяра де Шардена, подход В. И. Вернадского отличается тем, что основывается на эмпирическом материале. Его обобщения, как правило, результат интеграции эмпирических данных биологии, геологии, геохимии, планетной космогонии и ряда других наук.

Характерной особенностью творчества В. И. Вернадского, которая, собственно, и позволяет говорить о том, что ученый понимает развитие как естественноисторический, глобальный и закономерный процесс, является осуществляемый им интегральный подход к анализу ряда проблем. Например, явление жизни исследуется В. И. Вернадским на уровне не только биологических характеристик, но и за их пределами. В работе "Живое вещество", которая представляет собой композицию рукописей, написанных в 20-х годах, жизнь рассматривается не как отдельное, самостоятельное явление, не в ее внутренней сложности, а функционально и в связи с внешними процессами неживой природы. В частности, жизнь рассматривается как фактор геологической эволюции.

В. И. Вернадский показал, что живое вещество является необходимым звеном в цепи минеральных процессов в земной коре, в истории всех химических элементов. Ученый выдвинул несколько тезисов, которые не только для того времени, но и сегодня не укладываются в привычные представления. Так, основываясь на предыдущем тезисе, живое как необходимое звено геологической эволюции, а так же на данных спектрометрии небесных тел, метеорного состава, говорящих о сходстве химического состава планет, метеоритов, астероидов, В. И. Вернадский приходит к выводу, что живое вещество не уникальное явление нашей планеты, а, скорее, планетное явление. "Жизнь, - писал В. И. Вернадский, - не является случайным явлением в мировой эволюции, но тесно с ней связанным следствием".

В. И. Вернадский предложил совершенно новый подход к явлению жизни, понимая живое в системном единстве с небиологическим, проводя идею универсальной взаимосвязи, целостности эволюции природы. Важно подчеркнуть, что целостность эволюции рассматривалась В. И. Вернадским именно как системное единство, что подтверждается учением о биосфере, ноосфере как уровнях, иерархиях целостности. Благодаря такому подходу, В. И. Вернадскому удалось рассмотреть феномен жизни не только в связи с "нижними" звеньями процесса, но и проследить течение жизни "вверх". Эволюция биосферы, утверждает ученый, переходит в эволюцию ноосферы - сферы разума.

В отношении понятия "ноосфера" у В. И. Вернадского были предшественники. Это автор концепции космогенеза П. Тейяр де Шарден и Э. Ле Руа (1927). Однако в отличие от них, В. И. Вернадский подошел к учению о ноосфере, насыщая его естественноисторическим содержанием. В. И. Вернадский представление о ноосфере развивал не столько на основе умозрительных разработок П. Тейяра де Шардена и Э. Ле Руа, сколько на основе проведенных им самим биогеохимических исследований. В создаваемую В. И. Вернадским картину универсальной эволюции природы через учение о ноосфере включается человек. Это вторая особенность естественнонаучного подхода В. И. Вернадского. Как видим, он основан на идее универсальной взаимосвязи, всеобщности развития, кроме того, включает человека как необходимое звено и фактор единого природного процесса.

Сравним глобальный подход В. И. Вернадского к эволюции, в частности, к эволюции живого, и биологическую теорию эволюции. В дарвинизме жизнь рассматривается как уже возникшая и развивающаяся от низших к высшим организмам. Механизмы, факторы, способы эволюции изучаются на основе внутреннего прогресса живого.

О возможностях биологической теории эволюции, ее объяснительной силе К. А. Тимирязев писал, что она "не в состоянии разрешить вопроса: как возникли, как сложились органические существа во всей его целостности, но ограничивается только частью его - именно, разрешением вопроса: представляют ли органические существа одно целое, связанное узами единства происхождения, или представляют они отдельные отрывочные явления, не имеющие между собой никакой связи". Действительно, ответить на вопрос о начале жизни, о ее зарождении можно лишь в более широком контексте исследований, нежели исследования живого самого по себе.

Подход В. И. Вернадского, основанный на понимании эволюции как всеобщего процесса, позволяет поставить вопрос о связи живого с неживым, о закономерностях реализации жизни в мировом процессе. Только "схватывая" процесс в целом, а не отдельные его звенья, можно пытаться реконструировать достаточно достоверно генезис феномена жизни. В. И. Вернадский рассматривает жизнь как случайное явление для Земли, но необходимое в космическом масштабе. Он писал, что "мыслимо и возможно допустить, что жизнь может в своем зарождении зависеть не только от высокой активности прежних космических периодов земной коры, но и от свойств космических лучей, с ней связанных в прежнее или настоящее время. Может быть, необходима для ее зарождения определенная комбинация геологических условий и космических излучений определенного характера...".

Глобальный подход В. И. Вернадского к развитию позволил не только поставить перед наукой проблему зарождения жизни, но и по-новому взглянуть на сущность этого явления, понять жизнь не с точки зрения ее носителя, субстрата, будь то организм как целое, клетка или просто биоплазма, а в связи с определенным состоянием, функционально. Уточняя свое понимание сущности жизни, В. И. Вернадский указывает, что жизнь прекращается не с уничтожением какого-нибудь вещества, а с разрушением определенной структуры, организации, эта идея нашла отражение в современной науке, где жизнь определяется как экологическое равновесие. Эволюционная термодинамика описывает живое как диссипативную структуру - неравновесную систему, поддерживающую устойчивое состояние за счет обмена энергией со средой. Это еще один пример подтверждения и развития идей, высказанных великим естествоиспытателем.

Отвечая на вопрос о возможности всеобщего, универсального процесса развития, В. И. Вернадский обращается к вопросу о сходстве между явлениями жизни и целым рядом разнообразных физических явлений. "Это сходство, - подчеркивает В. И. Вернадский, - не самих явлений, а тех общих законов их изменений, которые отражают лишь законы изменения формы". В настоящее время законы формообразования изучаются общей теорией систем, общность законов самоорганизации - предмет эволюционной термодинамики.

Несколько десятилетий назад Б. Картер выдвинул так называемый антропный принцип (АП), декларирующий наличие взаимосвязи между параметрами Вселенной и существованием в ней разума. Формальный толчок началу дискуссии о месте человека во Вселенной дало обсуждение проблемы совпадения больших чисел – странной численной взаимосвязи параметров микромира (постоянной Планка, заряда электрона, размера нуклона) и глобальных характеристик Метагалактики (ее массы, размера, времени существования). Эта проблема поставила вопрос: а на сколько случайны параметры нашего мира, насколько они взаимосвязаны между собой, и что произойдет при их незначительном изменении? Анализ возможного варьирования основных физических параметров показал, что даже незначительное их изменение приводит к невозможности существования нашей Метагалактики в наблюдаемой форме и не совместимо с появлением в ней жизни и, соответственно разума (библиография по данной проблеме обширна, и я не буду детально останавливаться на рассмотрении нюансов проблемы совпадения больших чисел, могу только предложить вашему вниманию мою работу на эту тему [3]).

Взаимосвязь между параметрами Вселенной и появлением в ней разума была выражена Картером в двух формулировках – сильной и слабой. Слабый АП лишь констатирует, что имеющееся во Вселенной условия не противоречат существованию человека: «Наше положение во Вселенной с необходимостью является привилегированным в том смысле, что оно должно быть совместимо с нашим существованием как наблюдателей» [1]. Сильный АП выдвигает более жесткую взаимосвязь параметров Вселенной с возможностью и необходимостью появления в ней разума: «Вселенная (и, следовательно, фундаментальные параметры, от которых она зависит), должна быть такой, чтобы в ней на некотором этапе эволюции допускалось существование наблюдателей» [1].

Можно сформулировать два крайних предположения обосновывающих АП: 1) разум в нашей Метагалактике явление абсолютно случайное, которое стало возможным лишь благодаря маловероятному, но реализованному совпадению многих независимых физических параметров; 2) наличие биологической и социальной форм движения закономерное следствие развития Вселенной, а все ее физические характеристики взаимосвязаны и взаимообусловлены таким образом, что с необходимостью вызывают появление разума.

В данной работе я буду рассматривать лишь второй, не вероятностный вариант обоснования АП, который непосредственно стыкуется с широко обсуждаемой в настоящее время проблемой глобального эволюционизма. В общих чертах эволюционный подход к проблеме АП можно сформулировать так: Вселенная находится в непрерывном процессе эволюции, и появление жизни и разума закономерный результат этого процесса. При достаточно убедительном построении теории глобального эволюционизма АП должен свестись к ее частному моменту – констатации факта, что разум есть необходимый этап эволюции Вселенной.

Эволюция

Терминология и проблемы

На данный момент термин «эволюция» используется либо в узком смысле – для описания процессов формирования и развития биологических систем, либо в самом широком смысле, когда речь идет вообще о появление новых свойств, определений, структурных образований. Естественно, что при использовании далее термина «эволюция» в обсуждении проблемы глобального эволюционизма, я не буду иметь в виду лишь его частное биологическое значение. И конечно, чтобы избежать терминологических проблем, следует серьезно обратить внимание на расширенную трактовку термина «эволюция», например, при описании астрономических или геологических процессов. Часто мы сталкиваемся с терминологической проблемой использования категории «эволюция», вместо категорий «развитие» и «изменение», хотя различение этих трех категорий вполне вписывается в естественное понимание значения этих слов.

Так, говоря об эволюции, мы имеем в виду появление принципиально новых, уникальных определений (параметров, категорий, систем, и т.д.), не имеющихся ранее. Причем, для того чтобы однозначно различить категорию «эволюция» от категории «развитие», новизна определений должна быть принципиальной не только для рассматриваемой частной системы, но для Мира в целом.

Развитие констатирует появление новых, ранее не присущих некой системе признаков, но не являющихся уникальными для Мира в целом. Так появление разума является эволюционным явлением, но изменения происходящие при рождении и росте отдельного человека, конечно, должно описываться термином «развитие».

Категория изменение описывает процессы, происходящие без появления новых определений. Так процессы, происходящие в современных астрономических объектах корректнее описывать в терминах «изменение» и «развитие», но ни как не «эволюция». Эволюционное формирование наблюдаемых сегодня космологических образований произошло на ранних этапах истории Вселенной, и сейчас мы наблюдаем лишь изменение их параметров. То же можно сказать и о геологических системах – их эволюционное становление происходило на ранних стадиях формирования нашей планеты, а сейчас мы наблюдаем лишь изменения геологических объектов, но ни как не их эволюцию.

Помимо терминологических есть еще ряд вполне существенных проблем, с которыми связаны сложности развития эволюционного подхода. Здесь я выражу их в виде тезисов, которые будут конкретизированы в ходе дальнейших рассуждений. Итак, проблемы:

Структурная – применение термина эволюция к элементам эволюционных систем, хотя изменение свойств этих элементов является вторичным по отношению к действительным эволюционным процессам во всей системе целиком.

Экстраполяционная – попытка перенести принципы эволюционных изменений с одной системы на другие (например, принципы изменчивости и отбора в биологических системах, на эволюцию других видов движения).

Интеграционная – поиск единых закономерностей функционирования эволюционных систем, попытка формального объединения теорий в одну.

Глобальный эволюционизм

Общие положения

Возникновение концепции глобального эволюционизма (ГЭ), во многом связано не только с проблемой обоснования антропного принципа, но и, конечно, с расширением границ эволюционного подхода, принятого в биологической и социальных науках. Сам факт исторического появления и эволюции этих видов движения заставляет усомниться в абсолютной статичности и вечности других видов движения. Загадочность качественных скачков к биологическому и от биологического к социальному миру, наверняка можно постичь только исходя из допущения необходимости подобных переходов между другими видами движения. То есть, исходя из факта наличия эволюции Мира на последних этапах его истории, можно сделать предположение, что Мир в целом является эволюционной системой, то есть и все другие виды движения (помимо биологического и социального) сформировались в результате эволюции. Это высказывание и есть самая общая формулировка парадигмы Глобального эволюционизма.

Эволюционный подход к существующим видам движения не подразумевает, что все они находятся в постоянном процессе эволюции, а наоборот констатирует необходимость их последовательного формирования на определенных этапах истории Мира. Вообще эволюция, как процесс, относящийся ко всей Вселенной в каждый момент времени реализуется локально только в одном виде движения. То есть всегда существует только одна локальная система (то есть не тождественная всему Миру), которую можно назвать эволюционной, в которой происходит появление принципиально новых, уникальных определений Мира. Чтобы отличить эту систему от других, уже прошедших эволюцию, можно ввести термин «авангард эволюции». Естественно, что авангардом эволюции всегда является последнее по времени появившееся в Мире форма движения (сейчас социальная система). Все предыдущие виды движений, пройдя эволюционный этап и достигнув равновесного состояния (не статичного, а, скорее всего состояния медленного изменения параметров, либо повторяющегося процесса развития отдельных элементов) служат основой для формирования и эволюции нового движения. Возможны появления и новых характеристик у «предыдущих» движений, но они необходимо связаны с эволюцией последнего по времени появления типа движения (системы) – авангарда эволюции.

Итак, в каждый момент истории Вселенной можно выделить только две эволюционные системы – весь Мир и вид движения, являющийся на данный момент авангардом эволюции. Сам эволюционный процесс в них абсолютно совпадает, то есть появление новых характеристик в частной системе есть конкретная реализация эволюции Мира. Глобальный эволюционизм Мира отличается от эволюции отдельных систем лишь своей временной непрерывностью, переносом процесса эволюции с одного вида движения на другой. В то время как эволюционный процесс в отдельной системе необходимо заканчивается при достижении некоего равновесного состояния, а эволюция продолжается в последующем виде движения.

В каждой эволюционной системе (в каждом виде движения в момент, когда он являлся авангардом эволюции) можно выделить эволюционный параметр – параметр, который безусловно, непрерывно изменяется и связан с появлением принципиально новых определений данного типа движения. Так в социальном движении это процесс научно-технического развития – он непрерывен, необратим и определяет изменения других параметров социального движения. Также, говоря об эволюционных процессах в отдельной системе, следует обратить внимание на то, что они относятся ко всей системе целиком и недопустимо механистически переносить их на элементы системы. Так, исследуя социальную эволюцию следует иметь в виду социальную систему в целом, а не развитие и упадок отдельных государств и т.д. (хотя, конечно, все процессы в социальной системе функционально значимы, их совокупность и составляет само социальное движение, но следует четко отделять эволюционную составляющую движения, от частных изменений и развития отдельных элементов).

Один из моментов критики ГЭ связан с абсолютной несхожестью процессов эволюции в биологической и социальной системах и проистечением космологических и геологических процессов. Отмечается их разное направление и результат – одни движутся в сторону усложнения структурной организации, что не скажешь о последних. (Я уже обращал внимание на эту проблему, при обсуждении терминологических вопросов, но думаю, что необходимо еще раз взглянуть на нее, уже с позиции ГЭ.) Наиболее обще на эту критику можно ответить исходя из понимания временности эволюционного развития той или иной системы. Геологическая система была авангардом эволюции на вполне определенном этапе эволюции Мира. Именно в этот период происходили эволюционные процессы образования новых для Мира геологических объектов и структур. А дальнейшие процессы распада геологических объектов не имеют ничего общего с процессом эволюции. Тоже можно сказать и о космологических объектах. Образование астрономических элементов структуры Мира происходило на ранних этапах эволюции Вселенной, а современные процессы видоизменения астрономических объектов не носят эволюционного характера. И только в исторически последнем типе движения (авангарде эволюции) ГЭ реализуется в конкретном эволюционном процессе. (Имея в виду выше приведенные аргументы, можно сделать предположение, что современные научные эксперименты по синтезу живых систем безусловно обречены на неудачу. Возникновение первичных признаков биологических систем было возможно лишь на конкретном этапе эволюции Вселенной, при конкретных физических параметрах, которые естественно не реализуемы в данный момент.)

Перед тем как приступить к тезисному изложению моего понимания, какой должна быть общая теория глобального эволюционизма, вернусь к проблеме АП, взглянув на нее уже с позиции ГЭ.

Антропный принцип с позиции глобального эволюционизма

Сильный АП с точки зрения ГЭ лишь констатирует, постулирует эволюцию Вселенной. То есть сильный АП, выдвинутый Картером в формулировке: «Вселенная (и, следовательно, фундаментальные параметры, от которых она зависит), должна быть такой, чтобы в ней на некотором этапе эволюции допускалось существование наблюдателей» равносилен утверждению, высказанному с позиции ГЭ: «Вселенная находится в непрерывном процессе эволюции, необходимо приводящем на определенном этапе к возникновению социальной формы движения».

АП высказанный в терминах ГЭ лишен существенного проблемного момента – в нем ничего не говорится о параметрах Вселенной. Во-первых, распространение процесса эволюции Вселенной в прошлое до ее начала снимает вообще вопрос о начальных параметрах – в начальный момент отсутствуют какие-либо определения Мира, а все виды движения и, следовательно, их параметры появляются в процессе эволюции. Во-вторых, ГЭ, констатируя появление социального движения, как необходимого этапа развития Мира, совершенно не регламентирует форму воплощения разума, чем абсолютно снимает проблему соответствия физических параметров Вселенной некой конкретной форме реализации «наблюдателя». То есть при постулировании принципа ГЭ разум во Вселенной возникает необходимо и независимо от конкретных физических параметров «предыдущих» видов движения, при любых их отклонениях (если таковы возможны). И более того с точки зрения обусловленности реализации конкретной формы социальное движение ничем не отличается от других «предыдущих» видов движения (биологического, химического и т.д.).

Следовательно, АП должен быть сформулирован не как принцип соответствия физических и прочих условий возможности появления наблюдателя, а наоборот, как соответствие конкретной формы реализации разума имеющимся условиям. И в этом АП сводится лишь к самой общей форме высказывания принципа глобального эволюционизма.

Для лучшего понимания трактовки АП в рамках ГЭ рассмотрим, к примеру, соответствие окраски некоего вида животного цвету геологических пород в некоторой местности. Можно обсуждать проблему реализации конкретного цвета породы, без которого не возможно было бы существование данного животного – и с какой вероятностью мог бы появиться именно такой цвет, и выдвинуть гипотезу множественности местностей и, что только одна из них совершенно случайно такова, что соответствует окраске животного... Или просто констатировать, что это соответствие есть результат развития вида в условиях данной местности.

Развивая Слабый и Сильный АП, провозглашающие обусловленность существования разума физическими параметрами Вселенной Ф. Типлер дополнительно выдвинул Финалистический АП в следующей формулировке: «Во Вселенной должна возникнуть разумная обработка информации, и, раз возникнув, она никогда не прекратится» [2]. То есть финалистический АП утверждает не только взаимосвязь появления разума с историей Вселенной, но и безусловное влияние его на дальнейшую ее эволюцию.

Как и в случаях слабого и сильного АП, Финалистический АП, рассматриваемый с позиции ГЭ, является лишь констатацией последовательной эволюции отдельных видов движения. Он только обращает внимание не на обусловленность появления конкретной эволюционной системы (в частном случае социальной) предыдущими видами движения, а на необходимое влияние этой системы на последующий процесс эволюции Мира. И с этой позиции финалистический принцип естественно применим ко всем видам движения в равной степени.

Но можно выдвинуть и Сильный Финалистический АП: с появлением разума, с развитием социального движения Мир вступил в новый этап эволюции, характеризуемый активным влиянием одной из форм движения на всю систему (в рамках этих заметок я не буду давать определения этапов эволюции мира). Конец Мира с позиции ГЭ можно понимать как некий акт синкретического единства всех видов движения и он должен осуществиться именно в результате развития разума, как акт абсолютного самопознания Мира. (Это утверждение не несет ни теологического, ни катастрофического оттенка, более подробно оно будет раскрыто в последующих работах).

Итак, подводя итоги, различные АП с позиции ГЭ можно выразить следующим образом:

Слабый АП: Разум (социальная система) один из видов движения Мира;

Сильный АП: Разум (социальная система) обязательный этап эволюции Мира, обусловленный всем предыдущими видами движения;

Финалистический АП: Разумная форма движения Мира неотъемлемый этап развития Мира, определяющий его дальнейшую эволюцию;

Сильный Финалистический АП: Конец Мира необходимо связан с развитием разума и может трактоваться как момент абсолютного самопознания Миром самого себя.

Уровни организации живого

Уровни организации живого, уровни биологической организации, биологические системы, различающиеся по принципам организации и масштабам явлений. Основными У. о. ж,, которые характеризуются специфическими взаимодействиями компонентов и отчётливыми особенностями взаимоотношений с ниже и выше лежащими системами, можно считать следующие: молекулярный, организменный, популяционно-видовой и биогеоценотический (биосферный). Возможна и более детализдрованная классификация, включающая, в частности, клеточный, тканевый и другие У. о. ж. За пределами биологии существуют уровни более низкие, чем молекулы, – атомы, электроны, протоны и др. ядерные частицы, а также более высокие, чем биосфера, – Земля, небесные тела, космос. Понятие об уровнях имеет широкое значение и относится к системам, которые существуют благодаря связям, объединяющим составляющие их компоненты в целое. Связи в пределах каждого У. о. ж. носят конкретный характер. Так, в клетке протекают биохимические процессы, действуют силы физической природы; различные организмы, обитающие в одном водоёме, сохраняя присущие им особенности, образуют замкнутую и относительно стабильную экологическую систему, объединённую общим круговоротом веществ и пищевыми отношениями. Благодаря системной природе живых существ У. о. ж. становятся реальными и четко различимыми. Характеристика биологических систем показывает, что при усложнении организации система низшего У. о. ж. входит в систему, следующую за ней, последняя – в ещё более высокую. Поэтому говорят об иерархии У. о. ж. Иерархическая лестница уровней биологической организации соответствует истории развития органического мира и является его следствием. Согласно общепринятой концепции происхождения жизни; развитие последней началось с органических молекул, образовавшихся без участия организмов. Затем возникли примитивные предшественники клеток, появились клетки и многоклеточные организмы. Каждому У. о. ж. соответствуют свои уровни исследований, биологической дисциплины: молекулярному уровню – биохимия, молекулярная биология, молекулярная генетика, биоорганическая химия, биофизика; клеточному – цитология; организменному – физиология; популяционно-видовому (вид) – популяционная генетика, экология, систематика и т.п. Т. н. системный анализ имеет целью исследование сложных, иерархических систем в самых различных сферах действительности, не исключая и человеческое общество. Живые организмы с их большим числом переменных величин и множеством внутренних связей относятся к таким системам. Общая теория систем, развиваемая Л.Берталанфи, родилась в биологии. Идея об У. о. ж., тесно связанная с представлением о системах, в своей основе является диалектико-материалистической, т.к. даёт возможность объяснить целостность и качественное своеобразие биологических объектов материальными факторами; она имеет важное значение для понимания биологических закономерностей.

Происхождение жизни

Происхождение жизни, одна из центральных проблем естествознания. Теологи и философы-идеалисты (финалисты, холисты, органицисты и др.) утверждают, что возникновение жизни есть результат творческого акта духовного начала, «высшего интеллекта», бога. В противоположность этому материалисты считают, что жизнь по своему происхождению материальна и возникла естественным путём на основе общих законов природы. Однако господствовавший в естествознании в конце 19 — начале 20 вв. механистический материализм, пытавшийся познать жизнь на основе уподобления организма машине (см.Механицизм), оказался бессильным рационально разрешить проблему П. ж. Только диалектико-материалистический подход к этой проблеме открыл путь к её разрешению, на что указывал Ф. Энгельс в «Диалектике природы».

В течение первых двух десятилетий 20 в. господствовали два представления о П. ж. на Земле. Согласно одному из них, жизнь была занесена на Землю извне (см.Панспермия); согласно другому, П. ж. — результат случайного образования единичной «живой молекулы», в строении которой был заложен весь план дальнейшего развития жизни. Оба эти представления исключали возможность научного подхода к решению проблемы П. ж., будучи, по меткому выражению англ. учёного Дж.Бернала, лишь «лукавыми уловками ума», стремящегося уклониться от разрешения этой проблемы.

Начало систематической разработке проблемы П. ж. было положено в 1924 в связи с выходом в свет работы А. И. Опарина «Происхождение жизни», в которой впервые была сформулирована естественненаучная концепция П. ж. на Земле, согласно которой возникновение жизни — результат длительной эволюции материи. Обобщив накопленный естествознанием фактический материал, Опарин проследил в естественноисторическом аспекте образование и последующую эволюцию органических соединений, простейших структур, энергетических процессов и биохимических функций, которые могли иметь место на Земле в период возникновения и становления жизни. Как отмечает Дж. Бернал (1967), эта теория легла в основу почти всех современных представлений о П. ж.

На основе накопившегося за 50 лет фактического материала возникновение жизни на Земле следует рассматривать как закономерный процесс эволюции углеродистых соединений. Современные радиоастрономические данные о наличии углеродистых соединений в межзвёздной среде, изучение кометных спектров и химического состава метеоритов показывают, что органические вещества возникали не только до появления жизни (что категорически отрицалось прежде), но и до формирования нашей планеты. Следовательно, органические вещества абиогенного происхождения (см. Абиогенез) присутствовали на Земле уже при её образовании. Химические и палеонтологические исследования древнейших докембрийских отложений и особенно многочисленные модельные эксперименты, воспроизводящие условия, которые господствовали на поверхности первобытной Земли, позволили понять, как в этих условиях происходило образование все более и более сложных органических веществ, в том числе полипептидов и полинуклеотидов. Т. о., абиогенное образование простейших углеводородов — первая ступень в развитии органической материи — не вызывает сомнений. Крупнейшим вкладом в развитие теории П. ж. явились предположения А. И. Опарина и амер. учёного Г. Юри о том, что первичная атмосфера Земли имела восстановительные свойства и на определённом этапе своего развития должна была содержать наряду с газообразным водородом и парами воды соединения углерода (в виде метана — CH₄ и циана — CN) и азота (в виде аммиака — NH₃). С течением времени состав атмосферы постепенно изменялся: в ней всё более возрастало содержание кислорода (в результате возникновения начальных анаэробных форм жизни) и она начала приобретать окислительные свойства. Установлено, что Земля возникла свыше 4,5 млрд. лет назад, а первые признаки жизни появились на ней 2—3 млрд. лет назад. Следовательно, в течение значительного времени существования Земли на ней не было жизни. В этот период, называемый периодом химической эволюции, протекали разнообразные химические превращения, приводившие к образованию сложных органических веществ, ставших в дальнейшем компонентами сначала фазовообособленных систем органических веществ — т. н. пробионтов, а затем и простейших клеток — протоклеток, обладавших свойствами живого. Лишь возникновение последних положило начало биологической эволюции. Представления о химической эволюции вещества на пути к возникновению жизни подтверждены рядом экспериментальных работ, в процессе которых были осуществлены абиогенные синтезы важнейших органических соединений в системах, моделирующих химический состав первичной земной атмосферы. Эти работы — одно из основных доказательств правомерности теории П. ж., выдвинутой сов. учёными.

Начало серии работ по абиогенному синтезу было положено американским учёным С. Миллером (1953), синтезировавшим ряд аминокислот при пропускании электрического разряда через смесь газов, предположительно составлявших первичную земную атмосферу. Сов. учёные А. Г. Пасынский и Т. Е. Павловская (1956) показали возможность образования аминокислот при ультрафиолетовом облучении газовой смеси формальдегида и солей аммония. Исп. учёный Х. Оро (1960) осуществила биогенный синтез пуринов, пиримидинов, рибозы и дезоксирибозы — компонентов нуклеиновых кислот. Амер. учёные абиогенно синтезировали аденозинтрифосфорную кислоту (АТФ) — основную форму накопления энергии в живых организмах (С. Поннамперума,1970), а также аминокислоты, полипептиды и белковоподобные вещества (С. Фокс, 1969). Этими экспериментами было доказано, что абиогенное образование органических соединений во Вселенной могло происходить в результате воздействия тепловой энергии, ионизирующего и ультрафиолетового излучений, электрических разрядов. Первичным источником этих форм энергии служат термоядерные процессы, протекающие в недрах звёзд. Обширные геологические исследования показывают, что на поверхности земного шара в ранний геосинклинальный период её орогенического цикла воды, пропитывающие земной грунт, непрерывно перемещали растворённые в них вещества из мест их образования в места накопления и концентрирования. При этом наряду с синтезом всё более сложных органических веществ на одних и тех же субвитальных территориях имел место и их распад, а затем и новый синтез. Такие процессы могли приводить к многократному возникновению пробионтов. Подобное представление полностью исключает гипотезу о случайном характере П. ж.

Особое значение имеет это представление для понимания перехода химической эволюции в биологическую. Такой переход обязательно должен был быть связан с возникновением многомолекулярных фазовообособленных открытых систем, способных взаимодействовать с внешней средой, т. е. расти и развиваться, используя её вещества, энергию и тем самым преодолевая нарастание энтропии. Модельные опыты с фазовообособленными системами, или пробионтами, проводимые, в частности, А. И. Опариным и сотрудниками с коацерватными каплями (см.Коацервация), выделяющимися из водного раствора разнообразных органических полимеров, показали, что эти системы обладают способностью поглощать из окружающего их раствора разнообразные богатые энергией вещества и за их счёт расти, увеличиваясь в размерах и массе. При этом скорость указанного процесса определяется свойственной каждой индивидуальной капле химической и пространственной организацией, так что две разновидности капель, находящиеся в одинаковом растворе, ведут себя различно. Одни растут быстро, тогда как рост других замедлен и может даже происходить их полный распад. Описанные модельные опыты показывают возможность примитивного «отбора» капель в зависимости от характера их взаимодействия с внешней средой. С. Фокс с сотрудниками (с 1964) исследует микросферы — шаровидные образования, возникающие при растворении и последующей конденсации полученных им абиогенно белковоподобных веществ. Показано, что в процессе синтеза этих веществ из аминокислот образуются Гуанин и жирные кислоты. Это даёт основание считать микросферы интересным объектом для изучения одного из путей появления клеток. Возможным путём возникновения фазовообособленных систем органических веществ могло быть и спонтанное образование поверхностных плёнок и элементарных мембран (англ. учёный Р. Голдэйкр, 1963).

Независимо от того, какой из путей образования индивидуальных многомолекулярных систем, исходных для дальнейшего отбора и эволюции, будет признан наиболее вероятным, незыблемым остаётся представление о химической эволюции материи на пути к возникновению жизни. В литературе ещё довольно часто высказывается положение, согласно которому для исходного образования живых систем было необходимо, чтобы в гидросфере Земли первоначально (ещё на молекулярном уровне) возникли внутренне организованные и целесообразно построенные белковые вещества и нуклеиновые кислоты. Самосборка их молекул будто бы и привела к формированию первичных организмов. В этом случае непонятно, как могли возникнуть сами по себе молекулы белков и нуклеиновых кислот, обладавшие не только строго определённым внутримолекулярным строением, но и хорошо приспособленные к осуществлению функций, которые они будут выполнять в образовавшихся из них целостных живых системах.

Возникновение и совершенствование приспособленности внутримолекулярного строения белков и нуклеиновых кислот к выполняемым ими в организмах функциям могло происходить только на основе естественного отбора, которому подвергались целостные эволюирующие системы — пробионты — и возникавшие из них живые существа. В результате длительной эволюции и естественного отбора пробионты превратились в системы более высокого порядка, какими являются живые организмы. Появление нуклеиновых кислот как носителей генетической информации и ферментов как биохимических катализаторов не могло привести к возникновению жизни без системы, обеспечивающей передачу информации первых и постоянный синтез вторых. Именно поэтому невозможно представить себе, что «началом жизни» была единичная молекула нуклеиновой кислоты, или нуклеопротеида (вирус). Возникшая в дальнейшем на основе формирования генетического кода способность к передаче наследственной информации от предков к потомкам стала одним из основных свойств организмов.

Конечно, то, что происходило на Земле, могло иметь место и в др. областях Вселенной. На этом основана уверенность в том, что жизнь существует не только на нашей планете. Однако достоверные признаки жизни ещё не обнаружены ни на ближайших к нам планетах Солнечной системы, ни в мировом пространстве.

Эволюция представлений об организованности и системности в биологии (по работам А.А.Богданова, В.И.Вернадского, Л.фон Берталанфи, В.Н.Беклемишева).

Одной из ведущих познавательных моделей XX века стала системная познавательная модель, уходящая своими основаниями в мир живых объектов. Формирование системных представлений явилось логическим продолжением и углублением традиционной для биологического познания проблемы целостности организма.

Принцип системности, сформировавшийся в сфере биологического познания, предстает ныне в своей универсальности как путь реализации целостного подхода к объекту в условиях учета сложнейшей и многообразной дифференцированности знания об этом объекте. Системный подход в современной науке отражает реальный процесс исторического движения познания от исследования единичных, частных явлений, от фиксации отдельных сторон и свойств объекта к постижению единства многообразия любого целого.

Идеи системности появлялись в трудах многих философов, но пожалуй первую разработанную теорию системности предложил Александр Александрович Богданов (Малиновский) (1873-1928). Сегодня А.Богданова называют русским предшественником кибернетики. Оригинальное предложение Богданова заключается в объединении всех человеческих, биологических и физических наук, рассматривая их как системы взаимоотношений, и поиска организационных принципов, лежащих в основе всех типов систем. Его основной труд "Тектология" имеет подзаголовок "Всеобщая организационная наука". А. А. Богданов понимал тектологию как науку, объединяющую в себе организационные методы всех наук. Задача же тектологии, по Богданову, как науки эмпирической, — систематизировать организационный опыт. Тектология должна выяснить, какие способы организации наблюдаются в природе и в человеческой деятельности; затем — обобщить и систематизировать эти способы; далее — объяснить их, т. е. выработать абстрактные схемы их тенденций и закономерностей, определить направления развития организационных методов и их роль в мировом процессе. По мнению А. А. Богданова, когда в процессе обобщения, абстрагирования выяснены общие законы, то создаётся твёрдая опора для планомерной организационной деятельности — практической и теоретической.

Основные идеи тектологии:

изоморфизм строения и развития самых различных систем («комплексов») независимо от того материала, из которого они состоят (атомные, молекулярные, биологические, социальные)

конкретная реализация любой организационной структуры сочетает в себе свойства многих организационных структур

строение процессов происходящих в сложных структурах часто типично для гораздо более простых организационных структур

Комплекс у Богданова не просто множество составляющих с определенными отношениями между ними. Его комплекс есть взаимодействие независимых процессов, связанных циклами развития и деградации. То есть любая система рассматривается как находящаяся в непрерывном изменении, в которой нет ничего постоянного. Исходя из взаимодействия изменяющихся элементов в системах, Богданов выделяет некоторые виды комплексов, различающихся по степени их организованности: организованные, неорганизованные и нейтральные. Организованный комплекс определяется в тектологии на основе принципа «целое больше суммы своих частей», при этом чем больше целое отличается от суммы самих частей, тем более оно организовано. «Но не потому, чтобы в нем создавались из ничего новые активности, а потому, что его наличные активности соединяются с меньшей потерею, чем противостоящие им сопротивления…». В неорганизованных же комплексах целое меньше суммы своих частей. И, наконец, в нейтральных комплексах целое равно сумме своих частей. Среди множества организационных форм А. А. Богданов выделяет два универсальных типа систем — централистический и скелетный. Для систем первого типа характерно наличие центрального, более высокоорганизованного комплекса, по отношению к которому все остальные комплексы играют роль периферии. Системы второго типа, напротив, образуются за счет равных по своей организованности низших комплексов.

Комплексы имеют организационные, формирующие механизмы:

конъюгация (соединение комплексов)

ингрессия (вхождение элемента одного комплекса в другой)

дезингрессия (распад комплекса).

Механизмы изменения систем:

консервативный подбор (система в определенный промежуток времени не меняет свою структуру)

прогрессивный подбор (изменение комплекса, развитие его структуры)

положительный подбор (в системе увеличивается неоднородность компонентов и количество внутренних связей и, таким образом, повышается ее сложность и степень автономии частей; обычно повышается не только эффективность организации, но и ее неустойчивость)

отрицательный подбор (повышает порядок и однородность, уровень централизации и координации отдельных действий; повышает структурную целостность и устойчивость системы, но одновременно снижает ее функциональную эффективность).

Направленность подбора, от которого зависит возникновение форм организации, относительно стабильна в неизменной среде; наоборот, в быстро изменяющейся среде подбор идет то в одном, то в другом направлении.

Динамическое равновесие и «закон наименьших»

А. А. Богданов различает системы уравновешенные и неуравновешенные, пишет о возможностях их перехода из одного состояния в другое. Он рассматривает равновесное состояние системы не как раз и навсегда данное, а как динамическое равновесие. Система, находящаяся в равновесии, в процессе развития постепенно утрачивает это качество и переживает это состояние как «кризис», а преодолевая его, приходит к новому равновесию на новом уровне своего развития. Структура любой системы рассматривается А. А. Богдановым как результат непрерывной борьбы противоположностей, сменяющей одно состояние равновесия системы другим. Также Богданов считает, что только активное использование внешней среды обеспечивает сохранность системы, поддержание ее равновесия. Внешняя среда видится как одна из главных факторов, определяющих строение организации. Система у Богданова не просто взаимодействует со средой, но, будучи структурно связанной с ней, адаптируется к изменениям и коэволюционирует со средой.

Одной из ключевых концепций тектологии Богданова является «закон наименьших»- идея о том, что стабильность системы определяется стабильностью ее самого слабого звена. Укрепление слабейших точек соответствует и другому тектологическому правилу — пропорциональности между элементами единой системы. Развитием такого подхода фактически являлись практические меры, которые были направлены на опережающее развитие некоторых отраслей и производств, представляющих собою узкие места, сдерживающие социально-экономический прогресс страны в целом.

Можно констатировать, что теория А.А.Богданова интересна тем, что представляет анализ многих чисто гуманитарных проблем, но в совершенно новой трактовке. типичное употребление понятия системы, характерное и для современной науки: "организованное целое оказалось на самом деле практически больше простой суммы своих частей, но не потому, что в нем создавались из ничего новые активности, а потому, что его наличные активности соединяются более успешно, чем противостоящие им сопротивления". Работу Богданова следует рассматривать как стремление к созданию общей организационной науки.

Обобщающая наука, о которой мы говорим, называется общая теория систем и создана она канадским ученым Карлом Людвигом фон Берталанфи (1901-1972) с пристальным вниманием к биологическим системам. Создавая свою организмическую теорию Л. фон Берталанфи положил в ее основу представление о том, что живой организм не является неким конгломератом отдельных элементов, а выступает как определенная система, обладающая свойствами целостности и организованности.

Основными задачами общей теории систем по Берталанфи являются:

формулирование общих принципов и законов систем независимо от их специального вида, природы составляющих элементов и отношений между ними;

установление путем анализа биологических, социальных и бихевиориальных объектов как систем особого типа точных и строгих законов в нефизических областях знания;

создание основы для синтеза современного научного знания в результате выявления изоморфизма законов, относящихся к различным сферам реальности.

развил представления о неравновесности живого организма, введя, кстати, термин, ныне широко используемый в синергетике, «открытые системы». Он рассматривал стационарные состояния в неравновесной живой системе, которые он определил как «текущее равновесие». На основе обобщения физических, в частности термодинамических, представлений он разработал свою теорию биологических организмов, рассматривая организм как целостную сложную иерархическую систему. По существу, в применении к биологии он предложил и использовал метод системного анализа, активно применяемый сейчас в науке и технике. В частности, им высказана идея, что системная организация – основа точной биологии. Организм – пространственное целое, проявляющееся во взаимодействии частей и частных процессов. Процессы в живом организме обусловливаются целостной пространственной системой, подчиненной жесткой иерархии.

Организованность системы предполагает наличие иерархических уровней организации, при котором каждый предыдущий уровень входит в последующий, образуя единое целое живой системы. Тем самым представление уровней организации органично сочетается с целостностью организма. Критерием выделения основных уровней выступают специфичные дискретные структуры и фундаментальные биологические взаимодействия. Системно-структурные уровни организации живого определяются по выделенным специфическим взаимодействиям. На каждом уровне выделяют элементарную единицу и элементарные явления.

Элементарная единица - это структура, закономерное изменение которой приводит к элементарному явлению. Элементарной единицей на молекулярно-генетическом уровне является ген, на клеточном уровне - клетка. На организменном уровне - особь, на популяционном уровне - совокупность особей одного вида - популяция. Совокупность элементарных единиц и явлений на соответствующем уровне отражает содержание эволюционного процесса.

Представления о целом и части, используемые не только в системном анализе, но и в философии, полезны в применении их к изучению живого, поскольку живым организмам присущи гармоническая иерархичность и целевая функция. Действительно, рассматривая любые явления и свойства живой и неживой природы, мы обязательно сталкиваемся с проблемой целого и части - все наблюдаемые объекты являются частями более общего понятия целого и, в свою очередь, состоят из каких-то частей.

Относительно живого организма как целостной системы В.А. Энгельгардт выделял три признака характеризующих взаимоотношения между целым и частями. Первый - возникновение в системе взаимодействующих связей между целым и частями. Второй - утрата некоторых свойств частей при вхождении их в состав целого. И, наконец, появление у возникающего целого новых свойств, определяемых как свойствами основных частей, так и возникновением новых связей между частями.

Такой точки зрения придерживался глобалист естествоиспытатель В.И. Вернадский. Им же было введено и понятие живого вещества и сформулированы биогеохимические принципы. Под живым веществом он понимал совокупность всех живых организмов нашей планеты, рассматривая биосферу как некое системное образование на основе внешней геологической оболочки Земли, включающее в себя как живое вещество всей планеты, так и среду обитания, которая преобразуется этим живым веществом. Тем самым были показаны роль живого вещества в процессе эволюции Земли и неотделимость развития биосферы от геологической истории планеты. Живое вещество активно участвует в круговороте веществ и энергии в земной коре, причем его энергия значительно больше, чем энергия косного вещества. Биосфера, по В.И.Вернадскому, включает в себя следующие элементы: живое вещество, косное вещество (без наличия живых организмов), биогенное, создаваемое и перерабатываемое организмами (газы, каменный уголь, известь, битум и т.д.), биокосное, возникающее при совместной деятельности организмов и абиогенных процессов (вода, почва, кора выветривания; таким образом, почву и осадочные породы можно рассматривать как результат преобразования биокосного вещества), радиоактивное вещество и вещество космического происхождения.

Вернадский предположил, что живое вещество биосферы выполняет и биогеохимические функции жизни, формирующие среду для существования живого. В этом смысле единство состава и функционирования живой природы, независимо от уровня представляющих их структур, - это биогеохимическое единство. Можно считать, что геохимические процессы в биосфере задаются живым веществом и геохимические процессы - это биогеохимические процессы, и в этом состоит биогеохимическое проявление биосферы.

Заметим, что эволюцию Земли и затем образование и развитие биосферы Вернадский объединил через три фактора макроэволюции - космический, геологический и геохимический, которые самым тесным образом связаны с биологической эволюцией, и все они объединяются в энергетических процессах биосферы. Таким образом, можно дать еще одно определение жизни - как могучей геологической силы нашей планеты, формирующей облик Земли и создающей ее в образе живой планеты. Предполагается, что жизнь связана в целом с эволюцией Земли и влиянием на нее живого вещества. Заметим, что только широчайшее разнообразие животных, растений и других форм жизни, возникшее сначала в виде простейших организмов 3-3,5 млрд. лет тому назад, обусловило выполнение всех функций живого вещества.

Если Вернадский исследовал систему всех живых организмов и их взаимодействия, то другой выдающийся ученый, академик Владимир Николаевич Беклемишев (1890-1962) посвятил свои труды изучению системной организации отдельных живых организмов.Как сравнительный анатом, В.Н. Беклемишев был ярчайшим представителем идеалистической морфологии, придающей главное значение плану строения организмов. Конечной целью сравнительной морфологии В.Н. Беклемишев считал построение естественной системы организмов, представляющей собой закон, согласно которому реализуется многообразие органических форм. Морфологические взгляды В.Н. Беклемишева суммированы в фундаментальном руководстве "Основы сравнительной анатомии беспозвоночных". В предисловии к третьему изданию этой книги Беклемишев указывал, что беспозвоночные отличаются от позвоночных в том смысле, что единого плана строения у них не выявлено, не обнаружено сплошных рядов развития гомологичных органов. Поэтому он считал основной задачей сравнительной анатомии беспозвоночных – выявление основных планов строения и их развития, что позволяет рассматривать организм как целое с учетом эволюции.

Многообразие живых существ представляется безграничным и хаотичным, для его описания весьма полезен сравнительно-анатомический метод, который является одним из частных методов систематического описания многообразия органических форм. Сравнительная анатомия не является простым описанием, но в некотором смысле объяснением, т.к. способствует нахождению естественного места для любого объекта (органа или ткани) в линии исторического развития организмов.

Принцип системности в сфере современного биологического познания

Принцип системности, сформировавшийся в сфере биологического познания, предстает ныне в своей универсальности как путь реализации целостного подхода к объекту в условиях учета сложнейшей и многообразной дифференцированности знания об этом объекте. Системный подход в современной науке отражает реальный процесс исторического движения познания от исследования единичных, частных явлений, от фиксации отдельных сторон и свойств объекта к постижению единства многообразия любого целого.

В философском словаре сказано: «Целостность – высшая форма организованности, связности и упорядоченности предмета. Категория целостности выражает качественную автономию, самодостаточность предмета, меру способности предмета к самодвижению и саморазвитию, в этом же аспекте целостность можно понимать как меру противодействия энтропии. Имеются разные уровни проявления целостности: структурная, системная, функциональная, информационная, символическая».

Все эти определения можно применить к живым объектам. Более того, в современных определения живого, системность и целостность указываются как основные признаки живых объектов. Живые организмы обычно характеризуются сложным высокоупорядоченным строением и системной организацией. Уровень их организации и иерархичности значительно выше, чем в неживых объектах. Живые системы характеризуются также и гораздо более высоким уровнем асимметрии и процессами самоупорядочивания в пространстве и времени. Сейчас уже является общепринятым положение, что живые организмы являются открытыми неравновесными системами, и, естественно, поэтому хочется применить к ним те же физические законы, которые используются для объяснения и даже управления физико-химическими процессами в объектах неживой природы. Кое-что в этом направлении удалось сделать, хотя, конечно, построить окончательную физическую модель живого не удалось, но, такое желание у нас еще есть. Отметим, тем не менее, что такой подход очень хорошо вписывается в холистическое восприятие и объяснение мира и позволяет в какой-то мере с общих позиций описывать и живую, и неживую природу и говорить об их единстве.

В конце XX в., когда идеи системности стали общепринятыми, во всяком случае, на словах, стало очевидно, что на деле системное движение переживает глубокий кризис. Ярким примером может служить одна из наиболее быстро развивающихся биологических дисциплин последнего времени - молекулярная биология, которая следует по пути все большего редукционизма.

В качестве противоположной тенденции в биологии можно указать формирующуюся сейчас системную биологию. Эта дисциплина ставит своей целью изучение целостных биологических систем, от клеточного до популяционного уровня. Задачи, которые сейчас пытаются решать в рамках системной биологии - реконструкция генных сетей, метаболических, регуляторных систем клеток, тканей, органов; интеграция информации по структурно-функциональной организации и динамике генных сетей от уровня гена до уровня целостного организма и многие другие.

Экофилософия

Экофилософия — сравнительно новая область философского знания, вызванная к жизни рядом объективных обстоятельств. У истоков экофилософии находятся работы естествоиспытателей XX века — Леруа, В Вернадского, А. Чижевского и других, а сам термин экология был предложен еще в середине XIX века известным германским ученым-биологом Э. Геккелем. С его точки зрения, экология (с гр. — наука о доме, жилище) означает науку, которая изучает взаимоотношения организмов друг с другом и со средой их обитания. В. И. Вернадский (1863—1945) формулирует понимание жизни на Земле как геологическое явление, потому что по силе своего воздействия и по последствиям развитие жизни и создание биосферы оказало значительное влияние на эволюцию нашей планеты. Еще большее воздействие на все процессы, происходящие на планете оказало появление человека и его хозяйственная деятельность, которая, по словам В И. Вернадского, уже в сороковые годы XX века приобрела масштабное, геологическое влияние. Человечество, по Вернадскому, с одной стороны, — геологическая сила, а с другой, — новое состояние биосферы и на определенном этапе она перестает развиваться стихийно, преобразуясь в ноосферу — разумную оболочку планеты. Таким образом, первая группа причин возникновения экофилософии — развитие естественнонаучного знания о планете Земля.

Вторая группа причин, ускорившая становление экофилософии — обострение кризисных явлений в среде обитания — в природных процессах в связи с возмущающим воздействием хозяйственной деятельности людей на все природные процессы, идущие в атмосфере, гидросфере и на земле.

Третьей группой причин являются проблемы будущего земли, это — теоретические разработки, независимых экспертов, собравшихся под эгидой Римского клуба, равно и разработки других ученых, работающих по глобальному моделированию.

В 80-е гг. складывается понимание предмета экофилософии как комплексных социальнофилософских исследований взаимодействия общества и природы. Экология, в узком смысле слова, является наукой, задача которой — определение предельно допустимых границ воздействия промышленной деятельности людей на природу, а значит задачей экофилософии является отыскание таких способов взаимодействия с природными объектами, которые не приносят катострофических последствий для природы, среды обитания, и для человека.

Исследования социологов показывают, что большинство людей на планете, независимо от региона, в котором они живут, рассматривают экологию как науку, призванную создавать экологически чистые продукты питания, не испорченные химией или удобрениями, в крайнем случае, как охрану природы и практически никогда как науку, задачей которой является гармонизация человека и природы. Ученые с удивлением для себя обнаружили, что антинаучное отношение к природе и техноцистское потребительское отношение к ней характерно не только для малообразованных людей, но практически для всех категорий населения. Именно поэтому пропаганда экологических знаний и воспитание подлинной экологической культуры становится одной из самых насущных современных задач.

С 80-х гг. XX века становится все более заметной экологизация всей современной науки. Если в начале своего становления экология как особая область знания исследовала только экологию природы, отношения внутри биомов (животных и растительных организмов, объединенных условиями существования), и объектами ее анализа были — популяции и биологические виды, сообщества, то сейчас объектом ее анализа становятся экосистемы и биоценозы, а затем и вся биосфера Земли в целом Если центральными понятиями в концепции В И. Вернадского было живое вещество, как совокупность организмов, составляющих основу биосферы, которая рассматривалась как явление космическое, то человечество он неразрывно связывал с биосферой, а геологически — с материально-энергетической структурой планеты (питание, дыхание, труд), подчеркивая, что вне природных условий человечество не может существовать.

Продолжая идеи В. И. Вернадского английский геофизик Джеймс Лавлок выдвинул гипотезу существования Земли, которую назвали Гея — гипотеза. С этой точки зрения все сферы Земли, включая биосферу, представляют собой и действуют как единый, внутренне согласованный организм и наблюдаемые в нем динамические процессы обеспечивают планете стабильность и равновесие. Продолжая эту гипотезу ряд философов заявили о том, что ноосфера Земли представляет собой объемную кардиоду и отрицательные эмоции людей влияют на планету угнетающе Анализируя особенности аутоагрессии человека, направленной на самого себя, сторонники этой точки зрения считают, что подобная аутоагрессия характерна для мировой цивилизации XX века и это усугубляет глобальные проблемы, обостряя их характер, делая разрешение насущных задач, связанных с выживанием человечества, весьма проблематичным. Такова точка зрения пессимистов или экоалармистов (с фр. — тревога).

На базе современной экологии закладываются не только основы охраны биосферы, методы ее улучшения и рационального использования. В понятие экофилософское знание в настоящее время входит и обязательное исследование процессов, идущих в обществе, когда оно осуществляет взаимодействие с окружающей его географической, природно-климатической, социальной и культурной средой обитания Особым объектом такого анализа становится исследование влияний антропогенного фактора не только на биосферу, но и на само человечество. В это же время выделяется в самостоятельную область знания и экология человека, предметом анализа, которой является воздействие природной и социокультурной среды на здоровье человека, его генофонд, а также изучение специфики социо-культурной адаптации человека в современном мире. Еще одним направлением экофилософии является экология культуры. Это направление экологического знания определял академик Д. С. Лихачев, который подчеркнул, что необходимость сохранения культурной среды и культурного наследия не менее значима, чем охрана природы. Экология культуры подчеркивает, что социальная память человечества может быть сохранена только в определенной культурной среде и это является непременным условием для становления нравственности людей, их духовной и душевной организации, их стремления к сохранению духовных ценностей, культурных традиций.

Исследователи отмечают, что среди концепций современных социальных экологов можно выделить ряд отличающихся друг от друга направлений, таких как:

Теории биоцентризма, направленные на охранительные концепции дикой природы, на основе чего создаются определенные типы поведения, и предлагается определенный, весьма специфический способ бытия людей;

Концепции консервационализма, направленные на реорганизацию существующих общественных институтов с целью получения от них рациональной и продуктивной деятельности, не нарушающей ни техникой, ни технологией экологически осмысленного природопользования;

Теории экологистов, предлагающие осуществлять взаимодействие общества и природы на основе объективных требований естествознания. Центральным понятием их теорий является биосоциогенез (единство и развитие среды обитания и общества), причём главная задача социальной системы, с их точки зрения, заключается в том, чтобы предотвратить экокатастрофу;

Экологи-экономисты резко выступают против экспотенциального экономического роста и неограниченных возможностей экономического, социального и культурного развития; Выступая сторонниками гармонизации отношений человека и природы, они выдвигают ряд Глобальных моделей Будущего человечества, начиная от концепции нулевого роста и кончая концепциями ресурсо- и энергосберегающих технологий, безотходных производств.

Исследуя проблемы экологии человека, современные экофилософы обращают внимание на то, что проблемы глобалистики возникли не столько от последствий стихийного развивавшегося индустриального общества, сколько от развития христианства, ибо еще в самом начале распространения христианской религии, по мнению французского исследователя Жана Дорста, именно христианство воспитало презрение ко всему, чего не касалась рука человека. Оно создало миф о неисчерпаемости богатств Земли и формировало безграничную веру в человеческий гений и в технологию, которая разрешит все проблемы, стоящие перед человечеством. Аналогичные взгляды, поддерживающие мнение о принципиальной разрешимости всех глобальных проблем современности имеют многие философы, апологеты индустриального и информационного общества — Р. Арон, Дж. Гэлбрайт, Г.-М. Маклюэен, О. Тоффлер и многие другие, принадлежащие к оптимистическому крылу ученых.

Центральной категорией экофилософии является категория жизнь, которая понимается предельно широко, как космическое явление, куда входят биологические, психологические, духовные и душевные характеристики, интуиция и чувствование, благодаря чему снимается граница между миром человека и миром природы. Рационализм и, в особенности, голый рассудок, на протяжении многих столетий разделяли мир природы и человека. Современная экофилософия предполагает радикальную трансформацию в понимании социальных и гносеологических проблем и это обеспечит человечеству отказ от экспансии на природу, позволит создать альтернативную технику и принципиально новую технологию, сформировать альтернативную культуру, систему ценностей, противоположную ныне существующей, связанной с эгоизмом, погоней за прибылью, борьбой за власть, эгоцентризмом и агрессивностью. Практически все ныне существующие критические движения в той или иной мере примыкают к экофилософии и пропагандируют принципы биосферной концепции культуры.

Биосферная концепция культуры развивалась под непосредственным влиянием работ не только В. И. Вернадского, но и других русских ученых — А. Л. Чижевского. К. Э. Циолковского, говоривших о нерасторжимой связи между историей человечества, космическими процессами и геополитическими явлениями, происходящими на планете. Долгие годы работы по философии К. Э. Циолковского (1857—1935) замалчивались в связи с тем, что ученый был не только идеалистом, но и приверженцем элитарной концепции власти. Истина состоит в том, чтобы самая лучшая часть человечества управляла Землей — писал Циолковский. Будучи продолжателем идей русского космизма, он рассматривал жизнь как явление космическое, считая, что атом, как определенная субстанция, и как бессмертное элементарное существо свободно переносится в разные концы Вселенной, на основе чего возникает "космическая этика" или "круговая порука нравственных существ". Ученый считал, что жизнь на Земле имеет только первые, сравнительно неразвитые формы жизни и что ей предстоит еще большая эволюция и трансформация.

Большое значение для понимания нового отношения к человеку и жизни на планете оказали экспедиционные труды по антропологии и главная книга Пьера Тейяра де Шapдена (1881—1955) "Феномен человека", в которой он рассматривает человека и его культуру в соотнесении со Вселенной, подчеркивая, что все в мире подчиняется универсальной эволюции и космогенезу. Деятельность человека и его духовность добавляют к материальным оболочкам Земли еще и оболочку духовности, названную Ноосферой или сферой разума. С его точки зрения, культура человечества является не искусственным образованием, а необходимым этапом в развитии космоса. Он выдвигает любовь как средство создания новой культуры, свободной от абсолютного индивидуализма Запада Человек, по мнению Тейяра де Шардена, является определенным итогом эволюции космического целого и его духовность и весь его сложный мир сознания представляют один из этапов эволюции Вселенной, состоящей из преджизни, жизни, мысли и сверхжизни. Человек появляется на этапе Омега, являющейся регулятором Вселенной, ее концом и началом. П. Тейяр де Шарден считал, что современное человечество достаточно разумно для того, чтобы понять, что в единстве науки и религии возможно отыскать пути для решения проблем современного человечества. Творческая эволюция современного человека происходит на основе духовности и любви с помощью энергии, идущей от бога и это создает возможности совершенствования человека и его взаимоотношении с природой.

Альберт Швейцер (1875—1965) создает этическую концепцию благоговения перед жизнью. Он резко критикует европейскую философию за иссушающий рационализм и утрату творческих ценностей культуры. Материальное производство не может быть выше духовного, утверждает ученый, и доказывает, тго фабричный труд и конвейер не сделали людей ни богаче, ни счастливее Европейский человек становится все более одиноким и несчастным, хотя его уверяют в прогрессивном развитии общества. Современный мир испытывает острый упадок культуры, поскольку она теряет этическое. Содержание, ее губит национализм и неблагородный, доведенный до абсурда, патриотизм. Второй причиной упадка культуры Швейцер считает утрату мировоззрения, что ставит общество уже на грань патологических изменений.

Созданная им этическая концепция благоговения перед жизнью утверждает, что добро - это сохранение и развитие жизни, а зло — унижение и уничтожение ее. Для реализации этого этического требования не нужны какие-то особые нормы и правила. Личные качества человека, его - жизненные обстоятельства по-разному могут способствовать реализации требования защиты живого, но представление о зле напоминает, что уничтожение и принижение жизни всегда есть зло По мнению Швейцера, этика благоговения перед жизнью может быть реализована только в личностном, индивидуальном выборе, потому что. с его точки зрения, нравственный выбор и нравственные поступки связаны только с самим человеком и не могут диктоваться со стороны общества, иначе придется оплачивать так называемое общее благо. Ценой счастья людей и в истории человечества тому множество примеров. Этика жизни ввиду этого всегда должна быть наготове, чтобы не дать обществу выступить в качестве нравственного воспитателя человека Он считает, что "гибель культуры происходит вследствие того, что создание этики перепоручили государству". В современном мире пока нет путей для расширения этики личности до этики общества, однако трансформация этики общества в этику, как показывает европейская культура личности, крайне нежелательна — этот путь приводит к гибели и общество и человека. Для того, чтобы не погибла современная цивилизация, утверждал А. Швейцер, необходимо соединение ее основ с моралью вообще, и в первую очередь, с принципом благоговения перед жизнью, что является не только испытанием для каждого отдельного человека, испытанием для каждого общества, эта испытание для самой жизни на всей Земле.

Этические проблемы в рамках сохранения жизни на планете были подняты и в работах Римского клуба, во главе которого стоял итальянский бизнесмен и ученый Аурелио Печчеи (1908—1984). Разработка идей социального глобализма в работах этого клуба была неразрывно связана с новым гуманизмом, основой которого они называли признание феномена жизни как высшей ценности. Римский клуб признает высшей ценностью саму жизнь в ее единстве, богатстве и многообразии. Выдвигая императивы выживания человечества и его целостности, они называют приоритетными ценностями — сотрудничество и кооперативность людей, взаимную помощь, социально-экономическое развитие, искоренение нищеты и человеческих страданий, инновативность, творчество, ответственность и оптимизм. Вся мощь современного научно-технического прогресса должна сдерживаться таким явлением как мораль, которая способна внести существенные самоограничения в современную практику жизни. С точки зрения Римского клуба, целостность новой морали придают сам человек, культура общества и ценности культуры Центром этических представлений они называют Природу, Человека, Общество, Технику, а главной основой бытия — Природу.

Важнейшая задача современного человечества — культурная эволюция, которая предполагает развитие человеческих качеств, обеспечивающих процесс самоактуализации человечества.

Новый гуманизм

Новый гуманизм, предложенный А. Печчеи, предполагает развитое чувство глобальности, любовь к справедливости и нетерпимость к насилию, — обращенность к внутреннему миру человека, его духовно-душевной культуре.

Основой и началом нового бытия человечества экофилософы считают формирование экологической культуры у всех людей, что обеспечит оптимизацию взаимодействия природных и социальных, естественных и искусственных процессов. Это предполагает, что человечество уже понимает равноправность двух систем: природной и искусственной, без которых существование человечества невозможно.

Современное человечество призвано гармонизировать все традиционные виды взаимодействия человека с природой: использование ее природных богатств (природопользование), охрану природы как естественной среды обитания человека; разумное регулирование природных процессов, в первую очередь, их восстановление, сохранение я улучшение

В конце XX века стала очевидной утопичность взглядов тех философов, которые призывали к возвращению в природу, к уничтожению техники и техногенной культуры, к возвращению человека- в "естественное" состояние, с его простыми формами жизни. Социокультурные процессы современности и, в особенности, неконтролируемое техногенное вмешательство человека в биосферные процессы показали, что для сохранения планеты. Земля необходимо совместное природное и искусственное развитие на основе принципов коэволюции. Академик Н. Моисеев подчеркивает, что это означает "целенаправленное и согласованное развитие биосферы и общества, а ее разрушение эквивалентно гибели цивилизации". В работе "Восхождение к разуму" (1993 г) он подчеркивает, что человек — часть природы, но природа для него не соперник, не раб и не конкурент. Экологической культуре нет альтернативы, если человечество хочет выжить, поэтому уже в настоящее время оно должно отказаться от гордыни и мифов XX века. противопоставлявших природу и человека, а также народы и государства друг другу Необходимо восстановить нравственные ориентиры, ослабить тоталитаризм и абсолютизацию власти и сформировать глобальный интеллект, тот коллективный разум, который одухотворенный любовью к жизни, живому, к каждому человеку, поможет выйти человечеству из тупиков техногенной культуры.

Сторонники биосферной концепции культуры создали свою классификацию культур человечества. По их мнению, на ранних этапах существования человечество имело разные модификации биогенной культуры, подчиняясь всем ее законам. Затем возникает, вначале преимущественно в Европе, техногенная культура, которая создала огромную искусственную среду, опираясь на лозунг "господства над природой" Современное человечество переходит к ноогенной культуре, предполагающей бытие людей, определяемое экологическими законами К. Лоренц в работе "По ту сторону зеркала" пишет, что основанием биосферной концепции культуры является понимание того, что культуры — естественные структуры, развившиеся естественным путем, они созданы в ходе борьбы за выживание и в настоящее время на планете насчитывается до трех тысяч разных культур, конкурирующих за экониши в биосфере Развитие человечества ведет к интеграции разных культур и, видимо, недалеко то время, когда на месте множества культур сформируется единая глобальнотехнологическая культура (глобалтех). которую отличает высокая степень свободы во всех областях, превосходство перед другими культурами, с точки зрения знаний и их реализации, с точки зрения ценностей, культурных образцов и норм. А главное, именно культура глобалтеха обладает безусловным приоритетом при передаче ее эталонов, называемых мемы, темы, сцены и грезы. Если определять каждую культуру как особую форму приспособления сообщества к окружающей среде, то современный глобалтех является уникальной попыткой такого приспособления и приобретения энергетических преимуществ перед другими существующими сейчас культурами. С точки зрения К. Лоренца, техническая цивилизация гибельна в своей основе, она загоняет человечество в тупик, на ее место приходит новая культура, основанная на создании общепланетарного информационного пространства. Это означает: "экофильное", нравственное отношение к природе, связанное с обузданием научно-технического и технологического бума; развитие экономики, базирующееся не на погоне за прибылью, а удовлетворяющее новые потребности людей. Культуры Запада и Востока, Севера и Юга при этом не должны противостоять друг другу, а дополнять и утверждать новый тип цивилизации, связывающий через разные формы общения не только всех живущих на Земле людей с живой и неживой природой, но и со всем Космосом. Началом изменения человечества является сам человек, а развитие и самосовершенствование всех его качеств и способностей — гарант выживания человечества.

Попытки решать экологические проблемы на основе суженных подходов, разрабатывать экологические программы на локальном, а не на макроуровне, не всегда эффективны. В связи с этим нужна и другая иерархия, последовательность в решении экологических проблем. Целесообразна следующая приоритетность в экологизации экономики и решении экологических проблем:

альтернативные варианты решения экологических проблем (структурная перестройка экономики, изменение экспортной политики, конверсия);

развитие малоотходных и ресурсосберегающих технологий, технологические изменения;

прямые природоохранные мероприятия (строительство различного рода очистных сооружений, фильтров, создание охраняемых территорий, рекультивация и пр.).

Перечисленные направления являются основными в решении проблем экологизации экономического развития, формирования устойчивого типа экономического роста.

В первую очередь необходимо реализовать альтернативные варианты решения экологических проблем, т. е. варианты, непосредственно не связанные с природоэксплуатирующей и природоохранной деятельностью. Непосредственно прямые природоохранные мероприятия, меры по охране окружающей среды должны реализовываться лишь при невозможности решения экологических проблем при данном технологическом уровне на основе альтернативных вариантов или малоотходных и безотходных технологий.

Для осуществления позитивных структурных изменений в экономике необходима разработка эффективной структурной политики. Это система целенаправленно осуществляемых мер по формированию, поддержанию и изменению пропорций в экономике для более эффективного использования всех видов ресурсов и более полного удовлетворения общественных потребностей. К средствам реализации структурной политики относятся инвестиционная политика, система рыночных стимулов (налоги, кредиты, субсидии и пр.), правовое регулирование и т.д. Речь идет о глобальном перераспределении трудовых, материальных, финансовых ресурсов в народном хозяйстве в пользу ресурсосберегающих, технологически передовых отраслей и видов деятельности.

Экологические аспекты структурной перестройки народного хозяйства

Рассмотрим более подробно экологические аспекты структурной перестройки народного хозяйства. Всю экономику можно представить в виде своеобразной пирамиды, разделенной на слои в соответствии с технологическими стадиями продвижения первичного сырья и переработки его в конечные продукты, т.е. слои можно представить и как этапы, стадии в природно-продуктовой вертикали. По мере удаления от основания пирамида сужается, доля отраслей более высокого уровня в валовом национальном продукте уменьшается.

В основании пирамиды находятся природоэксплуатирующие отрасли. Это нижний структурный слой или так называемая первичная экономика. Здесь находятся четыре сектора народного хозяйства: горнодобывающее производство (в том числе добыча всех энергоресурсов), сельское хозяйство, лесная промышленность и рыбное хозяйство.

Во второй слой входят отрасли, обеспечивающие первоначальную переработку природного сырья – производство металла, электроэнергии, простейшая деревообработка и т.д. В агрегированном виде сюда можно отнести отрасли черной металлургии, производящие чугун и сталь. В агропромышленном комплексе – это отрасли, перерабатывающие сельскохозяйственное сырье, консервная, мясная, мукомольная промышленность, виноделие и пр.

В третьем слое этой пирамиды идет дальнейшее углубление обработки продукции, вторичная переработка природного сырья. В металлургии на этих этапах природно-продуктовой цепочки происходят прокат, литье. В агропромышленном комплексе – углубление переработки продукции, получение новых товаров, связанное с кондитерской, швейной, обувной промышленностью.

В четвертом и более высоких слоях, на дальнейших этапах природно-продуктовой вертикали, появляется машиностроение, производство сложных товаров и услуг.

На нижних слоях пирамиды важную роль играют природные ресурсы, первичное сырье и труд относительно низкой квалификации. По мере подъема по слоям, удлинения природно-продуктовых вертикалей эти факторы производства играют все меньшую роль, на первый план начинают выступать высококвалифицированный труд, научные и технические достижения, высокие технологии, информация. Информация становится решающим фактором для верхних структурных слоев. В современной экономике на самом верху пирамиды находится производство информации, патентов, лицензий, проектов, всевозможных научных услуг, программного продукта, вообще любых интеллектуальных продуктов, включая управление предприятиями.

Очевидно, что чем уже основание пирамиды – экономики и шире ее вершина, тем лучше. Это означает, что при меньших затратах всех видов ресурсов в нижних слоях, на начальных этапах природно-продуктовой вертикали, происходит увеличение производства товаров и услуг в верхних слоях экономики. Процесс сужения основания пирамиды при расширении ее вершины и есть процесс экологизации экономики, когда происходит уменьшение нагрузки на окружающую среду при увеличении обеспеченности высококачественными товарами и услугами. Структура народного хозяйства с большим удельным весом первичной экономики в виде классической пирамиды с мощным основанием называется индустриальной структурой. Экономика с высоким уровнем развития более высоких слоев и с относительно небольшим основанием (перевернутая пирамида) имеет постиндустриальную структуру.

Изменение экспортной политики. К альтернативным вариантам решения экологических проблем нужно отнести и изменение экспортной политики. В настоящее время неблагоприятное состояние окружающей среды существенно усугубляется природоемкой, природоразрушающей экспортной политикой.

Конверсия. Существенную роль в совершенствовании природопользования может сыграть перепрофилирование предприятий оборонного комплекса на экологические нужды.

Следующее направление экологизации экономического развития состоит в широком развитии малоотходных и ресурсосберегающих технологий. Цель развития малоотходных и ресурсосберегающих технологий – создание замкнутых технологических циклов с полным использованием поступающего сырья и отходов.

Традиционным способом охраны окружающей среды являются прямые природоохранные мероприятия. Они стали практически первым ответом на деградацию природы в результате техногенного развития экономики. В настоящее время этим мероприятиям уделяется основное внимание в различных программах и планах по охране окружающей среды практически во всем мире. Но, как уже отмечалось, все это попытки бороться со следствиями техногенного развития, а нужно ликвидировать причины.

При таком подходе во многом теряет смысл и вопрос о величине требуемых инвестиций на охрану природы. Инвестируя ресурсосберегающую структурную перестройку экономики, добиваясь ее экологизации, устойчивости и сокращения природоемкости, тем самым мы минимизируем затраты на ликвидацию негативных экологических последствий техногенного экономического развития.

Производится реконструкция социальной и духовной сущности понятия «экологический императив», подчеркивается его актуальность и важность в рамках развития современного социума

Вступив в XXI век, человечество столкнулось с целым рядом сложных проблем, обусловленных, с одной стороны, противоречиями между обществом и природой, с другой - политическими, экономическими, культурными противоречиями между экономически развитыми и отсталыми странами мира. Пришло время для понимания того, что природу, человеческое общество и научную мысль следует рассматривать в их нерасторжимой целостности и единстве. Это обусловлено, прежде всего, тем, что новые реалии нашей действительности начинают приходить во всё большее противоречие с принятыми ранее воззрениями. В результате уже сегодня вызревают радикальные смены одних образов другими, как в отдельных областях познавательной деятельности, так и на уровне научной картины мира. Одним из таких понятий, требующим современного осмысления, является категория «экологический императив».

Осознание сущностных основ экологического императива, безусловно, важный момент на пути развития социума в единую гармоничную систему, «пропитанную» софийным началом. Однако прежде чем ответить на вопросы: что собой представляет экологический императив, в чём его сущность и содержание, необходимо остановиться на общесистемных условиях и принципах «устойчивого развития» как глобально-управляемого развития всего мирового сообщества с целью сохранения биосферы и существования человечества. Устойчивым может быть только мировое сообщество в целом, ибо биосфера и ноосфера - единый организм планеты Земля. Всемирный Саммит в Йоханнесбурге (2002 г.) засвидетельствовал тот факт, что, несмотря на целый ряд программ, утверждённых в Рио-де-Жанейро в 1992 г., общество продолжает двигаться по сценарию неустойчивого развития. Данное обстоятельство косвенно подтверждает, что уровень понимания главных трудностей во взаимоотношении человека и Природы далёк от идеала. Представление об универсальности рекомендаций, решающих пусть важные, но частные экономические вопросы, демонстрирует интеллектуальную ущербность и нравственную несостоятельность современного общества, подтверждает факт отсутствия института, позволяющего формировать адекватное понимание ситуации и общую свободу действий (волю), направлять усилия человека на достижение общей цели. К сожалению, люди в массе своей ещё до сих пор не осознают происходящего и живут в оковах собственного локального эгоизма.

И всё же прогресс в развитии ситуации неоспорим: общая приверженность мирового сообщества идее устойчивого развития, ее подтверждение в «Повестке дня на XXI век» и других документах ООН обязывает все страны взять на себя «коллективную ответственность за усиление и упрочение взаимосвязанных и поддерживающих друг друга основ устойчивого развития - экономического развития, социального развития и охраны окружающей среды - на местном, национальном, региональном и глобальном уровнях». Каждой стране при этом предстоит соблюдать целый ряд принципов, реализовывать определенные императивы и учитывать индикаторы, установленные ООН по характеристикам социальной сферы, экономики, экологии в их взаимодействии.

Как показывает опыт, ключевое значение в выработке и осуществлении подобных стратегий имеют фундаментальные устои общества и государства, создающие принципиальные рамки мировоззренческого, идеологического, политического, социально-экономического характера для всех аспектов существования и устойчивого развития человека, семьи, общества и государства, или внутренние общесистемные условия. Среди них доминирующую роль в создании будущей социально-политической системы, нового экономического уклада, утверждении ценностей и принципов устойчивого развития играют нравственные императивы, в числе которых важное место занимает экологический императив.

Сегодня экологический императив представляет собой фундаментальную составляющую устойчивого развития в триаде «общество - человек - окружающая среда», концентрируя все системные характеристики экологического компонента в целом, согласовывая экологические цели с общей стратегией социально-экономического развития. И если первоначально данное понятие в своей категоричной форме выступало, как «система ограничений, нарушение которых может явиться необратимыми последствиями дтя дальнейшего существования как человека, так и всего окружающего мира», то в настоящее время, последовательно трансформируясь, «экологический императив» стал включать в себя более частные требования. Среди которых в рамках указанной стратегии «sustainable development» необходимо выделить следующие:

в центре внимания должен находиться человек, который имеет право на здоровую и плодотворную жизнь в гармонии с природой;

обеспечение равенства возможностей развития и сохранения окружающей среды как для нынешнего, так и для будущих поколений;

охрана окружающей среды должна стать неотъемлемой частью общего социально-экономического процесса и не может рассматриваться в отрыве от него;

в отличие от сложившейся практики охраны природы акцент следует перенести на осуществление мер по экологизации хозяйственной деятельности, в первую очередь, на устранение причин отрицательных техногенных воздействий, а не их последствий;

социально-экономическое развитие следует направить на улучшение качества жизни людей в допустимых пределах хозяйственной емкости экосистем;

экологизация сознания и мировоззрения человека, системы воспитания и образования.

Эти требования в основе своей выражают сущность экологического императива, неразрывную и органическую взаимосвязь социальных, экологических и экономических целей устойчивого развития, на том уровне понимания, который готово принять современное общество.

Важно при этом помнить, что содержание и наполнение экологического императива в зависимости от времени и достижения поставленных целей изменяются, причем в сторону трансформации экономико-экологических отношений (с предпочтением экономических целей) в эколого-экономические (с предпочтением экологических целей), а затем и социально-экологические отношения природопользования (с предпочтением социальных и экологических целей). Новое мировоззрение человечества может быть сформировано с учетом того обстоятельства, что один вид живого принимает на себя всю ответственность за соблюдение «правил безопасности на планете», за сохранение устойчивого равновесия энергетических и материальных потоков.

Однако реализация данных законов зависит прежде всего от воли человека! Вот почему использование термина, аналогичного кантовскому категорическому императиву, совершенно не случайно. Данное обстоятельство приобретает особый акцент на фоне «загрязнения» природы самого человека, его тела, души и духа, обусловленных совокупностью объективных и субъективных причин, наличием пороков, которые накапливались на протяжении многих десятилетий века предшествующего, в эпоху, которая, говоря словами С. Л. Франка, была эпохой «...глубочайшего безверия, скепсиса, духовной разочарованности и охлажденности». Ведь духовность - это не только определение высшего уровня освоения человеком своего мира, отношения к нему - природе, обществу, другим людям, к самому себе, а проблема выхода человека за рамки узко-эмпирического бытия, преодоления себя «вчерашнего» в процессе обновления и совершенствования, «восхождения» личности к своим идеалам, ценностям и реализации их в своём жизненном пути.

Поэтому устойчивое развитие общества немыслимо без совершенствования человека, то есть его внутреннего возрастания по меркам высшего идеала - это тоже составляющая экологического императива. Как справедливо писал А. И. Солженицын: «сейчас мы стоим на пороге, когда мир подошёл, если не к гибели, то к повороту истории, по значению равному повороту от средних веков к Возрождению, который потребует от нас духовной вспышки, подъема на новую высоту обзора, на новый уровень жизни, где не будет, как в средние века, предана проклятью наша физическая природа, но и тем более не будет, как в Новейшее время, растоптана наша духовная жизнь. Этот подъем подобен восхождению на следующую антропологическую ступень. И ни у кого на Земле не осталось другого выхода, как - вверх». Вот почему возникла потребность пересмотра основополагающих принципов современной науки, усвоение новой сущности категорий, которыми она оперирует. Наука о природе должна стать наукой о человеке и наоборот, наука о человеке должна стать наукой о природе, наполнив последнюю духовно-нравственным содержанием.

Экологический императив и личная ответственность за свою судьбу ставят безусловное требование перед современным человеком познать самого себя, познать социальную и природную среду, в которой он живет, чтобы уяснить возможности реализации своих природных данных, своего единственного и неповторимого сочетания врожденных качеств со средой жизни. Можно с уверенностью сказать, что только через подобное понимание и нравственное созидание себя как естественного природного звена в эволюции системы человек — природа - общество возможно возрождение человека и создание новой культуры.

В заключение следует указать на то обстоятельство, что именно в грядущем XXI веке должны начать действовать указанные запреты и законы, чтобы уже в ближайшей перспективе нашли своё воплощение идеи устойчивости, или стабильного социально-экономического развития, не разрушающего природной среды и ориентированного на нужды нынешнего и будущих поколений.

Шпаргалки по философии науки. Общие проблемы философии часть 1

2015-04-23T07:01:15Z

Философия и наука. Предмет философии науки.

Анализ взаимосвязи философии и частных наук показывает, что никакая сфера человеческого духа, и философия в том числе, не может вобрать в себя всю совокупность специально-научных знаний о мироздании. Философ не может и не должен подменять собой работу медика, биолога, математика, физика и т.п. Многолетний спор Ф и Н о том, в чем больше нуждается о-во – в Ф или Н, какова их взаимосвязь породил мн- во точек зрения и интерпретаций этой проблемы.

1.Спец. науки служат отдельным потребностям об-ва: технике, экономике, обучению. Они изучают свой фрагмент бытия, ограничиваются отдельными частями мира. Ф же интересует мир в целом, она задумывается о всеохватывающем единстве всего сущего, ищет ответ на ?: «что есть сущее, поскольку оно есть», т.е Ф это наука о первоначалах и первопричинах.

2. Свои выводы Н формулирует в теориях, законах и формулах, вынося за скобки отношение ученого к изучаемым явлениям. Мир глазами ф-фа это многообразие взаимодействий, в котором переплетены причина и следствие. Ф-ий разум должен определить свое отношение к миру. основной ? Ф формулируется как ? об отношении мышления к бытию (чел-ка к миру).

3. Ни один из узких специалистов в процессе научно-исслед-ой д-ти не задается ? как возникла его дисциплина, в чем ее собственная специфика и отличие от прочих. Ф же всегда стремилась выяснить исходные предпосылки всякого знания, в том числе и собственно ф-го.

4. Н - это форма общественного сознания, направленная на предметное постижение мира, выявление закономерностей и получение нов. знания. Цель Н - описание, объяснение и предсказание процессов и явлений действительности на основе открываемых ею законов. Ф основывается на теоретико-рефлексивном и духовно-практическом отношении субъекта к объекту. Она оказывает активное воздействие на бытие посредством формирования новых идеалов, норм и культурных ценностей. Главные тенденции развития философии связаны с осмыслением таких проблем, как мир и место в нем человека, судьбы современной цивилизации, единство и многообразие культур, природа человеческого познания, бытие и язык и др.

Специфика понятийного аппарата Ф и Н

1.в Ф важен не только достигнутый рез-т, но и путь к этому р-ту. Т. к. путь (т.е. процесс постижения последнего) и является специфическим способом обоснования результата. Н реализует строгую форму организованности, Ф же всякий раз сталкивается с выстраиванием множества вариантов обоснований и опровержений. В ней нет таких истин, которые не вызывали бы возражений

2. В Н по традиции принимается прогрессивное постепенное движение вперед, т. е. развитие на основе накопления уже полученных результатов. Ф применяет свой особый метод рефлексий-методоборачивания на себя. Это движение, предполагающее возвращение к исходным предпосылкам и обогащение новым содержанием.

3.В соотношении Н и Ф очевидны различия в понятийном аппарате. Язык Ф отличается от языка науки с его четкой фиксацией термина и предмета Ф язык- это язык категорий, предельно широких понятий, обладающих статусом всеобщности и необходимости.

4. Усли конкретно-науч. дисц-ны могут развиваться, не учитывая опыт других форм обществ. сознания, то Ф опирается на совокупный опыт дух-го разв-ия чел-ва, всех форм общ-го сознания:Н, ис-ва, религии, права.

5 В Н ценностно-человеческий аспект отнесен навторой план, в Ф наоборот.Протагор «человек-есть мера всех вещей»

6.В Ф ярко выражен национальный элемент. Есть русская философия, немецкая ф. Однако нет ни русской, ни немецкой химии, физики, математики

О статусе научности Ф

1.Н-ое знание претендует на адекватное отражение действительности и выступает от имени истины. Н-ое знание обладает объективностью и универсальностью и претендует на общезначимость.

2. Все н-ые знания должны отвечать определенным стандартам. Во всем реальном массиве законов, теорий и концепций существует закон достаточного основания. Согласно ему ни одно положение не может считаться истинным. если оно не имеет достаточного основания. Этот закон достаточного основания является логическим критерием отличия знания от незнания.

3. Н видит реальность как совокупность причинно обусловленных естественных событий, охватываемых закономерностью. Н ратует за естественный порядок, который может быть выражен законами естественных наук. Ф-ие теории нельзя проверить при помощи опыта или эксперимента они исключительно зависимы от личности мыслителя.

Если проводить соотношение Н и Ф, имея в виду структурные параметры, в частности то, что Н включает в свою структуру субъект, объект, средства познания и прогнозируемые результаты то такая структурность не чужда и философии. Но Ф обогащает, данную структурность возможностью выхода за пределы частных проблем, ее субъект одарен возможностью устремляться в сферы трансцендентного. Средства, представленные категориальным аппаратом философии обладают статусом всеобщности и необходимости. Результат включает в себя рефлексию не только по поводу достижения отдельной, частной проблемы, но одновременно и по поводу его значимости для общества

В ответ на потребность осмыслить статус и социокультурные функции науки в условиях НТР возникла новая молодая дисциплина философия науки, которая заявила о себе лишь во второй половине XX в. позитивистов. Предметом философии науки являются общие закономерности и тенденции научного познания как особой деятельности по производству научных знаний, взятых в их историческом развитии и рассматриваемых в исторически изменяющемся социокультурном контексте.

Философия науки имеет статус исторического социокультурного знания, независимо от того, ориентирована она на изучение естествознания или социально-гуманитарной тематики. Философа науки интересуют модели развития науки, «алгоритм открытия», методы исследования. Философия науки, понятая как рефлексия над наукой, выявляет основные особенности и закономерности ее развития, расширяет границы рациональности.

Аналитическая философия науки

Причины возникновения АФ

АФ – это философствование посредством детального анализа используемой логики и языка. Логика и язык выдвигаются на самый передний план. Основанием этого являются

1.трудности, с которыми имели дело математики в начале XX века. В науке образцом строгости всегда считалась математика. Но довольно неожиданно математики стали все чаще встречаться с различного рода парадоксами, противоречиями. Простыми средствами с этими затруднениями не удавалось справиться. В силу этого крепло убеждение, что корни затруднений скрыты в основаниях математики. Но что входит в основания математики? Логика и некоторый искусственный язык, а также Ф. Глубокие специалисты в области математики и логики, такие как немец Готтлоб Фреге и англичанин Бертран Рассел, пришли к выводу, что прежняя Ф устарела, в ней не меньше путаницы, чем в математике.

2. аналитизм возник как реакция на засилье идеализма в английских университетах начала XX века. Для анг. ф-ов всегда был характерен эмпиризм и сенсуализм, конкретность, антисхоластичность. Было признано, что идеализм несостоятелен. Ясность Ф связывалась с языком, а не с тем, что творится в голове, что сугубо индивидуально и непроверяемо. Джон Мур и Людвиг Витгенштейн были теми, кто поставили в центр ф-го анализа не искусственные языки математики и логики, а естественный язык.

Основатели движения: Фреге, Рассел, Мур.

Идеи:

-Фреге и Рассел считали, что здравая Ф является логикой, ибо она начинается с
объяснения предложений, того, что может быть истинным или ложным, а это — задача логики.

-Логика занимается высказываниями, предложениями, состоящими из слов, т.е. она имеет языковой характер. Первые ф-ие ?: что есть слово? что есть предложение?

- По Фреге, собственное имя обладает значением и смыслом. Два выражения могут иметь одно и то же значение, но разный смысл. Часть логической путаницы заключается в отождествлении значения имени и его смысла.

-Редукция, сведение к предельным элементам реальности позволяет избежать ложных представлений (по Расселу). Предметное содержание следует сводить к изначальным сущностям,
неопределимым в терминах.

-Мур выступал в защиту здравого смысла в Ф

-Мур предлагал неясные, спорные суждения переформулировать в более ясные.
Основные положения АФ

1.Язык- граница мышления и действия. Язык дает полнейшую информацию о мышлении и действии. 2. Язык имеет логическую форму.3.Значение слова есть факт, который оно обозначает (ранний Витгенштейн). 4.Значение слова есть его употребление в языковой игре и практической деятельности (поздний Витгенштейн). 5. Истинность синтетических предложений проверяется их сопоставлением с фактами (тезис неопозитивизма). 6.Истинность синтетических предложений нельзя подтвердить окончательно, но можно проверить неистинность синтетических предложений (принцип фальсификации). 7. Теория имеет гипотетико-дедуктивную структуру. 8. В процессе роста научного знания происходят научные революции. 9. Добро-это эмоция (тезис неопозитивистов). 10. Добро это предложение, жизненность которого определяется последствиями его применения (тезис неопозитивистов). 11. Ф не является наукой (тезис неопозитивистов). 12.Ф научна (тезис постпозитивистов). 12.Ф — это прояснение содержания языковой деятельности человека.

Феноменологическая философия науки.

Феноменология - философское течение, главным направлением которого является: -стремление освободить философское сознание от натурфилософских установок;
 -достигнуть в области философского анализа рефлексии сознания о своих актах и о данном в них содержании;
 -выявить предельные параметры познания, изначальные основы познавательной деятельности.

Основатель современной феноменологии немецкий философ Эдмунд Гуссерль.
 До него феноменология понималась в качестве описательного исследования,
 которое должно предшествовать всякому объяснению интересующего явления, 
постигаемое в чувственном опыте.

     Для Гуссерля - феноменология - это, прежде всего выяснение смыслового пространства сознания,
 выявление тех инвариантных (низменных) характеристик,
 которые делают возможным восприятие объекта познания, а феномен - возникающие в сознании смыслы предметов.

Феноменология ориентирует познание на: непосредственный опыт сознания;- созерцание феноменов как очевидных данностей. Посредством редукции (переход от феноменов к структурам «чистого сознания»). Гуссерль последовательно «выносит за скобки» все данные опыта, суждения, оценки, пока сущность не станет «чистой» и интуитивно осознаваемой, а сознание будет мыслить логически.

Феноменологический метод

Соотносительность субъекта и объекта. Гуссерль недоволен жестким (как, например, у Канта) противопоставлением субъекта объекту. При таком противопоставлении преувеличивают либо значение субъекта (что приводит к субъективизму), либо объекта (что приводит к натурализму). Правильная точка зрения состоит в том, что в явлениях сознания субъект и объект даны в их соотносительности.

Эпохе, феноменологическая редукция, интенция. Внешний для человека предмет дается ему в ощущениях, восприятиях, созерцаниях. Но этим познание не закончено, а только начинается. Теперь наступает черед специальной работы сознания. Не навсегда, а на время надо внешний мир «заключить скобки», воздержаться от поспешных суждений о нем (такое воздержание со времен древних греков называется эпохе).

На время анализа внешний мир «замкнут», сведен (редуцирован) к явлениям сознания. При этом нельзя забывать, что в стратегическом смысле сознание всегда ориентировано, направлено на предмет Это и означает, что сознание интенсионально, т.е. направлено на предмет.

Идентирование. Эйдос. Интуиция. Рассмотрим феноменологический метод на конкретном примере. Как воспринять и осмыслить, что такое яблоня? Человек рассматривает конкретную яблоню синтезирует получаемые от нее восприятия. Человек имеет дело с восприятиями от одной и той же яблони, поэтому синтезирование выступает как идентирование. т.е. «схватывание» одинакового. Так субъект формирует представление «об этой яблоне».

Но как составить себе идею (по Гуссерлю, эйдос) о яблоне вообще? Эйдос- это идея, не потерявшая своей конкретности, образности. На пути к эйдосу «яблоня» субъект представляет себе различные яблони, в том числе и такие ее свойства, которые присуши всякой яблоне. В результате достигается эйдетическое описание. Оно формируется в сознании, без какого-либо вмешательства предмета.

Акту переживания соответствует высказывание. Динамике переживаний соответствует динамика высказываний. Все дело в том, чтобы высказывание обладало подлинным значением. Есть слова и выражения, которые всего лишь указывают на нечто, это бедные знаки. И есть высказывания подлинные, полновесные знаки, в которых человек выражает свое отношение к происходящему, делая себя ответственным за происходящее.

Феноменолог стремится сохранить и приумножить полноту бытия, которая реализуется в динамике созерцаний, переживаний, их смыслов (эйдосов), высказываний. Переход от созерцания отдельных предметов к их смыслу совершается благодаря интуиции.

Феноменолог берет предмет созерцания «в скобки», затем он обогащает созерцание смыслами и только после этого полученный эйдос возвращается предмету, что и означает сохранить полноту жизненного мира.

Основные положения феноменологии

-Начиная философствование, на время анализа самого сознания абстрагируйтесь от внешнего мир

-Обогатите материал созерцания своим воображением (представьте себе то, что вы анализируете )

-Воображение приводит к эидосу, который обозначьте высказыванием.

-На основе полученных эйдосов и высказываний интерпретируйте содержание предмета анализа.

-Избегайте всякого обеднения жизненного мира человека.(Канке)

Постмодернистская философия науки. Работа Лиотара «Состояние постмодернизма»

Слово "постмодерн" означает после модерна. Французское слово "модерн" означает современный. Постмодерн - это прежде всего философия, которая направлена против философии Нового времени. Постмодернисты готовы к самым резким выводам. Они стремятся расшатать все то, что сжимает человека в "объятиях тоталитаризма": жесткие логические схематики, всяческий поиск устойчивого, властные структуры, в том числе науку и технику, поиск единообразия, насаждение необоснованных ценностей.

Этого можно достичь в определенном варианте лингвистической философии. Снова в центр философствования ставится язык, но не столько речь, сколько письмо, письменный текст. Письмо открыто для самых различных его интерпретаций. С этой целью Деррида как раз и настаивает на деконструкции. Для каждого слова надо искать его заменители. Нужно показать, что именно ты усмотрел в данном слове или высказывании, при этом широко используются метафоры, символы, описания слов в словарных статьях.

К этой точке зрения близок другой французский философ, Ролан Барт, который считал, что текст должен доставлять удовлетворение, наслаждение.

Новейшие постмодернисты сближают этику с эстетикой. Их философия ориентирована эстетически. Лиотар, один из лидеров постмодернизма, развивает в этой связи своеобразно понятую эстетику возвышенного. Возвышенное понимается как единство удовольствия и боли, сотворение непредставимого. Эстетика возвышенного состоит, по Лиотару, в том, чтобы "зримыми представлениями намекнуть на непредставимое". Увидеть можно красивое и прекрасное, но не возвышенное. Квадрат Малевича не является иллюстрацией к геометрии, он намекает на то неуловимое, которое как раз и вызывает чувство возвышенного.

Основные положения постмодернизма:· Язык - главная среда человеческого существования. Слова, текст надо деконструировать (Деррида), рассеивать (Фуко). · Назначение текста - доставлять удовольствие (Барт), чувство возвышенного (Лиотар). · Меньше единообразия, власти, тоталитаризма, лицемерного согласия, больше чувственности, иронии, нестабильности.

Практически все теоретики постмодернизма отмечают важное значение, которое имел для становления их концепций труд Жана- Франсуа Лиотаоа «Состояние постмодернизма». Точка зрения Лиотара заключается в следущем: "если все упростить до предела, то под "постмодернизмом следует понимать недоверие к метарассказам". Этим термином он обозначает все те "объяснительные системы", которые, по его мнению, организуют общество и служат для него средством самооправдания: религия, история, наука, психология, искусство (иначе говоря, любое "знание"). Лиотар рассматривает любую форму вербальной организации этого "знания" как специфический тип дискурса - повествования. Конечная цель этой "литературно" понимаемой философии --придание законченности "знанию"; на этом пути обычно и порождались повествовательно организованные философские "рассказы" и "истории", задачей которых было сформулировать свой "метадискурс о знании". При этом основными организующими принципами философской мысли Нового времени Лиотар называет "великие истории", т. е. главные идеи человечества: гегелевскую диалектику духа, эмансипацию личности, идею прогресса, представление Просвещения о знании как средстве установления всеобщего счастья и т. д.

Для Лиотара "век постмодерна" в целом характеризуется эрозией веры в "великие метаповествования", в "метарассказы", легитимирующие, объединяющие и "тотализирующие" представления о современности. Значение этих повествований не в том, чтобы узаконить знание, а в том, чтобы "драматизировать наше понимание кризиса". Характеризуя науку постмодерна, Лиотар заявляет, что она занята "поисками нестабильностей", как, например, "теория катастроф" французского математика Рене Тома, прямо направленная против понятия "стабильная система". Эта доведенная до своего логического конца доктрина "разногласия ради разногласия" рассматривает любое общепринятое мнение или концепцию как опасность: ведь принимая их на веру, человек становится на путь интеграции, поглощения его сознания буржуазной "системой ценностей" -- очередной системой метарассказов.

Важную роль играют средства массовой информации, или, как их называет Лиотар, "информатика": она закрепляет состояние бездумного потребительского отношения к искусству. В этих условиях, по мнению Лиотара, для "серьезного художника" возможна лишь одна перспектива -- воображаемая деконструкция "политики языковых игр", позволяющая понять "фиктивный характер" языкового сознания.

Этим, по Лиотару, и определяется специфика искусства постмодерна: оно "выдвигает на передний план непредставимое, неизобразимое в самом изображении... Оно не хочет утешаться прекрасными формами, консенсусом вкуса. Оно ищет новые способы изображения, но не с целью получить от них эстетическое наслаждение, а чтобы с еще большей остротой передать ощущение того, что нельзя представить. Постмодернистский писатель или художник находится в положении философа: текст, который он пишет, произведение, которое он создает, в принципе не подчиняются заранее установленным правилам, им нельзя вынести окончательный приговор, применяя к ним общеизвестные критерии оценки. Эти правила и категории и суть предмет поисков, которые ведет само произведение искусства. Художник и писатель, следовательно, работают без правил, их цель и со стоит в том, чтобы сформулировать правила того, что еще толь- ко должно быть сделано. Этим и объясняется тот факт, что произведение и текст обладают характером события, а также и то, что для своего автора они либо всегда появляются слишком поздно, либо же их воплощение в готовое произведение, их реализация всегда начинается слишком рано.

Работа Э.Гуссерля «Кризис европейских наук и трансцедентальная феноменология».

Последним сочинением Гуссерля стала работа “Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология” (опубликована посмертно в 1954 г.). Кризис заключался не в научности как таковой, а в значении, которые имели науки для человеческого существования. Исключительность, писал Гуссерль, которая была придана во второй половине XIX века позитивным наукам, и ослепленность мнимым “процветанием”, из них якобы проистекавшим, означали вместе удаление от проблем, решительно важных для подлинной человечности. Чисто фактологические науки создавали посредственного человека-факт.

Натурализм и объективизм становятся объектом критики Гуссерля. Где и когда доказано, что иной истины, кроме научной, нет и не может быть? На чем основана уверенность, что научно описанный мир реален? Наука картезианского типа исключила в принципе проблемы, наиболее сложные и неотвратимые в контексте человеческого существования, отдав их на произвол судьбы. Что может сказать наука по поводу разумности и неразумности поведения человека и мира, его окружающего? По поводу нас как субъектов свободного выбора? Ясно, считает Гуссерль, науке чистых фактов, абстрагируясь от какого бы то ни было субъекта, нечего сказать об этом.

Упразднение философской интенциональности означало редукцию рациональности к научной ее форме. Научно-категориальное вытесняет докатегориальное, то, что Гуссерль называет “жизненным миром” (Lebenswelt). Это область исконно человеческих “смысловых формаций”, предшествующих рождению науки и не исчезающих с ее развитием. Ученые не могут не считаться с их присутствием. Мир перцепций остается на плечах геометрии. Историк, анализирующий документ, не может абстрагироваться от коммуникативной и смысловой интенциональности.

Таким образом, драма современной эпохи началась с Галилея. Галилей выделил из жизненного мира физико-математическое измерение, и это измерение стали считать конкретной жизнью. Признавая значение науки и техники, философия должна сохранить за собой историческую традицию, не допускать технической фетишизации истории и науки. Феноменология есть первая философия, оставляющая человеку свободу выхода к новым горизонтам. Феноменологическая редукция не может быть завершена: ее смысл – в неостановимом возобновлении.

Для философии важен тот факт, что любая объективность неабсолютна: в ее пересмотре – смысл жизни. Единственно реальный исторический субъект – само человечество со всеми его небезгрешными проектами. Философы могут стать его служителями и даже спасателями в “скептическом наводнении”. Для этого достаточно открыть сознанию его автономию и свободу взамен пассивной слепоты органического роста.

Работа М.Хайдеггера «Наука и осмысление»

По Хайдеггеру наука- есть теория действительного. Этот тезис проясняется им в двух аспектах. Во-первых, что называется «действительное» и, во-вторых, что называется «теорией». Действительное составляет сферу действенного, того, что действует. Слово «действовать» называет определенный способ выхода существующего на уровень своего пребывания. В широком смысле, «действительность» означает произведенную в присутствие наличность или завершенное пребывание спонтанно про-изводящего себя. Действительное –это получившееся как следствие, вещь, получившаяся в ходе некоторого действия. Таким образом, действительность можно рассматривать как факт. Действительное являет себя в статусе предмета. Теория – это зрелище, облик, лик, в котором вещь является, вид, под которым она выступает. В самом раннем смысле теория- есть оберегающее созерцание истины. В немецком переводе, теория- это рассмотрение действительного. Таким образом, теория позволяет увидеть лик присутствующего открыть закон, увидеть то, что скрыто в самой природе. Особую роль в научном познании играет предмет. Предмет- это то, что перед нами. В предмете главное указание на противостояние субъекта и объекта познания. Ученый вычленяет вещь от других вещей, а до этого отделяет себя. Нельзя увидеть вещь, не противопоставив себя. Поскольку современная наука- есть теория, в любом ее рассмотрении решающее первенство принадлежит способу «смотрения», т. е. методу. Действительное то, что поддается измерению. Теория действительного- обязательно частная наука. Исследование предметной области должно входить в частности подразделения рассматриваемых предметов. Специализация - одно из необходимых следствий существа современной науки. Предметное противостояние в физике: для классической физики любое состояние движения тел поддается определению одновременно и по месту в пространстве, и по количеству движения. Наоборот, в атомной физике состояние движения может быть определено или только по месту в пространстве, или только по количеству движения. Таким образом, в представлении классической физики природа допускает однозначный и полный априорный расчет, тогда как атомная физика позволяет лишь установить предметные взаимосвязи, имеющие статический характер. Оставаясь в своих рамках науки не могут судить о себе. Таким образом, осмыслить, в понимании Хайдеггера- это ответить на вопрос «для чего». Миссия науки в умножении возможностей бытия, раскрытии возможностей, таящихся в мире.

Работа И.Лакатоса «Фальсификация и методология исследовательских программ»

И. Лакатос уже в ранней своей работе четко заявил о том, что «догматы логического позитивизма гибельны для истории и философии математики». История математики и логика математического открытия «не могут быть развиты без критицизма и окончательного отказа от формализма». Он выдвигает принцип фальсификации, который заключается в том, что знание научно только тогда, когда оно опровергаемо.

«Научно-исследовательская программа» — основное понятие концепции науки Лакатоса. Она, по его мнению, является основной единицей развития и оценки научного знания. Под научно-исследовательской программой философ понимает серию сменяющих друг друга теорий, объединяемых совокупностью фундаментальных идей и методологических принципов. Любая научная теория должна оцениваться вместе со своими вспомогательными гипотезами, начальными условиями и, главное, в ряду с предшествующими ей теориями.

Структура программы: а) «жесткое ядро» — целостная система фундаментальных, частнонаучных и онтологических допущений, сохраняющаяся во всех теориях данной программы; б) «защитный пояс», состоящий из вспомогательных гипотез и обеспечивающий сохранность «жесткого ядра» от опровержений; он может быть модифицирован, частично или полностью заменен при столкновении с контрпримерами; в) нормативные, методологические правила-регулятивы, предписывающие, какие пути наиболее перспективны для дальнейшего исследования («положительная эвристика»), а каких путей следует избегать («негативная эвристика»).

Приведём конкретный пример. Допустим, что опираясь на законы Ньютона (в данном случае они образуют ядро исследовательской программы), мы рассчитали орбиты планет Солнечной системы и обнаружили, что это противоречит астрономическим наблюдениям. Неужели мы отбросим законы Ньютона? Разумеется, нет. Мы выдвинем какое-либо дополнительное предположение, для того чтобы объяснить обнаруженные расхождения. Как известно, именно это и имело место в реальной истории: в 1845 году Леверье, занимаясь неправильностями в движении Урана, выдвигает гипотезу о существовании ещё одной планеты Солнечной системы, которая и была открыта И. Галле в сентябре 1846 года. Гипотеза Леверье и выступает в данном случае как защитный пояс. Но допустим, что гипотеза не получила бы подтверждения, и новую планету не удалось обнаружить. Неужели мы в этом случае отбросили бы законы Ньютона? Без всякого сомнения, нет. Была бы построена какая-то новая гипотеза.

Как долго это может продолжаться? Лакатос полагает, что теория никогда не фальсифицируется, а только замещается другой, лучшей теорией. Суть в том, что исследовательская программа может быть либо прогрессирующей, либо регрессирующей. Она прогрессирует, если её теоретический рост предвосхищает рост эмпирический, т. е. если она с успехом предсказывает новые факты. Она регрессирует, если новые факты появляются неожиданно, а программа только даёт им запоздалые объяснения. В этом случае теоретический рост отстаёт от эмпирического роста. Если одна исследовательская программа прогрессивно объясняет больше, чем другая, с ней конкурирующая, то первая вытесняет вторую.

Особенности научно-исследующих программ: а) соперничество; б) универсальность — они могут быть применены, в частности, и к этике и к эстетике; в) предсказательная функция: каждый шаг программы должен вести к увеличению содержания, к «теоретическому сдвигу проблем»; г) основными этапами в развитии программ являются прогресс и регресс, граница этих стадий — «пункт насыщения».

Особое внимание следует обратить на мысль Лакатоса, когда он указывает на то, что некоторые величайшие научно-исследовательские программы «прогрессировали на противоречивой основе». В этой связи он ссылается на Н. Бора, который, как известно, в своем принципе дополнительности сумел выразить некоторые реальные диалектические противоречия микрообъектов. Можно без преувеличения сказать, что идея о выявлении и «снятии» (т. е. разрешении, а не устранении) возникающих в теории противоречий свидетельствует о сильной «диалектической струе» в концепции Лакатоса о природе научного метода и о развитии научного знания.

Лакатос называет свой подход историческим методом оценки конкурирующих методологических концепций, оговаривая при этом, что он никогда не претендовал на то, чтобы дать исчерпывающую теорию развития науки. Предложив «нормативно-историографический» вариант методологии научно-исследовательских программ, Лакатос, по его словам, попытался «диалектически развить этот историографический метод критики».

Наука как социокультурный феномен

Наука понимается либо как форма деятельности, либо как система или совокупность дисциплинарных знаний или же как социальный институт.

Как социокультурный феномен наука возникла, отвечая на определенную потребность человечества в производстве и получении истинного знания о мире, и существует, в свою очередь, оказывая весьма заметное воздействие на развитие всех сфер общественной жизни. Наука рассматривается в качестве социокультурного феномена потому, что, когда речь идет об исследовании ее истоков, границы того, что называем наукой, расширяются до границ «культуры». И с другой стороны, наука претендует на роль единственно устойчивого и «подлинного» фундамента культуры в целом.

Наука как социокультурный феномен вплетена во все сферы человеческих отношений, все формы деятельности, связанные с производством, обменом, распределением и потреблением вещей, она внедряется и в базисные основания отношений самих людей. Наука не может развиваться вне освоения знаний, ставших общественным достоянием и хранящихся в совокупной социальной памяти. Возникают различные образы науки: наука античности, наука Нового времени, современная наука. Наука вплетается в культурный контекст. Стиль мышления ученого и те задачи, которые он решает, во многом обусловлены его временем. Вместе с тем и сама культурная среда трансформируется под воздействием научных открытий и достижений. Наука является весомой движущей силой социально-исторического прогресса. Степень развития науки говорит об уровне цивилизованности общества.

Назначение классической науки — фиксировать объективные параметры природной и социальной реальности. Однако наука, включенная в социальный процесс, вынуждена отвечать на идеологические запросы общества. Она предстает как инструмент политики. Наиболее зависимыми от идеологического воздействия оказываются общественные (гуманитарные науки), наименее зависимыми — естественные.

Поскольку усвоение социальных норм и стандартов начинается в процессе первичной социализации, то наука никогда не может освободиться от влияния общества, хотя всегда стремится быть антиидео- логичной. К характеристикам идеологии относят ее намеренное искажение реальности, догматизм, нетерпимость, нефальсифицируемость. Наука исповедует противоположные принципы: она стремится к точному и адекватному отражению реальности, зачастую терпима к конкурирующим теориям, никогда не останавливается на достигнутом и подвержена фальсификации.

Постоянное давление общества ощущается не только потому, что наука сегодня вынуждена выполнять «социальный заказ». Ученый всегда несет огромную моральную ответственность за последствия применения технологических разработок.

Сложность объяснения науки как социокультурного феномена состоит в том, что она стремится не поступиться своей автономией и не растворяется полностью в контексте социальных отношений. Безус- ловно, наука — «предприятие коммунитарное» (коллективное). Характерные для современности междисциплинарные исследования подчеркивают, что всякий результат есть плод коллективных усилий. Однако она включает в себя и сам процесс творчества, и уникальные особенности мыслительной деятельности творцов науки.

Наука, понимаемая как социокультурный феномен, предполагает соотнесение с типом цивилизационного развития. Согласно классификации А. Тойнби, выделяется 21 тип цивилизации. Более общий подход предлагает общецивилизационное разделение с учетом двух разновидностей: традиционные и техногенные. Последние возникли в XVI—XVII вв. в связи с появлением в европейском регионе техногенных обществ. Некоторые традиционные общества были поглощены техногенными, другие приобрели гибридные черты, эквилибрируя между техногенными и традиционными ориентациями.

Культурная матрица техногенного развития проходит три стадии: предындустриальную, индустриальную, постиндустриальную. Важнейшей ее характеристикой, весьма понятной из самого названия, становится развитие техники и технологии. Техногенный тип развития — это ускоренное изменение природной среды, соединенное с активной трансформацией социальных связей людей. Считается, что техногенная цивилизация живет чуть более 300 лет. Она весьма агрессивна и приводит к гибели многих сакраментальных культурных традиций.

В традиционном и техногенном обществах различны отношения и к проблеме автономии личности. В техногенном обществе человек понимается как активное деятельностное существо. Однако природа не может быть бездонным резервуаром для различного рода техногенных упражнений, поскольку человеческая деятельность изначально представала в качестве одного компонента биосферы, но не ее доминанты.

Наука есть род деятельности, осуществляемый конкретными людьми — учеными. Основоположник социологии науки, американский исследователь Мертон при признании ведущей роли ученого-исследователя предлагал различать многообразие его социальных ролей — учителя, администратора, эксперта и пр. Иногда науку даже определяют как то, что делают ученые. Последние же по большей части разобщены, одни из них работают в секретных и недоступных лабораториях, другие занимаются сложными вычислениями и доказательствами, все они пользуются языком, понятным только их коллегам. Вместе с тем на смену представления о том, что открытие так или иначе было бы совершено независимо от личностного вклада конкретного ученого, приходит ясное понимание того, что за теорией стоит личность определенного ученого, философа или мыслителя.

Научное познание как вид человеческого познания

П - базовая потребность человека. Субъект П- тот, кто познает. Объект П - то, что познается. П является одним из важнейших видов д-ти человека. Первоначально человеческое знание было весьма несовершенным, оно воплощалось в различ практических навыках и мифологических представлениях. Однако с появлением философии, а затем и др. наук начался прогресс в области П.

Признаки НП:

1. Его основ. задача-обнаружение объективных з-ов действ-ти- природ-ых, соц-ых,з-оа самого П, мвшления и др. Отсюда ориентация исслед-ия на общие, существ-ые св-ва пред-ов, еего характеристики и их выраж-ие в системе абстракции, в форме идеализированных объектов.

2.Отличит черта НП- нацеленность Н на изучение не только объектов, преобразуемых в сегодняшней практике, но и тех, которые могут стать предметом практического освоения в будущем.

3.Существ. признак НП -системность, т.е. совокупность знаний, приведенных в порядок на основании определенных теорет-их прин-ов, которые и объединяют отдельные знания в целостную органич-ую сис-му.

4. Для Н характерна постоянная методологич-ая рефлексия.

5. Непосредственная цель и высшая ценность НП- объектив-ая истина, постигаемая преимущественно рационал-ми сред-ми и мет-ми. Харак-ая черта НП-объектив-ть, устранение не присущих пред-ту исслед-ия субъективис-их момен-ов для реализации «чистоты» его рассмотрения.

6. НП-сложный процесс произ-ва и воспроиз-ва новых знаний, образующих целостную развивающуюся систему понятий, теорий, законов, закрепленных в языке-естественном или искусственном.

7. В процессе НП применяются специфические матер-ые ср-ва, как приборы, инструменты и другое «науч-ое оборуд-ие».

8. НП присуща строгая доказательность, обоснованность полученных рез-ов, достоверн-ть выводов

9.Опытная проверяемость и воз-ть многократного воспроизвед-ия рез-ов.

Общенаучные методы познания: 1. Анализ - это реальное или мысленное разделение объекта на составные части. Синтез - объединение составных частей в единое целое. 2. Абстрагирование - процесс отвлечения от ряда свойств и тоношений изучаемого явления с одноименным выделением интересующих исследователя свойств. 3. Идеализация - мыслительная процедура, связанная с образованием абстрактных (идеализированных) объектов, принципиально неосуществимых в действительности («идеальный газ»). 4. Индукция - движение мысли от единичного (опыта, фактов) к общему (их обобщениям и выводам). Дедукция - восхождение процесса познания от общего к единичному.5. Аналогия - установление сходства в некоторых сторонах, свойствах и отношениях между нетождественными объектами. 6. Моделирование - метод исследования определенных объектов путем воспроизведения их характеристик на другом объекте - модели, которая представляет собой аналог того или иного фрагмента действительности (вещественного или мыслительного) - оригинала модели.

Различают теоретическое и эмпирическое познание.

Теоретическое познание наиболее полно и адекватно выражено в мышлении. Мышление - это процесс обобщенного и опосредованного отражения действительности, осуществляющейся в ходе практической деятельности и обеспечивающий раскрытие ее основных закономерных связей (на основе чувственных данных) и их выражение в системе абстракции.

Различают два уровня мышления 1.рассудок - исходный уровень мышления, на котором оперирование абстракциями происходит в пределах неизменной схемы, шаблона; это способность последовательно и ясно рассуждать, правильно строить свои мысли, четко классифицировать, строго систематизировать факты.2. Разум (диалектическое мышление) - высший уровень теоретического познания, творческое оперирование абстракциями и сознательное исследование их собственной природы.

Эмпирическое познание - это сам процесс познания, включающий в себя три взаимосвязанные формы:

1. ощущение - отражение в сознании человека отдельных сторон, свойств предметов, непосредственное воздействие их на органы чувств; 2. восприятие - целостный образ предмета, непосредственно данный в живом созерцании совокупности всех своих сторон, синтез данных ощущений; 3. представление - обобщенный чувственно-наглядный образ предмета, воздействовавшего на органы чувств в прошлом, но не воспринимаемого в данный момент.

Научные методы эмпирического исследования : 1. Наблюдение - целенаправленное восприятие явлений объективной действительности. 2.Описание - фиксация средствами естественного или искусственного языка сведений об объекте. 3. Измерение - сравнение объекта по каким-либо сходным свойствам или сторонам. 4. Эксперимент - наблюдение в специально создаваемых и контролируемых условиях, что позволяет восстановить ход явления при повторении условий.

Научные методы теоретического исследования: Формализация - это отображение содержательного знания в знаковой форме (формализованный язык). Аксиоматический метод - способ построения научной теории, основанный на некоторых исходных положениях - оксиомах (постулатах), из которых остальные все утверждения этой теории выводятся чисто логическим путем, посредством доказательства. Гипотетико-дедуктивный метод - это создание системы дедуктивно связанных между собой гипотез, из которых в конечном счете выводятся утверждения об эмпирических (опытных) фактах. Это значит, что заключение, вывод, полученный на основе этого метода, неизбежно будет лишь вероятностным.

Возникновение науки и этапы ее формирования.

Как своеобразная форма познаний — специфический тип духовного производства и социальный институт — наука возникла в Европе, в Новое время, в XVI—XVII вв. в эпоху становления капиталистического способа производства и дифференциации единого ранее знания на философию и науку.

В античности и средние века имело место философское познание мира. Понятия «философия», «знание», «наука» фактически совпадали: это было по существу «триединое целое», не разделенное еще на свои части. Все эти знания существовали в пределах единого целого (традиционно называемого философией) в виде ее отдельных аспектов, сторон.

Предпосылки науки создавались в древневосточных цивилизациях — Египте (связано с возникновением классового общества, основная черта систематичность знания), Древней Греции (вместе с возникновением философии, достижение возникновение умозрения, Н=система аргументированного знания), Индии и Китае в форме эмпирических знаний о природе и обществе, в виде отдельных элементов, «зачатков» астрономии, этики, логики, математики и др.

В конце XVI—XVII вв. происходят буржуазные революции в Нидерландах и в Англии, сыгравшие важную роль в развитии новых, а именно капиталистических, отношений. Важнейшим фактором всех этих изменений оказывается наука, и прежде всего экспериментально-математическое естествознание, которое как раз в XVII в. переживает период своего становления. Постепенно складываются в самостоятельные отрасли знания астрономия, механика, физика, химия и другие частные науки. Понятия «наука» и «естествознание» в этот период отождествлялись, так как формирование социальных, гуманитарных наук по своим темпам происходило несколько медленнее. Итак, наука как таковая возникает в конце XVI — начале XVII в. в виде математического естествознания.

Наука же в собственном значении этого слова появилась, когда научные исследования объединились с научными образованиями( университетами)

В. С. Степин в истории формирования и развития науки выделяет две стадии:1. характеризует зарождающуюся науку (преднауку), 2. — науку в собственном смысле слова.

Тем самым науке как таковой предшествует преднаука (доклассический этап), где зарождаются элементы (предпосылки) науки: Древнеий Восток, Греция и Рим, а также в Средние века, вплоть до XVI—-XVII столетий.

Наука как целостный феномен возникает в Новое время (конец XVI — начало XVII в.) вследствие отпочкования от философии и проходит в своем развитии три основных этапа: классический, неклассический, постнеклассический (современный).

1. Классическая наука (XVII—XIX вв.), исследуя свои объекты, стремилась при их описании и теоретическом объяснении устранить по возможности все, что относится к субъекту, средствам, приемам и операциям его деятельности. Такое устранение рассматривалось как необходимое условие получения объективно-истинных знаний о мире. Здесь господствует объектный стиль мышления, стремление познать предмет сам по себе, безотносительно к условиям его изучения субъектом.

2.Неклассическая наука (первая половина XX в.), исходный пункт которой связан с разработкой релятивистской и квантовой теории, отвергает объективизм классической науки, отбрасывает представление реальности как чего-то не зависящего от средств ее познания, субъективного фактора. Она осмысливает связи между знаниями объекта и характером средств и операций деятельности субъекта.

3.Существенный признак постнеклассической науки (вторая половина XX — начало XXI в.) —учитывает соотнесенность характера получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности познающего субъекта, но и с ее ценностно-целевыми структурами.

Классическая стадия имеет своей парадигмой механику, ей соответствует образ мироздания как часового механизма. С неклассической наукой связана парадигма относительности, дискретности, вероятности, дополнительности. Постнеклассической стадии соответствует парадигма становления и самоорганизации. Основные черты нового (постнеклассического) образа науки выражаются синергетикой, изучающей общие принципы процессов самоорганизации, протекающих в системах самой различной природы (физических, биологических, технических, социальных и др.).

Наука -не есть нечто неизменное, а представляет собой целостное развивающееся формообразование, которое имеет свое прошлое, настоящее и будущее.

Социальные и культурные условия возникновения первых форм теоретического познания в Античности.

Зарождение первых форм теоретического знания традиционно связывают с античностью. Предпосылкой возникновения научных знаний считают миф. Миф — не только сказание, предание или легенда, он еще и способ ориентации человека в мире, это особый тип мышления. В результате его «строятся» модели мира, в которых четко прослеживается, что человек еще не выделил себя из окружающей среды — природной и социальной, а логическое мышление не было еще отделено от эмоциональной сферы.

Мифы состоят из 2-ч частей: в первой дается описание того, что было до акта творения, во второй - сотворение мироздания, процесс, имеющий строгую направленность от общего (небо, земля, солнце) к частному. Каждый объект в мире определен через действие, породившее этот объект. Объяснить структуру вещи или суть явления — значит, описать создание этой вещи творцом.

Для выполнения отождествления необходимо было овладеть операцией выделения «существенных» признаков, а также научиться сопоставлять различные предметы, явления по выделенным признакам. Указанные особенности в дальнейшем сыграли заметную роль в формировании научной методологии, так как нацеливали человека на разграничение мира явлений и мира их глубинных структур.

разграничение мира явлений и мира их глубинных структур.

Следующая предпосылка связана с культурным переворотом, который произошел в Древней Греции в VIII—VI вв. до н.э.

Рассматривая переход от традиционного общества к нетрадиционному, в котором возможно создание науки, развитие философии, искусства, М.К. Петров считает, что традиционное общество может развиваться либо через совершенствование приемов и орудий труда, повышения качества продукта, либо за счет увеличения профессий путем их отпочкования. В этом случае объем и качество знаний, передаваемых из поколения в поколение, увеличивается благодаря специализации. Но при таком развитии наука появиться не могла.

Причиной разрушения традиционного общества стала настоятельная необходимость совмещения профессий, интеграция, которая гибельна для профессионально дифференцированного традиционного общества. Это означает и возрастание роли слова, подчиненность ему (одни решают, другие исполняют), что впоследствии приводит к осознанию роли закона (номоса) в жизни общества, равенства всех перед ним. Закон выступает и как знание для всех. Систематизация законов, устранение в них противоречий — это уже рациональная деятельность, опирающаяся на логику.

В других концепциях упор делается на особенности общественной психологии древних греков, обусловленные социальными, политическими, природными и другими факторами. В это время в социуме стали стимулироваться творческие задатки индивидуумов, публичные споры по проблемам, не имеющим никакого прямого отношения к обыденным интересам спорящих, что способствовало развитию критичности, без которой немыслимо научное познание.

Древние греки пытаются описать и объяснить возникновение, развитие и строение мира в целом и вещей его составляющих. Эти представления получили название натурфилософских. Натурфилософией (философией природы) называют философски-умозрительное истолкование природы, рассматриваемой в целостности, и опирающееся на некоторые естественнонаучные понятия.

Важнейшей вехой на пути создания математики как теоретической науки были работы пифагорейской школы. Ею была создана картина мира, которая хотя и включала мифологические элементы, но была уже философско-рациональным образом мироздания. В основе этой картины лежал принцип: началом всего является число. Числа представали как особые объекты, которые нужно постигать разумом, изучать их свойства и связи, а затем уже, объяснять наблюдаемые явления. Именно эта установка характеризует переход от чисто эмпирического познания количественных отношений к теоретическому исследованию, которое, оперируя абстракциями осуществляет прорыв к новым формам опыта

К началу IV в. до н. э. Гиппократом Хиосским было представлено первое в истории человечества изложение основ геометрии, базирующейся на методе математической индукции. Достаточно полно была изучена окружность. Немногим позже стала развиваться геометрия объемных тел - стереометрия.

Первая геометрическая модель Космоса была разработана Эвдоксом (IV в. до н. э.), затем она была усовершенствована Калиппом и, наконец, Аристотелем.

Среди значимых натурфилософских идей античности представляют интерес атомистика и элементаризм.

Демокрит: все сущее построено из двух начал, начала неуничтожимого, неизменного, вещественного и оформленного и начала разрушения, изменчивости, невещественности и бесформенного. Первое - атом ("нерассекаемое"), второе - пустота, ничем не наполненная протяженность.

Платон объединил учение об элементах и атомистическую концепцию строения вещества. Он утверждает, что четыре элемента - огонь, воздух, вода и земля - не являются простейшими составными частями вещей. Он предлагает их назвать началами и принимать за стихии. Различия между элементами определяются различиями между мельчайшими частицами, из которых они состоят. Частицы имеют сложную внутреннюю структуру, могут разрушаться, переходить друг в друга, обладают разными формами и величинами.

Аристотель создал всеобъемлющую систему знаний о мире, наиболее адекватную сознанию своих современников. Согласно Аристотелю, истинным бытием обладает конкретная единичная вещь, представляющая сочетание материи и формы. Материя - это то, из чего возникает вещь, ее материал. Но чтобы стать вещью, материя должна принять форму. Абсолютно бесформенна только первичная материя, в иерархии вещей лежащая на самом нижнем уровне. Над ней стоят четыре элемента, четыре стихии. А выводит четыре вида движения: в отношении сущности - возникновение и уничтожение; в отношении количества - рост и уменьшение; в отношении качества - качественные изменения; в отношении места - перемещение. Виды движения не сводимы друг к другу и друг из друга не выводимы. Но между ними существует некоторая иерархия, где первое движение - перемещение. Велика заслуга Аристотеля в создании логики. Центральная проблема его учения — выяснение вопроса: как строится дедуктивное рассуждение (силлогизм), с помощью которого «ведут доказательства и математические науки, такие как арифметика, геометрия, оптика, и, можно сказать, все науки, исследующие причины».
Эпоху эллинизма считают наиболее блестящим периодом становления научного знания. Преобладающее значение имела все-таки греческая культура.

Согласно стоикам, мир представляется единым и взаимосвязанным потоком событий, где все имеет причину и следствие. И эти всеобщие и необходимые связи они называли роком или судьбой. Наряду с причинной обусловленностью явлений, существует их определенная направленность к благой, прекрасной и разумной цели. Следовательно, кроме судьбы стоики признают и благотворное провидение.

В античности появляются такие системы знаний, которые можно представить как первые теоретические модели, рвущие узы натурфилософских схем и претендующих на самостоятельную значимость. Но отсутствие экспериментальной базы не дает возможности рождения подлинно теоретического естествознания и науки в целом.

Роль христианской теологии в развитии европейской учености

Знания, которые формируются в эпоху Средних веков в Европе, вписаны в систему средневекового миросозерцания, для которого, характерно стремление к всеохватывающему знанию, что вытекает из представлений, заимствованных из античности: подлинное знание – это знание всеобщее. Но обладать им может только творец, только ему доступно знать, и это знание только универсальное. Познавательная деятельность сводится к исследованию текстов Священного писания. Телеологизм выражается в том, что все явления действительности существуют по промыслу Бога и для предуготовленных им ролей (земля и вода служат растениям, которые в свою очередь служат скоту). Как же, исходя из таких установок, может осуществляться познание? Только под контролем церкви. Формируется жесткая цензура, все противоречащее религии подлежит запрету. Поэтому универсальным методом становится дедукция (царствует дедуктивная логика Аристотеля). В мире, сотворенном Богом и по его планам, нет места объективным законам, без которых не могло бы формироваться естествознание. Но в это время существуют уже области знаний, которые подготавливали возможность рождения науки. К ним относят алхимию, астрологию, натуральную магию и др. Многие исследователи расценивают существование этих дисциплин как промежуточное звено между натурфилософией и техническим ремеслом, так как они представляли сплав умозрительности и грубого наивного эмпиризма. Схоластика (от лат. – школьный), оформившаяся в IX— XII вв., стремится к обновлению религиозных догматов, приспосабливая их к удобствам преподавания в университетах и школах. Большое значение придается логике рассуждений, в которой схоласты видят путь постижения Бога. С расцветом схоластической учености связано оттачивание логического аппарата, рассудочных способов обоснования знания, при которых сталкиваются тезис и антитезис, аргументы и контраргументы. Схоластом величает себя всякий, кто занимается преподавательской деятельностью: Эриугена, Альберт Великий, Фома Аквинский, Абеляр, Ансельм Кентерберийский. Важными для них являются вопросы о соотношении разума и веры, науки и религии. Соотношение философии и теологии истолковывается неоднозначно. Ансельм Кентерберийский считает, что истины, добытые разумом, но противоречащие авторитету Священного писания, должны быть забыты или отвергнуты. Систему образования на первых порах в средневековье представляли монастырские школы, которые готовили священнослужителей. Более высокий класс школ, тоже готовивших священнослужителей, представляли собой так называемые епископские школы, начавшие появляться примерно с VIII в. В их деятельности принимал участие епископ и приближенные к нему духовные лица, а повседневное обучение осуществляли специально подготовленные учителя (magistri). Что же касается содержания обучения во всех этих школах, то его первую ступень составляло светское знание, а вторую, высшую, – теология. Светским знанием назывались те семь «свободных искусств», которые сложились еще в поздней античности. Но по сравнению с римской эпохой содержание этих искусств было значительно урезано, так как приспосабливалось к выполнению религиозно-церковных и богословских функций.

Вскрывая особенности средневековой науки, ученые отмечают, что, прежде всего, она выступает как совокупность правил, в форме комментариев. Второй особенностью является тенденция к систематизации и классификации знаний. Компиляция, столь чуждая и неприемлемая для науки Нового времени, составляет характерную черту средневековой науки, связанную с общей мировоззренческой и культурной атмосферой этой эпохи.

Возникновение экспериментального математизированного естествознания в Новое время

Для возникновения науки в XVI—XVII вв., кроме общественно-экономических (утверждение капитализма и острая потребность в росте его производительных сил), социальных (перелом в духовной культуре, подрыв господства религии и схоластически-умозрительного способа мышления) условий, необходим был определенный уровень развития самого знания, «запас» количества фактов, которые бы подлежали описанию, систематизации и теоретическому обобщению. Поэтому-то первыми возникают механика, астрономия и математика, где таких фактов было накоплено больше.

Возникновение экспериментального математизированного естествознания связывают с именем Галилея. Исходным пунктом познания, по Галилею, является чувственный опыт, который, однако, сам по себе не дает достоверного знания. Оно достигается реальным или мысленным экспериментированием, опирающимся на строгое количественно-математическое описание. Опытные данные в своей первозданности вовсе не являются исходным элементом познания, они всегда нуждаются в определенных теоретических предпосылках. Опыт — это очищенный в мысленных допущениях и идеализациях опыт, а не просто описание фактов.

Галилей. 2 основных метода экспериментального исследования природы:

1. Аналитический («метод резолюций») — прогнозирование чувственного опыта с использованием средств математики, абстракций и идеализации. С помощью этих средств выделяются предельные феномены познания, логически возможные, но не представимые в реальной действительности.

2. Синтетически-дедуктивный («метод композиций») — на базе количественных соотношений вырабатываются некоторые теоретические схемы, которые применяются при интерпретации явлений, их объяснении.

Достоверное знание в итоге реализуется в объясняющей теоретической схеме как единство синтетического и аналитического, чувственного и рационального. Отличительное свойство метода Галилея — построение научной эмпирии, которая резко отлична от обыденного опыта.

Черты нового метода Галилея: а) стремление ставить каждый раз новые точные эксперименты, создающие идеализированные феномены; б) сопоставление последних с математическими структурами, принимаемыми в качестве законов природы.

(2 принципа эксперимента: повторяемость и чистота (вырвать предмет из контекста - европейский подход). Экспериментатор идеализирует ситуацию. Неоплатонизм. Математика идеалистична. В природе нет идеальных окружностей. Т.е. математика предполагает мысленный эксперимент, к-ый не соответствует действительности).

Научный метод Ньютона имел целью четкое противопоставление достоверного естественнонаучного знания вымыслам и умозрительным схемам натурфилософии. Знаменитое его высказывание «гипотез не измышляю» было лозунгом этого противопоставления.

Содержание научного метода Ньютона (метода принципов):

1) провести опыты, наблюдения, эксперименты;

2)посредством индукции вычленить в чистом виде отдельные стороны естественного процесса и сделать их объективно на блюдаемыми;

3)понять управляющие этими процессами фундаментальные закономерности, принципы, основные понятия;

4)осуществить математическое выражение этих принципов, т. е. математически сформулировать взаимосвязи естественных процессов;

5)построить целостную теоретическую систему путем дедуктивного развертывания фундаментальных принципов, т. е. «прийти к законам, имеющим неограниченную силу во всем космосе» (В. Гейзенберг);

6) «использовать силы природы и подчинить их нашим целям в технике».

На основе метода Ньютона в рассматриваемый период были разработаны наблюдение, эксперимент, индукция, дедукция, анализ, синтез, математические методы, идеализация и др

Научные интересы Гроссетеста концентрировались вокруг вопросов оптики, математики (особенно геометрии), астрономии. В своих работах он высказывает мысли о том, что изучение явлений начинается с опыта, посредством их анализа устанавливается некоторое общее положение, рассматриваемое как гипотеза. Отправляясь от нее, уже дедуктивно выводятся следствия, опытная проверка которых устанавливает их истинность или ложность.

Р. Бэкон выделял два основных способа познания — «с помощью доказательств и из опыта». Также существует и два вида опыта. Один из них приобретается посредством «внешних чувств» — человек может полагаться на свои органы чувств, на свидетельства очевидцев, а также на специально изготовленные инструменты. Другой вид опыта — опыт «внутренний», который становится возможным только в мистических состояниях избранных благодаря обретению внутреннего озарения, божественной «иллюминации».

Оккам развивает учение о существовании двух разновидностей знания. Первое из них он называет знанием интуитивным. Интуитивное у него означает наглядное и включает в себя как ощущение, так и внутреннее переживание его. Вторая разновидность знания - абстрагированное знание. С одной стороны, это общее знание можно непосредственно постичь в душе и тогда он называет его тоже интуитивным. Но первый смысл абстрагированного знания в том, что оно относится к множеству единичных вещей, и здесь наиболее очевиден его концептуалистический смысл.

Большое внимание Кузанский придает измерительным процедурам, поэтому интерес представляет попытка дать «опытное» обоснование геометрии с помощью взвешивания, которое воспринимается им как универсальный прием. Механические средства измерения уравниваются в правах с математическим доказательством, что уничтожает ранее непреодолимую грань между механикой, понимаемой как искусство, и математикой как наукой. Это те предпосылки, без которых не могло бы возникнуть исчисление бесконечно малых величин и механика как математическая наука.

Общая структура научного знания. Проблема классификации наук.

Научное познание есть целостная развивающаяся система, имеющая довольно сложную структуру. Структура научного познания может быть представлена в различных ее срезах и соответственно — в совокупности специфических своих элементов.

В структуре научного знания существуют элементы, не укладывающиеся в традиционное понятие научности: философские, религиозные, магические представления; социально-психологические стереотипы, интересы и потребности; определенные конвенции, метафоры; следы личных пристрастий и антипатий, привычек, ошибок и т.д.

С точки зрения взаимодействия объекта и субъекта научного познания последнее включает в себя четыре необходимых компонента в их единстве:

а) Субъект науки — ключевой ее элемент: отдельный исследователь, научное сообщество, научный коллектив и т.п., в конечном счете — общество в целом.

б) Объект (предмет, предметная область), т.е. то, что именно изучает данная наука или научная дисциплина. Это все то, на что направлена мысль исследователя, все, что может быть описано, воспринято, названо, выражено в мышлении и т.п.

в) Система методов и приемов, характерных для данной науки или научной дисциплины и обусловленных своеобразием их предметов.

г) Свой специфический, именно для них язык — как естественный, так и особенно искусственный (знаки, символы, математические уравнения, химические формулы и т.п.).

Наука как таковая, как целостное развивающееся формообразование, включает в себя ряд частных наук, которые в свою очередь подразделяются на множество научных дисциплин. Выявление структуры науки в этом ее аспекте ставит проблему классификации наук.

В плане такого критерия, как «основания науки», выделяют три основных элемента структуры научного познания: а) идеалы и нормы; б) философские основания; в) научная картина мира. Взятые в их взаимосвязи, эти элементы и образуют основания науки.

Структура научного познания может быть представлена как единство двух его основных уровней — эмпирического и теоретического.

Всякое научное знание есть результат деятельности рациональной ступени сознания (мышления). Необходимо различать оппозиций «чувственное — рациональное» и «эмпирическое — теоретическое». Противоположность «эмпирическое — теоретическое» есть различение внутри рационального знания. Это означает, что сами по себе чувственные данные, сколь бы многочисленными и адаптивно-существенными они ни были, научным знанием еще не являются, пока они не получили определенной мыслительной обработки и не представлены в языковой форме (в виде совокупности терминов и предложений эмпирического языка некоторой науки). Научное знание — это результат деятельности предметного сознания. В эмпирическом познании это взаимодействие сознания с чувственно воспринимаемыми предметами. Столь же предметен и теоретический уровень познания. Важно отметить, что возможности и границы эмпирического познания детерминированы операциональными возможностями свойствами такой ступени рационального познания, как рассудок. Деятельность последнего заключается в применении к материалу чувственных данных таких операций, как абстрагирование, анализ, сравнение, обобщение, индукция, выдвижение гипотез эмпирических законов, дедуктивное выведение из них проверяемых следствий, их обоснование или опровержение и т. д.

Для понимания природы эмпирического знания важно различать по крайней мере три качественно различных типа предметов: 1) вещи сами по себе («объекты»); 2) их представление (репрезентация) в чувственных данных («чувственные объекты»);3) эмпирические (абстрактные) объекты. «Чувственные объекты» — результат «видения» сознанием «вещей в себе», а не просто «смотрения» на них. Эмпирическое знание может быть определено как множество высказываний об абстрактных эмпирических объектах. Только опосредованно, часто через длинную цепь идентификаций и интерпретаций, оно является знанием об объективной действительности («вещах в себе»). Отсюда следует, что было бы большой гносеологической ошибкой видеть в эмпирическом знании непосредственное описание объективной действительности. Пример про амперметр.

Эти уровни тесно взаимосвязаны и в процессе развития взаимопереходят друг в друга. Однако недопустимо абсолютизировать один из этих уровней в ущерб другому, что характерно для эмпиризма и схоластического теоретизирования.

Эмпирическое и теоретическое, хотя и связаны между собой, но существенно отличаются друг от друга, каждый из них имеет свою специфику.

Как решалась проблема классификации наук в истории познания?

Наука как таковая, как целостное развивающееся формообразование, включает в себя ряд частных наук, которые подразделяются в свою очередь на множество научных дисциплин. Выявление структуры науки в этом ее аспекте ставит проблему классификации наук — раскрытие их взаимосвязи на основании определенных принципов и критериев и выражение их связи в виде логически обоснованного расположения в определенный ряд. Наука - развивающуюся целостность, поэтому возникает проблема периодизации истории науки, т. е. выделение качественно своеобразных этапов ее развития.

Одна из первых попыток систематизации и классификации накопленного знания (или «зачатков» науки) принадлежит Аристотелю. Все знание — а оно в античности совпадало с философией—в зависимости от сферы его применения он разделил на три группы: теоретическое, где познание ведется ради него самого; практическое, которое дает руководящие идеи для поведения человека; творческое, где познание осуществляется для достижения чего-либо прекрасного. Теоретическое знание разделил на три части: а) «первая философия» (впоследствии «метафизика») — наука о высших началах и первых причинах всего существующего; б) математика; в) физика, изучающая различные состояния тел в природе.

В период возникновения науки как целостного социокультурного феномена (XVI—XVII вв.) «Великое Восстановление Наук» предпринял Ф. Бэкон. В зависимости от познавательных способностей человека (таких как память, рассудок и воображение) он разделил науки на три большие группы: а) история как описание фактов, в том числе естественная и гражданская; б) теоретические науки, или «философия» в широком смысле слова; в) поэзия, литература, искусство вообще.

Классификацию наук на диалектико-идеалистической основе дал Гегель. Положив в основу принцип развития, иерархии форм знания, он свою философскую систему разделил на три крупных раздела, соответствующих основным этапам развития Абсолютной Идеи («мирового духа»): а) логика, которая совпадает у Гегеля с диалектикой и теорией познания и включает три учения: о бытии, о сущности, понятии; б) философия природы; в) философия духа.

Философия природы подразделялась на механику, физику и органическую физику.

Философию духа - на три раздела: субъективный дух, объективный дух, абсолютный дух. Философия - наук».

При всем своем схематизме и искусственности гегелевская классификация наук выразила идею развития действительности как органического целого от низших ее ступеней до высших, вплоть до порождения мыслящего духа.

Свои классификации наук предлагали В. Дильтей и основатели Баденской школы неокантианства В. Виндельбанд и Г. Риккерт.

Ф. Энгельс, опираясь на современные ему естественнонаучные открытия, он в качестве главного критерия деления наук взял формы движения материи в природе. Науки располагаются естественным образом в единый ряд — механика, физика, химия, биология.

При этом особое внимание Энгельс обращал на необходимость тщательного изучения сложных и тонких переходов от одной формы материи к другой. В связи с этим он предсказал (и это впоследствии многократно подтвердилось— и до сих пор), что именно на стыках основных наук (физики и химии, химии и биологии и т. п.) можно ожидать наиболее важных и фундаментальных открытий. «Стыковые» науки выражают наиболее общие, существенные свойства и отношения, присущие совокупности форм движения.

Что касается классификаций современных наук, то они проводятся по самым различным основаниям (критериям). По предмету и методу познания можно выделить науки о природе — естествознание, об обществе — обществознание (гуманитарные, социальные науки) и о самом познании, мышлении (логика, гносеология, эпистемология и др.). Отдельную группу составляют технические науки. Очень своеобразной наукой является современная математика. По мнению некоторых ученых, она не относится к естественным наукам, но является важнейшим элементом их мышления.

Каждая группа наук может быть подвергнута более подробному членению. Так, в состав естественных наук входят механика, физика, химия, геология, биология и др., каждая из которых подразделяется на целый ряд отдельных научных дисциплин. Наукой о наиболее общих законах действительности является философия, которую нельзя, однако, полностью относить только к науке.

По своей «удаленности» от практики науки можно разделить на два крупных типа: фундаментальные и прикладные.

К настоящему времени наиболее обстоятельно разработана классификация естественных наук, хотя и тут немало дискуссионных, спорных моментов.

Структура и методология эмпирического знания

Эмпирическое знание суть множество высказываний (не обязательно логически связанных между собой) об эмпирических объектах.

Эмпирическое знание имеет довольно сложную структуру, состоящую из четырех уровней. Первичным, простейшим уровнем эмпирического знания являются единичные эмпирические высказывания, так называемые «протокольные предложения». Их содержанием является дискурсная фиксация результатов единичных наблюдений; при составлении таких протоколов фиксируется точное время и место наблюдения.

Наука — это целенаправленная и организованная деятельность. Наблюдения и эксперименты осуществляются в ней целенаправленно. Вторым, уровнем эмпирического знания являются факты. Научные факты представляют собой индуктивные обобщения протоколов, это — обязательно общие утверждения статистического или универсального характера. Они утверждают отсутствие или наличие некоторых событий, свойств, отношений в исследуемой предметной области и их интенсивность (количественную определенность). Их символическими представлениями являются графики, диаграммы, таблицы, классификации, математические модели.

Третьим уровнем эмпирического знания являются эмпирические законы различных видов (функциональные, причинные, структурные, динамические, статистические и т. д.). Научные законы — это особый вид отношений между событиями, состояниями или свойствами, для которых характерно временное или пространственное постоянство. Научные эмпирические законы (как и факты) являются общими гипотезами, полученными путем различных процедур. Эмпирическое знание по своей природе является гипотетическим.

Самым общим, четвертым уровнем существования эмпирического научного знания являются феноменологические теории. Они представляют собой логически организованное множество соответствующих эмпирических законов и фактов (феноменологическая термодинамика, небесная механика Кеплера и др.). Являясь высшей формой логической организации эмпирического знания, фен-кие теории остаются гипотетическим, предположительным знанием. И это связано с тем, что индукция, т. е. обоснование общего знания с помощью частного (данных наблюдения и эксперимента) не имеет доказательной логической силы, а в лучшем случае — только подтверждающую.

Существуют три основных метода опосредствованного получения нового знания — операциональный, экспериментальный и логико-математический.

Операциональный (указана последовательность действий) и экспериментальный методы образуют средства получения эмпирического знания включающего получение фактуального знания (фактов) и эмпирических обобщений.

Любой факт науки имеет многомерную структуру. В этой структуре выделяют четыре слоя: 1) объективную составляющую (реальные процессы, события, структуры, которые служат исходной основой дли фиксации познавательного результата, называемого фактом); 2) информационную составляющую (информационные посредники, обеспечивающие передачу информации от источника к приемнику); 3) практическую детерминацию факта (обусловленность факта существующими в данную эпоху качественными и количественными возможностями наблюдения, измерения и эксперимента); 4) когнитивную детерминацию факта (зависимость способов фиксации и интерпретации фактов от системы исходных абстракций теории, теоретических схем, психологических установок и т. п.).

1. Наблюдение — целенаправленное изучение предметов, опирающееся в основном на данные органов чувств (ощущения, восприятия, представления). Научное наблюдение носит деятельный характер и предполагает особую предварительную организацию его объектов, обеспечивающую контроль за их «поведением».

Наблюдение может быть непосредственным и опосредованным различными приборами и техническими устройствами

Важным моментом наблюдения является интерпретация его результатов — расшифровка показаний приборов. В ходе наблюдения исследователь всегда руководствуется определенной идеей, концепцией или гипотезой. Он не просто регистрирует любые факты, а сознательно отбирает те из них, которые либо подтверждают, либо опровергают его идеи.

К научному наблюдению предъявляются жесткие требования:

четкая постановка цели наблюдения; выбор методики и разработка плана; систематичность; контроль за корректностью и надежностью результатов наблюдения; обработка, осмысление и истолкование полученного массива данных.

Наблюдение — важнейший способ получения научных фактов.

Процедуры при научном наблюдении — это сравнение, измерение и эксперимент.

Сравнение — познавательная операция, выявляющая сходство или различие объектов, но имеет смысл только в совокупности однородных предметов, образующих класс. При этом предметы, сравниваемые по одному признаку, могут быть несравнимы по другому.

Измерение — совокупность действий, выполняемых при помощи определенных средств с целью нахождения числового значения измеряемой величины в принятых единицах измерения.

2.Эксперимент— активное и целенаправленное вмешательство в протекание изучаемого процесса, соответствующее изменение объекта или его воспроизведение в специально созданных и контролируемых условиях. В ходе эксперимента изучаемый объект изолируется от побочных влияний, затемняющих его сущность, и представляется в «чистом виде». При этом конкретные условия эксперимента не только задаются, но и контролируются, модернизируются, многократно воспроизводятся и изменяются. Всякий научный эксперимент всегда направляется какой-либо идеей, концепцией, гипотезой.

Данные эксперимента всегда так или иначе «теоретически нагружены» — от его постановки до интерпретации его результатов.

Основные стадии осуществления эксперимента: планирование и построение (его цель, тип, средства, методы проведения и т. п.); контроль; интерпретация результатов.

Структура эксперимента: а) экспериментаторы; б) объект эксперимента; в) система приборов и другое научное оборудование; г) методика проведения эксперимента; д) гипотеза (идея), котор аяподлежит подтверждению или опровержению.

Приборы — своеобразные усилители органов чувств, позволяющие исследовать то, что последним недоступно.

Эксперимент имеет две взаимосвязанные функции: опытная проверка гипотез и теорий, а также формирование новых научных концепций.

Качественный эксперимент, имеет целью установить наличие или отсутствие предполагаемого гипотезой или теорией явления. Количественный эксперимент, выявляющий количественную определенность какого-либо свойства изучаемого явления.

Мысленный эксперимент — система мыслительных процедур, проводимых над идеализированными объектами. М. экс. — это теоретическая модель реальных экспериментальных ситуаций.

3. Абстрагирование – важнейший метод научного постижения реальности.

4. Индукция – это метод движения мысли от менее общего к более общему.

5. Фальсификация – доказательство ложности научных гипотез с помощью экспериментального опыта.

Следует еще раз подчеркнуть, что методы эмпирического исследования никогда не реализуются «вслепую», а всегда «теоретически нагружены», направляются определенными концептуальными идеями.

Структура и методология теоретического знания

Теоретическое знание - множество высказываний (организованных в логически взаимосвязанную систему) об идеальных объектах.

Теоретическое знание есть результат деятельности не рассудка, а разума. Сущность деятельности разума может быть определена как свободное когнитивное творчество, самодостаточное в себе и для себя. Наряду с интеллектуальной интуицией основной логической операцией теоретического мышления является идеализация, целью и результатом которой является создание (конструирование) особого типа предметов — так называемых «идеальных объектов». Множество такого рода объектов и образует собственный базис теоретического научного знания.

Научная теория — это логически организованное множество высказываний о некотором классе идеальных объектов, их свойствах и отношениях. Геометрическая точка, линия и т. д. — в математике; инерция, абсолютное пространство и время, абс. черное тело и т. д. — в физике и т. д.

Как создаются идеальные объекты в науке и чем они отличаются от абстрактных эмпирических объектов? Обычно идеализация трактуется только как предельный переход от фиксируемых в опыте свойств эмпирических объектов к крайним логически возможным значениям их интенсивности (0 или 1). При создании идеальных объектов характерно: исходным пунктом движения мысли является эмпирический объект, его определенные свойства и отношения; само мысленное движение заключается в количественном усилении степени интенсивности «наблюдаемого» свойства до максимально возможного предельного значения; самый главный момент: в результате такого, казалось бы, чисто количественного изменения, мышление создает качественно новый объект.

Наряду с операцией предельного перехода, в науке существует др. способ создания идеальных, чисто мысленных объектов — введение их по определению (в основном в математике, частично — в теоретической физике). Особенно интенсивно данный способ введения идеальных объектов и развития теоретического знания стал применяться после принятия неевклидовых геометрий. Освобожденная от необходимости обоснования эмпирического происхождения своих объектов математика совершила колоссальный рывок в своем развитии за последние сто пятьдесят лет.

Существуют два способа обоснования введения идеальных объектов ( Эйнштейн назвал их «внешним» и «внутренним» оправданием научной теории). Внешнее оправдание продуктов разума состоит в требовании их практической полезности, в частности, возможности их эмпирического применения. Др. способом оправдания идеальных объектов является их способность быть средством внутреннего совершенствования, эффективного решения имеющихся теоретических проблем и постановки новых.

Э. Мах считал, что главной целью научных теорий является их способность экономно репрезентировать всю имеющуюся эмпирическую информацию об определенной предметной области (инструменталистическая интерпретации теоретического знании).

Согласно эссенциалистской интерпретации, идеальные объекты и научные теории также описывают мир, но сущностный, тогда как эмпирическое знание имеет дело с миром явлений.

Теоретическое знание является сложной структурой, состоящей из утверждений разной степени общности. Наиболее общий уровень— аксиомы, теоретические законы. Например, для классической механики это три закона Ньютона Вторым, менее общим уровнем научной теории являются частные теоретические законы, описывающие структуру, свойства и поведение идеальных объектов, сконструированных из исходных идеальных объектов (например, законы движения идеального маятника). Частные теоретические законы, строго говоря, не выводятся чисто логически (автоматически) из общих. Они получаются в ходе осмысления результатов мысленного эксперимента над идеальными объектами, сконструированными из элементов исходной, «общей теоретической схемы». Третий, наименее общий уровень развитой научной теории состоит из частных, единичных теоретических высказываний, утверждающих нечто о конкретных во времени и пространстве состояниях, свойствах, отношениях некоторых идеальных объектов.

Важно подчеркнуть, что с эмпирическим знанием могут сравниваться не общие и частные теоретические законы, а только их единичные следствия после их эмпирической интерпретации и идентификации (отождествления) с соответствующими эмпирическим высказываниями.

1) Идеализация— мыслительная процедура, связанная с образованием абстрактных (идеализированных) объектов, принципиально не осуществимых в действительности («точка», «идеальный газ», «абсолютно черное тело» и т.п.). Идеальные объекты представляют собой некоторые предельные случаи реальных, служат средством их анализа и построения теоретических представлений о них.

Идеализированные объекты — результат различных мыслительных экспериментов, которые направлены на реализацию некоторого нереализуемого в действительности случая.

2) Абстрагирование — процесс мысленного отвлечения от ряда свойств и отношений изучаемого явления с одновременным выделением интересующих исследователя свойств (прежде всего существенных, общих). Выяснение того, какие из рассматриваемых свойств являются существенными, а какие второстепенными — главный вопрос абстрагирования.

3) Формализация — отображение содержательного знания в знаково-символическом виде (формализованном языке). Последний создается для точного выражения мыслей с целью исключения возможности для неоднозначного понимания. При формализации рассуждения об объектах переносятся в плоскость оперирования со знаками (формулами), что связано с построением искусственных языков (язык математики, логики, химии и т. п.).

Главное в процессе формализации состоит в том, что над формулами искусственных языков можно производить операции, получать из них новые формулы и соотношения.

4) Аксиоматический метод — способ построения научной теории, при котором в ее основу кладутся некоторые исходные положения — аксиомы (постулаты), из которых все остальные утверждения этой теории выводятся из них чисто логическим путем, посредством доказательства.

Аксиоматический метод — лишь один из методов построения уже добытого научного знания. Он имеет ограниченное применение, поскольку требует высокого уровня развития аксиоматизированной содержательной теории.

5) Гипотетико-дедуктивный метод— метод научного познания, сущность которого заключается в создании системы дедуктивно связанных между собой гипотез, из которых в конечном счете выводятся утверждения об эмпирических фактах. Тем самым этот метод основан на выведении (дедукции) заключений из гипотез и других посылок, истинностное значение которых неизвестно. заключение, полученное на основе данного метода имеет вероятностный характер.

Общая структура гипотетико-дедуктивного метода (шаги его реализации):

а) ознакомление с фактическим материалом, требующим теоретического объяснения и попытка такового с помощью уже существующих теорий и законов. Если нет, то:

б) выдвижение догадки (гипотезы, предположения) о причинах и закономерностях данных явлений с помощью разнообразных логических приемов;

в) оценка основательности и серьезности предположений и отбор из их множества наиболее вероятной;

г) выведение из гипотезы (обычно дедуктивным путем) следствий с уточнением ее содержания;

д) экспериментальная проверка выведенных из гипотезы следствий. Лучшая по результатам проверки гипотеза переходит в теорию.

6) Восхождение от абстрактного к конкретному — метод теоретического исследования и изложения, состоящий в движении научной мысли от исходной абстракции через последовательные этапы углубления и расширения познания к результату — целостному воспроизведению в теории исследуемого предмета.

Методологические основания современного научного познания.

Метод (от греч. methodos) — «путь к чему-либо», способ деятельности субъекта в любой ее форме. Понятие «методология» имеет два основных значения: система определенных способов и приемов, применяемых в той или иной сфере деятельности (в науке, политике, искусстве и т. п.); учение об этой системе, общая теория метода, теория в действии.

Основная функция метода — внутренняя организация и регулирование процесса познания или практического преобразования того или иного объекта.

Главное предназначение любого метода — на основе соответствующих принципов обеспечить успешное решение определенных познавательных и практических проблем, приращение знания, оптимальное функционирование и развитие тех или иных объектов.

Только осознанное применение методов, основанное на понимании их возможностей и границ, делает деятельность людей, при прочих равных условиях, более рациональной и эффективной.

Методология как общая теория метода формировалась в связи с необходимостью обобщения и разработки тех методов, средств и приемов, которые были открыты в философии, науке и других формах деятельности людей. Исторически первоначально проблемы методологии разрабатывались в рамках философии, поэтому методология тесно связана с философией.

Начиная с Нового времени (XVI—XVII вв.) методологические идеи разрабатываются не только в философии, но и в рамках возникающих и бурно развивающихся частных наук— механики, физики, химии, истории и др. В самой науке все более четко выделяются два взаимосвязанных направления: исследование свойств объектов (традиционное направление) и исследование способов и форм научного познания».

Особенно активно второе направление разрабатывается в рамках таких зрелых наук, как физика, биология, химия. Эмпирической базой разработки методологии науки является история науки.

Любой научный метод разрабатывается на основе определенной теории, которая тем самым выступает его необходимой предпосылкой. Эффективность, сила того или иного метода обусловлены содержательностью, глубиной, фундаментальностью теории, которая «сжимается в метод». В свою очередь «метод расширяется в систему», т. е. используется для дальнейшего развития науки.

Каждый метод обусловлен прежде всего своим предметом, т. е. тем, что именно исследуется. Метод как способ исследования и иной деятельности не может оставаться неизменным, а должен изменяться в своем содержании вместе с предметом, на который он направлен.

Недопустимо рассматривать метод как некий механический набор предписаний, на основе которых можно решить любые вопросы, возникающие в жизни. Он не есть жесткий алгоритм, по которому строго регламентировано осуществляются познание или иные формы деятельности.

Каждый метод субъективен.

В современной философско-методологической литературе различают несколько аспектов метода. Так, некоторые исследователи считают, что каждый метод имеет три основных аспекта: объективно-содержательный, операциональный и праксеологический. Первый аспект выражает обусловленность метода предметом познания через посредство теории. Операциональный аспект фиксирует зависимость содержания метода не столько от объекта, сколько от субъекта познания, от его компетентности и способности перевести соответствующую теорию в систему правил, принципов, приемов, которые в своей совокупности и образуют метод. Праксеологический аспект метода составляют такие его свойства, как эффективность, надежность, ясность, конструктивность и т. п.

Классификации методов

Прежде всего следует выделить методы духовной, идеальной (в том числе научной) и методы практической, материальной деятельности. Что касается методов науки: в зависимости от роли и места в процессе научного познания можно выделить методы формальные и содержательные, эмпирические и теоретические, фундаментальные и прикладные, методы исследования и изложения и т. п. Содержание изучаемых наукой объектов служит критерием для различия методов естествознания и методов социально-гуманитарных наук. В свою очередь методы естественных наук могут быть подразделены на методы изучения неживой природы и методы изучения живой природы и т. п. Выделяют также качественные и количественные методы, однозначно-детерминистские и вероятностные, методы непосредственного и опосредованного познания и т. д. В современной науке достаточно успешно «работает» многоуровневая концепция методологического знания, включающая (по степени общности и широте применения).

I. Философские методы, среди которых наиболее древними являются диалектический и метафизический. К числу филос. также относятся: аналитический (характерный для современной аналитической философии), интуитивный, феноменологический, герменевтический (понимание) и др.

Философские методы — это не «свод» жестко фиксированных типов, а система «мягких» принципов, операций, приемов, носящих всеобщий, универсальный характер. Философские методы задают лишь самые общие регулятивы исследования, его генеральную стратегию, но не заменяют специальные методы и не определяют окончательный результат познания прямо и непосредственно.

Всевозрастающую роль в современном научном познании играет диалектико-материалистическая методология. Важная задача диалектико-материалистической методологии состоит в разработке всеобщего способа деятельности, в развитии таких категориальных форм, которые были бы максимально адекватны всеобщим законам существования самой объективной действительности.

Диалектический метод нельзя, разумеется, сводить к универсальным логическим схемам с заранее отмеренными и гарантированными ходами мысли. Ученые призывают к созданию прикладной философии — своеобразного моста между всеобщими диалектическими принципами и методологическим опытом решения конкретных задач в той или иной науке.

Его «зачатки» можно обнаружить у Сен-Симона, О. Конта и Гегеля, но систематическую разработку он получил у К. Маркса и Ф. Энгельса.

II. Общенаучные подходы и методы исследования, которые получили широкое развитие и применение в современной науке. Они выступают в качестве своеобразной «промежуточной методологии» между философией и фундаментальными теоретико-методологическими положениями специальных наук. К общенаучным понятиям чаще всего относят такие понятия, как «информация», «модель», «структура», «функция», «система», «элемент», «оптимальность», «вероятность» и др.

Характерными чертами общенаучных понятий являются, во-первых, «сплавленность» в их содержании отдельных свойств, признаков, понятий ряда частных наук и философских категорий. Во-вторых, возможность (в отличие от последних) их формализации, уточнения средствами математической теории символической логики. Если философские категории воплощают в себе предельно возможную степень общности — конкретно-всеобщее, то для общенаучных понятий присуще большей частью абстрактно-общее (одинаковое), что и позволяет выразить их абстрактно-формальными средствами. На основе общенаучных понятий и концепций формулируются соответствующие методы и принципы познания, которые и обеспечивают связь и оптимальное взаимодействие философии со специально-научным знанием и его методами.

Важная роль общенаучных подходов состоит в том, что в силу своего «промежуточного характера» они опосредствуют взаимопереход философского и частнонаучного знания.

III. Частнонаучные методы — совокупность способов, принципов познания, исследовательских приемов и процедур, применяемых в той или иной науке, соответствующей данной основной форме движения материи. Это методы механики, физики, химии, биологии и социально-гуманитарных наук.

IV. Дисциплинарные методы — система приемов, применяемых в той или иной научной дисциплине, входящей в какую-нибудь отрасль науки или возникшей на стыках наук. Каждая фундаментальная наука представляет собой комплекс дисциплин, которые имеют свой специфической предмет и свои своеобразные методы исследования.

V. Методы междисциплинарного исследования как совокупность ряда синтетических, интегративных способов, нацеленных на стыки научных дисциплин. Широкое применение эти методы нашли в реализации комплексных научных программ.

Таким образом, методология не может быть сведена к какому-то одному, даже «очень важному методу. Методология не есть также простая сумма отдельных методов, их «механическое единство». Методология — сложная, динамичная, целостная, субординированная система способов, приемов, принципов разных уровней, сферы действия, направленности, эвристических возможностей, содержаний, структур и т. д.

Структура и этапы научного исследования

Специфика научной деятельности может быть раскрыта в ходе анализа компонентов и этапов научной деятельности. К компонентам научной деятельности относятся субъект, объект и средства.

Субъект научной деятельности функционирует в современном обществе на трех взаимодействующих уровнях. На первом из них субъект выступает как индивид — исследователь, ученый, научный труд которого не обязательно носит совместный характер, но всегда является всеобщим трудом, так как он обусловливается частью кооперацией современников, частью использованием труда предшественников. На втором уровне субъектом науч. познания выступает коллектив, научное сообщество, в котором осуществляется интеграция многих умов, т. е. он действует как «совокупный ученый» (лаборатория, институт, академия и др.). На третьем уровне - общество в целом, на первый план здесь выдвигается проблема социальной организации науки. Таким образом, вычленение уровней позволяет отразить объективную диалектику индивидуального и коллективного в субъекте научного познания.

Объект научной деятельности становится таковым лишь вследствие активной материально-практической и теоретической деятельности исследователя. Отсюда возникает необходимость введения понятия «предмет науки», которое фиксирует признаки объекта познания.

Л.М. Косарева отмечала, что «предметом науки являются определенного типа отношения человека к миру и к самому себе», т. е. мир сквозь призму определенного типа деятельности. По Канту, предмет науки задан формами человеческой чувственности и рассудка, т. е. каноном науки. Наука в известном смысле творит свой предмет не со стороны материального субстрата, а со стороны формы, синтетической связи. Этот сотворенный мир — вторая реальность по сравнению с «вещью в себе», мир предметов всякого возможного опыта — мир явлений». Один и тот же объект познания может стать основой для формирования предмета ряда наук. Возможна и другая ситуация: предмет науки складывается как отражение существенных параметров некоторого множества объектов, взятых в определенном отношении. Так, предмет химии — превращения различных веществ, сопровождающихся изменением их состава и строения.

Средства научной деятельности включают материально-технические приборы, инструменты, установки и т. д., а также различного рода знаковые средства, в первую очередь язык — специальный научный и естественный. К средствам должны быть отнесены и методы получения, проверки, обоснования и построения знания. Следует особо отметить принципиальное изменение всех средств научной деятельности в связи с происходящим техническим перевооружением науки информационной техникой, радикальным совершенствованием технических средств в области общественного обмена информацией. Принципиальными моментами становятся наличие персональных компьютеров и Интернета, подключающих исследователя не только к базам данных, но и к экспертным системам для консультаций; возможность интегрировать национальные и международные информационные базы данных и обеспечить принципиально новый уровень знаний в различных областях.

Рассмотренные компоненты научной деятельности раскрывают ее статическую структуру, тогда как анализ структуры деятельности в динамике предполагает вычленение основных этапов научного исследования. В самом обобщенном виде можно выделить следующие этапы: постановка проблемы, вычленение объекта и предмета исследования; эксперимент; описание и объяснение фактов, полученных в эксперименте, — создание гипотезы (теории); предсказание и проверка полученного знания. Очевидно, что этапы исследования варьируются в зависимости от специфики науки — естествознания, математики или социально-гуманитарных дисциплин.

Проблема — форма теоретического знания, содержанием которой является то, что еще не познано человеком, но что нужно познать. Иначе говоря, это знание о незнании, вопрос, возникший в ходе познания и требующий ответа. Проблема это процесс, включающий два основных момента: ее постановку и решение. Умение верно поставить проблему — необходимая предпосылка ее успешного решения

Как считает К. Поппер, наука начинает не с наблюдений, а именно с проблем, и ее развитие есть переход от одних проблем к другим — от менее глубоких к более глубоким.

Научная проблема выражается в наличии противоречивой ситуации, которая требует соответствующего разрешения.

Научные проблемы следует отличать от ненаучных, например, проблема создания вечного двигателя. Наряду с теоретическими существуют и практические проблемы

Гипотеза — форма теоретического знания, содержащая предположение, сформулированное на основе ряда фактов, истинное значение которого неопределенно и нуждается в доказательстве. Гипотетическое знание носит вероятный, а не достоверный характер и требует проверки, обоснования. Выдвижение новой гипотезы, опирается на результаты проверки старой.

Теория — наиболее сложная и развитая форма научйого знания, дающая целостное отображение закономерных и существенных связей определенной области действительности.

Любая теоретическая система, как показал К. Поппер, должна удовлетворять двум основным требованиям: а) непротиворечивости; б) опытной экспериментальной проверяемости.

Закон можно определить как связь между явлениями, процессами, которая является:

а) объективной, так как присуща прежде всего реальному миру, чувственно-предметной деятельности людей, выражает реальные отношения вещей;

б) существенной, конкретно-всеобщей;

в) необходимой, ибо, будучи тесно связан с сущностью, закон действует и осуществляется с «железной необходимостью» в соответствующих условиях;

г) внутренней, так как отражает самые глубинные связи и зависимости данной предметной области в единстве всех ее моментов и отношений в рамках некоторой целостной системы;

д) повторяющейся, устойчивой.

Стабильность, инвариантность законов всегда соотносится с конкретными условиями их действия, изменение которых снимает данную инвариантность и порождает новую, что и означает изменение законов, их углубление, расширение или сужение сферы их действия, их модификации и т. п.

Законы открываются сначала в форме предположений, гипотез. Дальнейший опытный материал, новые факты приводят к «очищению этих гипотез», устраняют одни из них, исправляют другие, пока, наконец, не будет установлен в чистом виде закон. Одно из важнейших требований, которому должна удовлетворять научная гипотеза, состоит в ее принципиальной проверяемости на практике (в опыте, эксперименте и т. п.).

Открытие и формулирование закона — важнейшая, но не последняя задача науки. Необходимо с помощью закона, опираясь на него, объяснить все явления данной предметной области (даже те, которые кажутся ему противоречащими), вывести их все из соответствующего закона через целый ряд посредствующих звеньев.

На основе законов осуществляется не только объяснение явлений данного класса (группы), но и предсказание, предвидение новых явлений, событий, процессов и т. п.

Научная картина мира и ее эволюция

НКМ — это обоснованное конкретно-историческое представление о мире, обусловливающее стиль и способ научного мышления.

Структура НКМ: 1.Центральное теоретическое ядро обладает относительной устойчивостью и характеризуется достаточно длительным сроком существования (совокупность конкретно-научных и онтологических констант, сохраняющихся без изменения во всех научных теориях) 2.Фундаментальные допущенияносят специфический характер и принимаются за условно неопровержимые (набор теоретических постулатов, представлений о способах взаимодействия и организации в систему, о генезисе и закономерностях развития универсума). 3. В случае столкновения сложившейся картины мира с контрпримерами или аномалиями для сохранности центрального теоретического ядра и фундаментальных допущений образуется ряд дополнительных частнонаучных моделей и гипотез.

Характеристики НКМ:1. Системность 2. Интегративная функция (обеспечение синтеза знаний) 3. Носит парадигмальный характер, так как задает систему установок и принципов освоения универсума. 4. Обладает нормативной, а также о психологической функциями, т.е. создает общетеоретический фон исследования и координирующей ориентиры научного поиска.

Эволюция НКМ предполагает движение от классической к неклассической и постнеклассической картине мира.

Классическая картина мира, основанная на достижениях Галилея и Ньютона, господствовала на протяжении достаточно продолжительного периода, от времен Галилея до конца прошлого столетия. Она претендовала на обладание истинным знанием. Ей соответствует образ прогрессивно направленного линейного развития с жестко однозначной детерминацией. Прошлое определяет настоящее так же изначально, как и настоящее определяет будущее. Классическая КМ осуществляла описание объектов, как если бы они существовали сами по себе в строго заданной системе координат. Основным условием становилось требование элиминации всего того, что относилось либо к субъекту познания, либо к возмущающим факторам и помехам. Строго однозначная причинно-следственная зависимость возводилась в ранг объяснительного эталона.

Неклассическая КМ родилась под влиянием первых теорий термодинамики, оспаривающих универсальность законов классической механики. С развитием термодинамики выяснилось, что жидкости и газы нельзя представить как чисто механические системы. Переход к неклассическому мышлению был осуществлен в период революции в естествознании на рубеже XIX—XX вв., в том числе и под влиянием теории относительности. Учитывается новый фактор — роль случая. Развитие системы мыслится направленно, но ее состояние в каждый момент времени не детерминировано. Предположительно изменения осуществляются, подчиняясь теории вероятности и законам больших чисел. Чем больше отклонение, тем менее оно вероятностно, ибо каждый раз реальное явление приближается к генеральной линии — «закону среднего». Новая форма детерминации вошла в теорию под названием «статистическая закономерность».

Образ постнеклассической КМ разработан с учетом достижений бельгийской школы И. Пригожина. С самого начала и к любому данному моменту времени будущее остается неопределенным. Развитие может пойти в одном из нескольких направлений, что чаше всего определяется каким-нибудь незначительным фактором. В современной постнеклассической картине мира анализ общественных структур предполагает исследование открытых нелинейных систем, в которых велика роль исходных условий, входящих в них индивидов, локальных изменений и случайных факторов. Включенность ценностно-целевых структур становится новым императивом постнеклассики.

Самым сильным методологическим тезисом постнеклассики является утверждение о возможности перескока с одной траектории на другую и утрате системной памяти. В многомерной модели взаимодействий, где участвуют не две, а больше сторон, возникает так называемое турбулентное пространство. В нем вектора направленности одних силовых линий, сталкиваясь с устремлениями других и видоизменяясь под натиском третьих, в общем потоке взаимодействий напрочь перечеркивают логику развития, с устоявшимся порядком зависимости настоящего от прошлого и будущего от настоящего. Система забывает свои прошлые состояния, действует спонтанно и непредсказуемо. Прошлое никак не определяет настоящее, а настоящее не распространяет свое влияние на будущее. О подобной ситуации говорят: «Произошла потеря системной памяти».

Проблема истины в научном познании

Под истиной традиционно принято понимать реальность, адекватно отраженную в человеческом мышлении, а также процесс такого отражения. Другими словами, истина есть соответствие нашего знания о предмете самому предмету.

Относительно проблемы достижимости истины еще античные философы разделились на догматиков и скептиков. Догматиками называли Платона, Аристотеля и, в особенности их последователей. Догматики утверждали, что истинное знание или истина достижимы. Позднее догматиками стали называть тех, кто утверждал какое-либо знание абсолютно истинным, не допуская при этом самой возможности сомнения. Их оппоненты - скептики - отрицали возможность абсолютно достоверного знания. Позднее их отнесли к более широкому течению - релятивизму. Релятивистами называют тех, кто утверждает, что истина относительна. Софисты, скептики, агностики и др. утверждали, что человек не в состоянии иметь абсолютное и достоверное знание о мире, т.е. обладать вечной и неизменной истиной. Ибо невозможно поставить в проверяемое соответствие, т.е. уравнять такие непохожие объекты как физическая вещь и человеческая мысль. Сложен вопрос о критериях, позволяющих уравнивать их.

3 теории истины:

1.Теория корреспонденции (или теория соответствия) утверждает: знание о предмете тогда является истинным, когда оно соответствует самому предмету. 2.Теория когеренции (или теория взаимосогласованности) определяет истинное знание как знание, включенное в непротиворечивую систему знаний и согласованное с другими ее элементами. 3. Коммуникативно-прагматическая теория считает истинным любое знание, которое позволяет объяснять происходящее, прогнозировать будущее и эффективно использовать прогнозы в своих действиях.

Прагматисты отказались от понятия истины, заявив, что пару «истина - ложь» необходимо заменить другой парой «верование - сомнение». Вера - способность человека оценивать непосредственное (чувственные образы) и опосредованное (высказывания, информация) знание как истинное без каких-либо доказательств.

Особый случай представляет собой религиозная вера. Несмотря на все многообразие религиозных традиций как внутри христианства, так и за его пределами, различные модели веры едины в том, что представляют собой доверие, т.е. «веру во что-то», в противовес «верованию в то, что...».

Религиозная вера обладает определенным «интеллектуальным измерением» ибо основывается на признании некоторой истины относительно природы реальности. От других видов знания знание, полученное на основе веры отличается признанием трансценденции и вовлечением воли в процесс признания истины.

Библейская модель веры основана на следующей максиме: «вера должна быть совершенно истинной для верующего». Библейская модель в идеале есть удивительное внутреннее спокойствие человека, который, в силу своей праведности, «видит» или «осознает» присутствие Бога.

Проблема достоверности является зависимой не от теоретических построений, а от здравого смысла. Один из вечных споров в истории философии - спор о возможности доказательства существования внешнего мира.

Типы веры различаются между собой в том, какой источник знания считается подлинным авторитетом:

1. жизненный опыт и здравый смысл подсказывают человеку, что высшим авторитетом является лишь непосредственное знание, получаемое посредством органов чувств, ко всему остальному следует относиться с недоверием; 2. тот же жизненный опыт предписывает человеку доверять социально одобренным источникам информации, чей авторитет подкреплен традицией и общественным мнением;

3. существует также авторитет разума, опирающийся на систему общедоступных доказательств 4. религиозное познание в качестве наиболее авторитетного источника знания выдвинул непосредственный мистический опыт, получаемый в откровении, т.е. сверхчувственном озарении.

Современный материализм подходит к проблеме истины с точки зрения отражения объективной реальности в человеческом сознании. Истина - это адекватное отражение объекта в сознании субъекта, которое воссоздает объект таким, каким он существует независимо от сознания субъекта. Материалистическая теория познания конкретизирует традиционную концепцию истины через диалектическую взаимосвязь понятий: «объективная истина», «субъективная истина», «абсолютная истина», «относительная истина», «конкретность истины».

Объективная истина - это содержание человеческих знаний о действительности, не зависящее ни от субъекта, ни от человека, ни от общества.

В процессе познания необходимо учитывать момент субъективности истины, так как истинное знание всегда является знанием определенного субъекта - индивида, социальной группы, всего человечества. Истина как процесс является объективной по содержанию, но субъективной по своей форме.

Относительная истина - это знание, которое в принципе правильно, но неполно отражает действительность, не дает ее всестороннего, исчерпывающего образа.

Абсолютная истина - это полное, точное, исчерпывающее отражение объекта в сознании субъекта; в широком понимании - абсолютное знание обо всем мире.

Не существует отдельно абсолютной истины и отдельно относительной. Существует одна истина - объективная по смыслу, которая выступает диалектическим единством абсолютного и относительного, т.е. является истиной абсолютной, но относительно определенных границ. Абсолютное и относительное - это два необходимых момента объективной истины.

Из анализа абсолютной и относительной истины вытекает учение о конкретности истины. Конкретная истина - это истина, в который правильно отражена сущность определенных явлений и тех конкретных условий, в которых эти явления развиваются.

Таким образом, абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Истина является субъективным образом объективного мира, она служит единством абсолютного и относительного, объективного и субъективного. Познание по своей природе, характеру и целям неограниченно и может давать объективное и точное отражение мира. Но истина всегда конкретна, т.е. исторически обусловлена, и имеет определенные границы применения.

От определения истины зависит и решение вопроса о критериях истинности. В самом общем  виде  критерием  истины  является  практика.   
Практика  –  это материальная преобразующая целенаправленная деятельность. 
Сущность  критерия практики: на основе  имеющихся  у  нас  представлений,  мы  воздействуем  на объект. 
Если результат воздействия,  совпадает  с  ожидаемым,  значит,  наше представление было истинным. 
В науке  форма  существования  практики  –  это опыт. 
Но в конкретном применении критерий  практики  ограничен  существующим исторически уровнем  развития  практики, 
 абстрактным  характером  некоторых теоретических   областей.   
Поэтому   различные   философские    направления предлагают и обосновывают еще ряд дополнительных критериев истины.

  Логические  критерии  истины:  соответствие  законам  логики,  внутренняя непротиворечивость, целостность и  системность  теории, 
 соответствие  общим принципам  и  законам  науки.  Всю  эту  группу   обосновывает   философское направление – теория когеренций.

Ценностные критерии истины: 1. Истина – это то, с чем все согласны, или согласно большинство, то, что объединяет людей. (Теория общезначимости). 2. Истина – это то, что принято в результате договоренности, как удобная система описания. (Конвенционализм). 3. Истина – это то, что помогает человеку, приводит к практическому успеху. (Прагматизм). 4. Истина – это то, что важнее всего для человека, его жизненные ценности. (Экзистенциализм)

Логика и модели исторического развития научного познания

1. Для объяснения развития знания образовалось две позиции и, соответственно, две методологические стратегии: индуктивная и дедуктивная. Представители : Бекон (первая), Декарт (вторая).

Постепенное движение от частностей ко все большим обобщениям – составляет существо индуктивного метода. Бэкон понимал недостатки стихийной способности человека к индуктивным обобщениям. Обычно человек делает выводы при недостаточном количестве фактов, он не способен выявлять решающие свидетельства, не использует познавательные возможности эксперимента. Дедуктивный метод опирается на интуитивную очевидность как на исходный пункт доказательства достоверности нового знания. Геометрия, полагал Декарт, выступает идеалом такого рода познания. Вопрос, поэтому, часто ставился так: нельзя ли другие области знания построить по образу геометрических доказательств? Именно так ставит проблему Декарт.

Ни та, ни другая модель не выдерживает критики в их претензии быть универсальными методами познания.

1.Ни одна последовательность наблюдений и экспериментов не может доказать, что следующий факт будет соответствовать выделенной эмпирической закономерности. 2.Индукция не может привести к формулированию универсальных закономерностей. 3.Стало очевидным, что любое наблюдение предполагает теоретическую или метафизическую установку.

Чистый образ дедукции как основания научного знания так же уязвим.

1. Многие принципы, на которых базируются научные теории, совершенно не очевидны. 2. Эмпирические обобщения вполне возможны.

Обеим этим моделям присущ общий недостаток – игнорирование роли вероятностно-гипотетического знания в науке.

2. Гипотетико-дедуктивная модель представлена концепцией Р. Карнапа 1.В основании научной теории лежит гипотетическое допущение, представленное в виде аксиомы, постулата или предположения о существовании какого-то качества. 2. Те гипотезы, которые в своих следствиях не находят подтверждения на опыте, отбрасываются, а те, которые подтверждаются, получают статус научного знания. 3. Отсюда вытекает, что научным является только такое систематизированное знание, которое имеет возможность соотноситься с опытом.

3. Идея фальсификации как критерия научности принадлежит К. Попперу. Он обратил внимание на то, что в науке процедуры подтверждения и опровержения имеют различный познавательный статус. Так, никакая последовательность подтверждений не может доказать истинность общего суждения (универсальной закономерности). Всегда для любой идеи можно найти эмпирическое подтверждение. Поэтому: 1.Следует обращать внимание только на те подтверждения, которые предсказываются теорией. 2.Для научного знания более важно то, что оно запрещает появление каких-то событий. 3.Теория, которая ничего не запрещает, не может быть опровергнута. Поэтому она не является научной.

4. Проверить теорию это и значит попытаться её опровергнуть, т.е. фальсифицировать. 5.Всякая научная теория рано или поздно будет опровергнута, на её смену придет другая.

Развитие науки идет циклами: начинается любой цикл с проблемы, проблема ведет к появлению какой-то теории, претендующей на её разрешение, теория подвергается критике и опровержению, на этой базе возникает новая проблема: [П - Т - О - П].

4. В соответствии с концепцией Т. Куна в реальном процессе развития знания можно выделить два этапа: период "нормальной науки" и период "научных революций".

Первый характеризуется эволюционным развитием знания, расширением возможностей определенной научной теории "Нормальной науке" свойственна общая ПАРАДИГМА.Рано или поздно в развитии "нормальной науки" наступают кризисные явления, связанные с трудностями расширения принятой парадигмы на объяснение новых явлений и постановку новых задач. Возникает революционная ситуация, симптомами которой является увеличение конкурирующих вариантов объяснения, выражение учеными неудовлетворенности положением вещей, обращение за помощью к философии, обсуждение фундаментальный положений парадигмы.

В конечном итоге происходит научная революция: возникает новая парадигма.

Особенность позиции Куна в том, что он полагает различные парадигмы несоизмеримыми: приверженцы различных парадигм живут в разных мирах.

5. И.Лакатос называет свою философию науки: "методологией научно-исследовательских программ". Программа включает в себя "жесткое ядро" - в которое входят фундаментальные постулаты и базовые теоретические положения, которые, в свою очередь, определяют "позитивную эвристику"- методы решения задач, способы наблюдения и эксперимента, их объяснение. Эвристика задает "защитный пояс" программы. "Защитный пояс" состоит из вспомогательных гипотез, определяет проблемное поле исследований, предвидит новые явления и превращает их в подтверждение теорий.

Важно то, что одновременно существует несколько конкурирующих программ. Та из них, которая предсказывает появление новых фактов, развивается прогрессивно; та, которая только объясняет уже существующие post factum и посредством "ad hoc-гипотез" - регрессивно.

Главное достоинство программы - в её способности предсказывать новые факты, наличие же в ней противоречий или же трудностей в объяснении каких-то явлений существенно не влияют на отношение к ней ученых.

Научные традиции и научные революции.

Проблема научных традиций всегда привлекала внимание ученых и философов науки, но только Т, Кун впервые рассмотрел традиции как основной конституирующий фактор развития науки. Он обосновал то, что традиции являются условием возможности научного развития. Любая традиция всегда относится к прошлому, опирается на прежние достижения. Прошлым для непрерывно развивающейся науки является парадигма, которая всегда базируется на прежних достижениях и представляет собой совокупность знаний, методов, решения конкретных задач, ценностей, безоговорочно разделяемых членами научного сообщества. Со сменой парадигмы начинается этап нормальной науки. На этом этапе ученый работает в жестких рамках парадигмы, т.е. традиции.

Традиция не только не тормозит это развитие, но выступает в качестве его необходимого условия.

Кун считает, что, действуя по правилам господствующей парадигмы, ученый случайно наталкивается на такие факты и явления, которые не объяснимы в рамках этой парадигмы. Возникает необходимость изменить правила научного исследования и объяснения.

Отечественные философы науки предложили концепцию многообразия научных традиций. По способу существования можно выделить вербализованные (существующие в виде текстов) и невербализованные (не выразимые полностью в языке) традиции. Неявные знания передаются на уровне образцов от учителя к ученику, от одного поколения ученых к другому. Выделяет два типа образцов в науке: а) образцы действия и б) образцы-продукты. Можно показать, как делают, например, нож. Но показать технологию «производства» аксиом той или иной научной теории, дать «рецепт» построения удачных классификаций еще никому не удалось.

Научная парадигма — это не замкнутая сфера норм и предписаний научной деятельности, а открытая система, включающая образцы неявного знания, почерпнутого не только из сферы научной деятельности, но из других сфер жизнедеятельности ученого.

Можно выделять традиции специально-научные и общенаучные. Но проводить резкую грань между ними трудно. Дело в том, что специально-научные традиции, на которых базируется та или иная конкретная наука, например, физика, химия, биология и т.д., могут одновременно выступать и в функции общенаучной традиции. Это происходит в том случае, когда методы одной науки применяются для построения теорий других наук.

Этапы развития науки, связанные с перестройкой исследовательских стратегий, задаваемых основаниями науки, получили название научных революций.

Причины:1. внутридисциплинарное развитие, в ходе которого возникают проблемы, неразрешимые в рамках данной научной дисциплины. 2. междисциплинарные взаимодействия, основанные на переносе идеалов и норм исследования из одной научной дисциплины в другую, что приводит часто к открытию явлений и законов, которые до этого не попадали в сферу научного поиска.

Различают две разновидности научной революции: а) идеалы и нормы научного исследования остаются неизменными, а картина мира пересматривается; б) одновременно с картиной мира радикально меняются не только идеалы и нормы науки, но и ее философские основания.

Главным условием появления идеи научных революций явилось признание историчности разума, а следовательно, историчности научного знания и соответствующего ему типа рациональности. Философия XVII — первой половины XVIII в. рассматривала разум как неисторическую, самотождественную способность человека как такового. Принципы и нормы разумных рассуждений, с помощью которых добывается истинное знание, признавались постоянными для любого исторического времени.

И только в XIX в. представление о внеисторичности разума было поставлено под сомнение. Французские философы (Сен-Симон, О. Конт) выделили стадии познания в человеческой истории, а не-

немецкие мыслители послекантовского периода, особенно в лице Гегеля, показали, что субъект познания историчен. Это в первую очередь означает историчность разума, с помощью которого осуществляется процесс познания. В результате истина стала определяться как историческая, т. е. имеющая «привязку» к определенному историческому времени.

В середине XX в. появилось целое исследовательское направление, получившее название «социология познания». Свою задачу это направление видело в изучении социальной детерминации, социокультурной обусловленности познания и знаний, форм знания, типов мышления, характерных для конкретных исторических эпох.

Культурно-исторические типы рациональности

Рациональность — термин, символизирующий одну из ключевых тем философии, фундаментальную проблему, решение которой определяется общим содержанием той или иной философско-методо логической концепции. Проблема состоит в выяснении смысла «разумности» как предикации (бытия, действия, отношения, цели и так далее).

«Логоцентрическая» парадигма европейской философии, сложившаяся в Античности и достигшая своей наиболее законченной формы в классическом рационализме, зиждилась на убеждении в абсолютности и неизменности законов вселенского разума, постигаемых человеком и обнаруживаемых им в собственной духовной способности. Наиболее ясными и очевидными из этих законов античная высокая философская классика признавала законы логики, которые, согласно Аристотелю, являются фундаментальными принципами бытия и мышления. От этого ведет начало тенденция уравнивать «рациональность» и «логичность». Все, что соответствует законам логики, рационально, то, что не соответствует этим законам, нерационально, то, что противоречит логике, иррационально.

Но «разумность» и «логичность» — не синонимы. Дело не только в том, что логически корректными могут быть и вполне бессмысленные «умозаключения». «Разумность» некоторой системы может быть определена такими, напр., признаками, как целесообразность, эффективность, экономия средств для достижения цели, гармоничность и согласованность элементов, объяснимость на основании причинно-следственных зависимостей, систематичность, успешная предсказуемость, и другими подобными свойствами и характеристиками. Идеал рациональности, выработанный классическим рационализмом, охватывает все возможно бесконечное множество таких характеристик. В этом смысле идеальная рациональность — это совпадение с Абсолютным Разумом. Однако рациональность как характеристика умственных и практических действий человека не совпадает с этим идеалом. Поэтому для описания рациональность «выбирают» те ее свойства, которые полагаются существенными. В зависимости от этого выбора, имеющего исторически и культурно обусловленный характер, «рациональность» предстает в различных формах. Отсюда — возможность исторической типологии рациональности (античная, средневековая рациональность, научная рациональность Нового времени, «неклассическая» рациональность науки 1-й пол. 20 в. и так далее). Отсюда же — восходящее к Средним векам и увенчанное в философии Канта различение «рассудка» и «разума» (соответственно рассудочной и разумной рациональности). Рассудочная рациональность оценивается по определенным (и достаточно жестким) критериям (законы логики и математики, правила и образцы действия, каузальные схемы объяснения, принципы систематики, фундаментальные научные законы и др). Разумная рациональность — это способность оценки и отбора критериев, их обсуждения и критики, она необходимо связана с интеллектуальной интуицией, творческим воображением, конструированием и так далее. Разумная рациональность выступает как основание критической рефлексии над рассудочной рациональностью.

Тема рациональности звучит в современных культурологических, социально-философских, философско-aнтpoпoлогических исследованиях. Так, существует тенденция оценивать развитие культуры по признаку нарастания или убывания в ней элементов рациональности, с развитием рациональности связывают процессы демократизации общества, уровень цивилизации, эффективность социальных институтов.

Рассмотрим в рамках этого вопроса различие греческого и китайского умов по след критериям:

1. Базовая структура мышления. Греки: Предмет полагается своим понятием или идеей. Сущность- явление. Китайцы: Мыслит все о всем, перехож одно в другое, принцип инь и янь, предмет мыслится как единство стихий

2. Отношение к предметному природному миру. Греки: Человек мыслит природу как противопоставление ей. Китайцы: Человек- часть стихии.

3. Отношение к священному- Богу. Греки: персонификация. Китайцы:, неперсонификацированно, господствует безлично, начало.

4. Способ мышления порядка. Греки: космос-номос-логос. Наука занимается познанием номоса( законов). Китайцы: принцип пути или судьбы.

5. Понимание пространства. Греки- изотропное пространство, нет привеллегированных мест. Китайцы- поточное, анизотропное пространство.

6. Понятие времени: Греки: линейное, текущее из прошлого в будущее. Китайцы- движение спиной вперед, обратный порядок времени.

7. Отношение к человеку Греки: человек- личност, индивидуальность, самость,я. Китайцы- не идентифицируют себя в качестве личности. Человек- то как его определяют другие.

8. Отношение к социальной общности и государству: Греки- рассматривают государство как отчужденный институт. Китайцы: Государство и общество- большая семья.

9. Отношение к праву. Греки- формальный принцип права, формальное равенство людей перед законом, конфликт решается путем установления правоты одной из сторон. Китайцы: отношение к закону как к гибкой мере, которая применяется с учетом специфики людей.. Стремление к уравновешенным решениям, невелирование.

10. Отношение к культуре. Греки- противопоставление натуры и культуры, и подчинение натуры культуре. Китайцы: культура- национальная традиция, подчинение культуры естественному пути

11. Принцип логики. Греки: логика предикатов, приспособлена, чтобы характеризовать вещи. Китайцы- логика отношений, стихийный диалектизм.

Научная рациональность и этапы ее эволюции.

Рациональность - совокупность правил, стандартов, норм, доказательности знания, этапов его объяснения, обоснования и описания. Научная рациональность – рациональность в сфере науки – деятельности, направленной на получение нового научного знания, поиска истины. Научная рациональность отличается более точными, строгими способами доказательства. Понятия рациональность и научная рациональность имеют несовпадающие значения. Многие виды знания: обыденное, философское, религиозное, правовое являются рациональными, но не являются научными. Основные свойства: объектная предметность (эмпирическая или теоретическая), однозначность, доказанность, проверяемость, способность к улучшению.

1. Классическая

Первая научная революция произошла в XVII в. Ее результатом было возникновение классической европейской науки, прежде всего механики, а позже физики. В ходе этой революции сформировался особый тип рациональности, получивший название научного.

Сходства античного и научного типа рациональности:1. Воспроизведение принципа тождества мышления и бытия 2. идеальный план работы мысли.

Характеристика:1.субъект познания исключен, противопоставлен объекту, идет борьба за чистоту эксперимента. 2. пространство определяется как изотропное (все изменения обратимы), геометризация природы. 3.время циклично, принимается в своей пространственной проекции. 4. приоритет статики над динамикой 5.детерменизм-вера в причинность.6.объект рассматривается как изолированный и статический. 7.принципом объяснения является редукция-применение языка к описанию.8. развитие знаний представляет собой процесс накопления- коммулятивность.

2. Неклассическая

Вторая научная революция произошла в конце XVIII — первой половине XIX в. Произошел переход от классической науки, ориентированной в основном на изучение механических и физических явлений, к дисциплинарно организованной науке.

Наука о жизни легализовала телеологию Аристотеля, вводя в свои рассуждения понятие цели. В самой физике стали возникать элементы нового неклассического типа рациональности. Тип научного объяснения и обоснования изучаемого объекта через построение наглядной механической модели стал

уступать место другому типу объяснения, выраженному в требованиях непротиворечивого математического описания объекта, даже в ущерб наглядности. Появляются первые намеки на необходимость ввести субъективный фактор в содержание научного знания.

Третья научная революция охватывает период с конца XIX в. до середины XX в. и характеризуется появлением неклассического естествознания и соответствующего ему типа рациональности.

Характеристики: 1. Актуализировалось представление об активности субъекта познания. 2. пространство определялось производно от динамических характеристик объекта, являлось анизотропным и относительным.3.время относительно.4. отношение к движению:приоритет динамики над статикой. 5. индетерменизм- вероятностный подход. 6.рассмотрение динамических систем( циклически изменяются во времени). 7. принципом объяснения является фундаментальная симметрия. 8. развитие знаний представляет собой процесс научных революций

3. Постнеклассическая

Четвертая научная революция совершилась в последнюю треть XX столетия. Рождается постнеклассическая наука, объектами изучения которой становятся исторически развивающиеся системы.

Характеристики: 1. субъект признается как определяющий всю познавательную систему, антропный принцип 2.пространство структурировано и точка зрения субъекта голографическая, взгляд ученого на мир определяется приборами. 3. время необратимо, физика становится исторической наукой. 4. нелинейность развития. 4. конструктивная роль случайности. 5. динамическая система в ее окружающей среде. 5. принципом объяснения является ассиметрия. 6. отношение к развитию познания: альтернативные модели и сценарии. 7. возникло новое направление в научных дисциплинах — синергетика.

Основные черты, тенденции и перспективы развития современной науки

1. Широкое распространение идей и методов синергетики – теории самоорганизации и развития сложных систем любой природы.

2. Укрепление парадигмы целостности, т. е. осознание необходимости глобального всестороннего взгляда на мир.

3. Укрепление и все более широкое применение идеи (принципа) коэволюции, т. е. сопряженного, взаимообусловленного изменения систем или частей внутри целого.

4. Изменение характера объекта исследования и усиление роли междисциплинарных комплексных подходов в его изучении. В современной литературе все более склоняются к выводу о том, что если объектом классической науки были простые системы, а объектом неклассической науки – сложные системы, то в настоящее время внимание ученых все больше привлекают исторически развивающиеся системы, которые с течением времени формируют все новые уровни своей организации.

5. Еще более широкое применение философии и ее методов во всех науках. Предметом активного обсуждения сегодня являются вопросы о самой философии как таковой; ее месте в современной культуре; о специфике философского знания, его функциях и источниках; о ее возможностях и перспективах; о механизме ее воздействия на развитие познания (в том числе научного) и иных форм деятельности людей.

6. Методологический плюрализм, осознание ограниченности, односторонности любой методологии – в том числе рационалистической включая диалектико-материалистическую. Характерная особенность постнеклассической науки – ее диалектизация – широкое применение диалектического метода в разных отраслях научного познания.

7. Постепенное и неуклонное ослабление требований к жестким нормативам научного дискурса – логического, понятийного компонента и усиление роли внерационального компонента.

8. Соединение объективного мира и мира человека, преодоление разрыва объекта и субъекта. Поэтому сегодня наблюдается смыкание проблем, касающихся неживой природы, с вопросами, поднимаемыми в области социологии, психологии, этики.

9. Внедрение времени во все науки, все более широкое распространение идеи развития («историзация», «диалектизация» науки). В последние годы особенно активно обсуждают идею «конструктивной роли времени», его «вхождения» во все области и сферы специально-научного познания.

10. Усиливающаяся математизация научных теорий и увеличивающийся уровень их абстрактности и сложности. Появляются все чаще сложные, дорогостоящие приборные комплексы, которые обслуживают исследовательские коллективы и функционируют аналогично средствам промышленного производства.

11. Стремление построить общенаучную картину мира на основе принципов универсального (глобального) эволюционизма, объединяющих в единое целое идеи системного и эволюционного подходов. Глобальный эволюционизм: характеризует взаимосвязь самоорганизующихся систем разной степени сложности и объясняет генезис новых структур; рассматривает в диалектической взаимосвязи социальную, живую и неживую материю; создает основу для рассмотрения человека как объекта космической эволюции, закономерного и естественного этапа в развитии нашей Вселенной.

12. Формирование нового – «организмического» видения (понимания природы). Понимания природы все чаще рассматривается как целостный живой организм, изменения которого могут происходить в определенных границах. Нарушение этих границ приводит к изменению системы, к ее переходу в качественно иное состояние, которое может вызывать необратимое разрушение целостности системы.

13. Понимание мира не только как саморазвивающейся целостности, но и как нестабильного, неустойчивого, неравновесного, хаосогенного, неопределенностного.

Таким образом, современная наука даже в малом не может обойтись без вероятностей, нестабильностей и неопределенностей. Они пронизывают все мироздание – от свойств элементарных частиц до поведения человека, общества и Универсума в целом. Поэтому в наши дни все чаще говорят о неопределенности как о характеристике бытия, объективной во всех ее сферах.

Этика науки.

В науке, как и в любой области человеческой деятельности, взаимоотношения между теми, кто в ней занят, и действия каждого из них подчиняются определенной системе этических норм, определяющих, что допустимо, что поощряется, а что считается непозволительным и неприемлемым для ученого в различных ситуациях. Эти нормы возникают и развиваются в ходе развития самой науки.

В нормах научной этики находят свое воплощение, во-первых, общечеловеческие моральные требования и запреты, такие, например, как “не укради”, “не лги”, приспособленныек особенностям научной деятельности (плагиат, преднамеренное искажение данных эксперименты). Во-вторых, этические нормы науки служат для утверждения и защиты характерных именно для науки ценностей. Первой среди них является бескорыстный поиск и отстаивание истины.

В повседневной научной деятельности обычно бывает непросто сразу же оценить полученное знание как истину либо как заблуждение. И это обстоятельство находит отражение в нормах научной этики, которые не требуют, чтобы результат каждого исследования непременно был истинным знанием. Они требуют лишь, чтобы этот результат был новым знанием и так или иначе — логически, экспериментально и пр. — обоснованным. Ответственность за соблюдение такого рода требований лежит на самом ученом, и он не может переадресовать ее кому-нибудь другому.

С точки зрения Р. Мертона, нормы науки строятся вокруг четырех основополагающих ценностей. Первая из них универсализм — убеждение в том, что изучаемые наукой природные явления повсюду протекают одинаково и что истинность научных утверждений должна оцениваться независимо от возраста, пола, расы, авторитета, титулов и званий тех, кто их формулирует. Вторая ценность — общность, смысл которой в том, что научное знание должно свободно становиться общим достоянием. Третья ценность — бескорыстность, когда первичным стимулом деятельности ученого является поиск истины, свободный от соображений личной выгоды (завоевания славы, получения денежного вознаграждения). Четвертая ценность — организованный скептицизм: .каждый ученый несет ответственность за оценку доброкачественности того, что сделано его коллегами, и за то, чтобы сама оценка стала достоянием гласности

Безусловно, нередки случаи нарушения этих норм. Однако тот, кто их нарушает, рискует рано или поздно потерять уважение и доверие своих коллег. Следствием этого может стать полное игнорирование его научных результатов другими исследователями, так что он по сути дела окажется вне науки.

Отдельные нарушения этических норм науки, хотя и могут вызывать серьезные трудности в развитии той или иной области знания, в общем, все же чреваты большими неприятностями для самого нарушителя, чем для науки в целом. Однако когда такие нарушения приобретают массовый характер, под угрозой оказывается уже сама наука. Сообщество ученых прямо заинтересовано в сохранении климата доверия, поскольку без этого было бы невозможно дальнейшее развитие научных знаний, то есть прогресс науки.

Этические нормы охватывают самые разные стороны деятельности ученых: процессы подготовки и проведения исследований, публикации научных результатов, проведения научных дискуссий, когда сталкиваются различные точки зрения. В современной науке особую остроту приобрели вопросы, касающиеся не столько норм взаимодействия внутри научного сообщества, сколько взаимоотношений науки и ученого с обществом. Этот круг вопросов часто обозначают как проблему социальной ответственности ученого.

Наука и становление общества основанного на знаниях. Роль научного образования.

Наука вплетена во все сферы человеческой деятельности, она внедряется и в базисные основания отношений самих людей. Особенно значима роль науки в образовании. В основании современного образовательного процесса лежат научная картина мира и научно обоснованные подходы. Роль науки в образовании распространяется на все компоненты образовательного процесса: цели, средства, результаты, принципы, формы и методы.

Наука оказывает направленное воздействие на образовательный процесс и может в случае необходимости санкционировать изменение всей структуры обучения. Научно-мировоззренческие принципы присутствуют в самих воспитательных и образовательных доктринах, в составе мыслительной деятельности педагога, пронизывают все содержание учебно-образовательного процесса. Они опираются на достижения многообразных наук о человеке: антропологии, педагогики, психологии, физиологии, дидактики и пр. Образовательный процесс имеет не только собственные технологии, среди которых информационные в настоящее время заявляют о своем приоритетном положении, но и закономерности.

Целостный процесс образования должен служить интересам общества и личности. Формирование современного типа личности предстает не просто как передача тех или иных знаний, но и как целостный процесс окультуривания, «возделывания» личности учащегося.

Образование — это интегративный процесс. В нем присутствует компонента обучения, компонента передачи и сохранения традиций, творческая компонента, предполагающая развитие эвристической и

поисковой деятельности.

Образование — процесс непрерывный, который проходит через свои институциональные формы, т.е. совершается как в рамках официальные учебных заведений, имея систематический характер, так и вне их в процессе всей жизнедеятельности людей. Процесс образования предполагает приобщение к базовым ценностям культуры и объединяет в себе обучение и воспитание.

Образование обеспечивает необходимую подготовку личности к выполнению социальных и профессиональных ролей.

Современная наука обеспокоена созданием таких моделей образовательного процесса, в которых была бы значима его гуманитарная составляющая, ориентация на толерантность, сбалансировано научное и духовное содержание. В настоящее время говорят о поликультурном образовательном пространстве, весьма актуальном для многонациональной России. Утверждается личностно-ориентированная модель научного образования, возвращение к национальным и мировым культурно-историческим традициям.

Влияние науки на процесс образования ведет к выделению следующих уровней: операционального (предполагает освоение логики учебного предмета), межоперационального (совокупности дисциплин данного учебного курса), тактического (отвечает за формирование содержания на основании пройденных дисциплин), стратегического (ставит задачи интегрирования содержательного потенциала знания во внутреннюю смысловую структуру личности), глобального (свидетельствует о сущностном ядре личности, предстающей как результат интегрального и направленного образовательного процесса).

Среди современных методов образования актуальными становятся активные формы: деловые игры, тренинги, изучение типичных и нетипичных ситуаций, дистантное обучение и информационные тех нологии.

Современные исследователи предлагают выделять две общие как для образования, так и для науки функции: 1. предполагающая неогуманистическую ориентацию, в которой присутствуют ценностные ориентации на выживание человечества. Суть ее сводится к транслированию последующим поколениям не только совокупности накопленных знаний, но императивов на будущее, содержащих заботу о будущих поколениях. 2. экологическая функция направлена на сохранение природы вообще (ресурсов, Земли, биосферы) и обеспечение максимально благоприятных и гармоничных экологических условий для существования человека.

Современная система образования стремится к изменению парадигмы образовательного процесса в направлении от техногенно- экономической к эколого-гуманистической. На вопрос о том, выживет ли человечество в техногенном мире, ученые отвечают, что это во многом зависит от того, насколько наука и образование совместными усилиями будут заботиться о нашем будущем.

Историческое развитие институциональных форм научной деятельности

Наука- исследование, развернутое как предприятие, т.е. в форме социального института.

Процесс институциализации – способ, которым смысловые образования социального бытия обретают существование в социальном пространстве. То, что поначалу представлено в виде духовной традиции (призвания человека) становится социальной позицией агента. Институты социального пространства поддерживают одни ментальные (смысловые) структуры и призывают новые.

Этапы становления науки как общественного института:1) "Научный дух" как побочный продукт теософских систем, институциализированных в социальной роли касты жрецов (Древний Вавилон и Египет). Этот дух представлен в виде еще очень слабой ориентации на объективное знание, получаемого посредством наблюдения и фиксированного метода. 2) Научное содержание античной философии как совокупности демифологизированного знания о природе - институциализированное в форме философской школы и философа как учителя. 3) Обоснование роли опытного знания в средневековой схоластике (ХII-XIV века) в рамках церковных институтов хранения, получения и передачи знания. 4) Научная революция Нового времени, рождение экспериментального естествознания, появление первых научных институтов (Лондонское королевское общество - 1662 г. И Парижская академия наук - 1666 г.) 5) Соединение науки с высшим образованием в системе университетов (посл. треть Х1Х века), появление профессии ученого. 6) Научно-техническая революция ХХ века - институциональное проникновение науки во все субсистемы современного общества: в политическую, в хозяйственную, в культурную.

Институт науки можно определить как "социальную машину" по производству, хранению и передачи нового, объективного знания. Сегодня этот институт представлен в формах научно-исследовательских институтов, высших учебных заведений и системы подготовки научных кадров, научных библиотек и научных информационных баз знаний, научных изданий.

Наука как субструктура социального бытия образует особый вектор, с которым считается каждый социальный агент, поскольку вынужден иметь научное образование, в достижении своих хозяйственных или политических целей опираться на научные исследования и ориентироваться при этом на новейшие достижения.

Взаимодействие научной субструктуры общества с политической и хозяйственной сферами.

- По своему духу наука имеет сродство с демократическими политическими институтами. Тоталитарные режимы способны использовать накопленный научный потенциал, но не обеспечивают условия для саморазвития науки. Этот режим пытается построить науку по иерархическому административному принципу, что противоречит существенным условиям воспроизводства научного (нового) знания: свободного обмена мнениями, доступности научных публикаций, служения истине, а не авторитету.

- В той мере, в которой научная деятельность предполагает получение полезных результатов, она является трудом. Но наука не только и даже не столько труд. Если бы ученного не привлекал сам процесс познания, то и знание (как результат его деятельности) было бы невозможно. Приоритет процесса над результатом - "нормальная" структура научной деятельности.

Система хозяйства выдвигает перед наукой экономические условия: наука должна быть эффективной. Довольно часто это приводит к появлению превращенных форм науки, где стремление к результату господствует над самим процессом познания.

Наука есть мир человеческой деятельности - деятельности познания.

Наука довольно часто существует в превращенных формах, что и дает "основание" для её критики с точки зрения АНТИСЦИЕНТИЗМА - одного из побочных продуктов иррационалистических идейных течений.

Г.Башляр говорит о задаче создания "феноменологии человека, преданного науке, глубоко погруженного в органику научной культуры". Он отмечает одну важную особенность человека, способного к науке - "рационалистический тонус". Этот тонус обостряет наше переживание разделенности прошлого и будущего. "Научная мысль по своей природе устремлена к будущему".

Мощная институциализация науки воплощается в "научном духе" современности. Черты этого "духа": антидогматизм, специализация и координация, интергуманизм (термин Башляра).

Влияние науки на современность настолько значительно, что наука может мыслиться как фундамент ЖИЗНЕННОГО МИРА.Жизненный мир это сконструированный субъектом смысловой мир и, как таковой, он отвечает духу науки.

Эстетика

2015-04-23T05:41:25Z

Предмет изучения эстетики

Предметом эстетики на современном этапе истории является весь мир, рассматриваемый с точки зрения значимости, ценности его явлений для человечества. Эстетика как наука - появилась сравнительно недавно, хотя собственно эстетическое сознание, эстетический опыт, эстетическая деятельность, далеко не всегда осознаваемые как таковые, присущи культуре изначально, а история эстетической мысли, как мы увидим, уходит своими корнями в глубокую древность.

Сам термин "эстетика" (от греч. aisthetikos – чувственный) ввел в употребление немецкий философ Александр Баумгартен в своей двухтомной работе "Aesthetica", опубликованной в 17501758 г. Этим термином, он обозначил науку о низшем уровне познания – чувственном, в отличие от высшего – логики. Если логические суждения в его понимании покоятся на ясных отчетливых представлениях, то чувственные (эстетические) – на смутных. Первые – это суждения разума; вторые – суждения вкуса. Эстетические суждения предшествуют логическим: их предмет – прекрасное, а предмет логических суждений – истина. Отсюда к эстетике Баумгартен отнес и всю философию искусства, предметом которого он также считал прекрасное. Эти идеи посвоему развивали затем Кант, Гегель и множество других философов, мыслителей, ученыхэстетиков, доведя в конце концов представления о предмете эстетики до идей, фактически отрицающих концепцию Баумгартена, или развивающих ее до степени, преодолевающей основные исходные положения немецкого философа. Тем не менее, именно ему принадлежит честь открытия и легитимации науки эстетики.

Сегодня, после нескольких столетий напряженного изучения мыслителями самых разных ориентаций сферы эстетического опыта и бурного развития искусства как главного феномена эстетического сознания, эстетику как науку можно с некоторой долей условности, характерной вообще для любых дефиниций, определить следующим образом. Это наука о неутилитарном созерцательном или творческом отношении человека к действительности, изучающая специфический опыт ее освоения (глубинною контакта с ней), в процессе (и в результате) которого человек ощущает, чувствует, переживает в состояниях духовно-чувственной эйфории, восторга, неописуемой радости, катарсиса, духовного наслаждения и т.п. полную гармонию своего Я, с Универсумом, свою органическую причастность к Универсуму в единстве его духовно-материальных основ, свою сущностную нераздельность с ним, а часто и конкретнее – с его духовной Первопричиной, для верующих – с Богом.

Термин "эстетика" употребляется в современной научной литературе и в обыденной практике и в ином смысле – для обозначения эстетической составляющей Культуры и ее эстетических компонентов. В этом смысле говорят об эстетике поведения, той или иной деятельности, спорта, церковного обряда, воинского ритуала, какого-либо объекта и т.п.

К основным категориям эстетики относят: эстетическое, прекрасное, возвышенное, трагическое, комическое, безобразное, искусство, игру.

Определение предмета науки - это акт ее самосознания: наука осознает, какие стороны и связи мира и во имя чего ее интересуют; это вглядывание науки в самое себя: она как бы смотрит в зеркало, или, точнее, ее очи как бы обращаются внутрь и глядят не на внешний мир, а на ее внутренний мир, на ее собственные проблемы.

Предмет каждой науки - мир, рассматриваемый под определенным углом зрения, в свете той задачи, которую решает эта наука. Так, предмет медицины не здоровье человека: здоровье - цель медицины, а ее предмет - и географическая среда, и химические соединения, и физические процессы с точки зрения здоровья человека. Предмет эстетики - весь мир в его эстетическом богатстве, рассматриваемый с точки зрения общечеловеческой значимости (эстетической ценности) его явлений.

Эсте́тика (греч. αισθητικός — чувствующий, чувственный, от αίσθημα — чувство, чувственное восприятие) — 1) наука о становлении и развитии человеческой чувственности. Основным предметом изучения является эстетическое и его действительность, его законы и нормы, его формы и типы (прекрасное, возвышенное и др.), его отношение к природе и искусству, его происхождение и роль в художественном творчестве и наслаждении; 2) философское учение о сущности и формах прекрасного в художественном творчестве, в природе и в жизни, об искусстве как особом виде общественной идеологии.

Предметом эстетики является человеческая чувственность, ответственная за целостное, образное постижение человеком мира. Такое определение вбирает в себя и сферу прекрасного, и возвышенного, и комического, и трагического, и др. эстетических категорий, характеризующих

чувственное постижение человеком: мира. Оно также охватывает и сферу искусства, которое развивает и воспитывает эту особую сферу человеческого духа чувственность.

Эстетика - наука об исторически обусловленной сущности общечеловеческих ценностей, их порождении, восприятии, оценке и освоении. Это философская наука о наиболее общих принципах эстетического освоения мира в процессе любой деятельности человека, и прежде всего в искусстве, где оформляются, закрепляются и достигают высшего совершенства результаты освоения мира по законам красоты.

Природа эстетического и его многообразие в действительности и в искусстве, принципы эстетического отношения человека к миру, сущность и закономерности искусства - таковы основные вопросы этой науки. Она выражает систему эстетических взглядов общества, которые накладывают свою печать на весь облик материальной и духовной деятельности людей.

Периодизация истории эстетической мысли

История эстетики

Эстетика как термин возникает в употреблении Баумгартеном в 1754 году для обозначения стратегии исследования чувственного знания. Первоначально эстетика предполагала постижение способностей чувственного познания (через искусство, сферу человеческий эмоции, но распространилось не только на произведения искусства, но и на природу, сферу человеческих взаимоотношений).

Эстетическая проблематика начинает формироваться одновременно с формированием философской проблематики. Она задаёт вопрос об источнике красоты в мире, о том, каким образом красота являет себя человеку.

В пределах древнегреческой традиции возникает несколько базовых проблем, которые затем разрабатываются всей европейской культурой.

Греки разделили бытие на хаос и космос (гармония, упорядоченность мира, симметрия). Человек, по представлениям древних греков, являлся микрокосмом, Вселенная — макрокосмом, и отношения между ними являются отношениями подобия. Так, из древнегреческой философии, возникает тезис об онтологическом происхождении красоты, красота как свойство бытия.

Миф — один из первых культурных опытов коллективно-эстетического общества. Этапы мифологии:

Безличная мифология.

Персонификация (зооморфизм, антропоморфизм).

Героическая мифология (герой являлся полубогом, получеловеком).

Разрушение мифа (появление элементов осмеивания по отношению к мифу).

Функция мифа: гармонизирует миф через систему художественно-образного освоения социального пространства.

В мифе важное место занимает представление о пространстве (топос) -утопия, не бывает в мифе однородным, делится на сакральное пространство (семантически значимое) и профанное (незначимое). Время в мифе — неоднородное, сверхактуальное, так как не имеет ни будущего, ни прошедшего.

Эстетика античности. Эстетическая мысль, развивавшаяся в Древней Греции и Риме в период с VI века до нашей эры по VI век нашей эры. . В истории античной эстетики выделяются следующие периоды: 1) ранняя классика или космологическая эстетика (VI-V вв. до н.э.); 2) средняя классика или антропологическая эстетика (V вв. до н.э.); 3) высокая (зрелая) классика или эйдологическая эстетика (V-IV вв. до н.э.); 4) ранний эллинизм (IV-I вв. до н.э.); 5) поздний эллинизм (I-VI вв. н.э.).

Эстетика западного средневековья. Средневековая эстетика — термин, употребляемый в двух смыслах, — широком и узком. В широком смысле слова средневековая эстетика представляет собой эстетику всех средневековых регионов, включая эстетику Западной Европы, византийскую эстетику, древнерусскую эстетику и прочие. В узком смысле, средневековая эстетика — это эстетика Западной Европы V — XIV веков. В последней выделяется два главных хронологических периода — раннесредневековый (V — X века) и позднесредневековый (XI — XIV века), а также два основных направления — философско-богословское и искусствоведческое.

Эстетика Возрождения. В эпохе Ренессанса различаются: Проторенессанс (дученто и треченто, 12-13 – 13-14 века), Раннее Возрождение (кватроченто, 14-15 вв.), Высокое Возрождение (чинквеченто, 15-16 вв).

Эстетика барокко. XVII век

Эстетика классицизма. Классицизм начинает свое летосчисление с XVI века, господствует в XVII, властно и настойчиво заявляет о себе в XVIII и в начале XIX столетия.

Эстетика Просвещения. Эстетические теории эпохи Просвещения сформировались в период ранних буржуазных революций XVII-XVIII веков и являются частью идеологии и культуры своего времени.

Эстетика романтизма. Конец XVIII – начало XIX столетия. Главный пафос и фундаментальное основание эстетики и художественной практики романтизма - увлеченность идеей защиты универсальности человеческой личности.

Эстетика конца XIX – начала ХХ века. Авангард

Структура эстетического сознания

Эстетическое сознание — часть общественного сознания, одна из его форм, элемент структуры. Если подойти к нему в историческом плане, то можно сказать, что эстетическое сознание наряду с религиозным и нравственным относится к самой начальной стадии общественного сознания и, следовательно, представляет собой одну из самых его старых форм, непосредственно порожденных материальными условиями жизни. Не было еще ни правосознания, ни политического сознания, а зачатки эстетического сознания уже были и отражались в наиболее раннем синкретизме, в мифологии, а тем более — в сохранившихся до нас наскальных изображениях первобытного человека. В античном мире эстетическое сознание приобрело относительно самостоятельное значение, играя заметную роль в становлении и развитии личности. То, что оно на протяжении тысячелетий не было выделено теоретически, как правило, смешиваясь с художественным творчеством, ничуть не уменьшает его самостоятельной роли в истории. Например, в Древней Греции эстетическое понимание сливалось с философским. Ведь невозможно понять сущность искусства, игнорируя его эстетическую природу, связь с красотой, идеалом. Этот ценностный аспект вводит исследование искусства в сферу философии. Как правило, на практике эстетика выступает в качестве определенной философии искусства. Эстетическое сознание — это та форма или часть общественного сознания, которая отражает все богатство эстетического отношения человека к миру и выражает его активное стремление к гармонии, совершенству, красоте, к идеалу прекрасного. В древности формировалось весьма расширенное представление о красоте: красивым признается благо, здоровье, богатство, почет — словом, все то, что полезно, пригодно и т.д. Здесь красота рассматривалась не столько в эстетическом, сколько в этическом и экономическом отношениях, как совершенство того или иного предмета или состояния. В эпоху Возрождения главное внимание было обращено не на выработку новых определений красоты, а на умение изображать правдиво красивые предметы. Высшая красота, по мнению мыслителей эпохи Ренессанса, это красота живой природы, хотя она не всегда лежит на поверхности. Приблизительно с XVI века в реалистических учениях о красоте развиваются две основные тенденции. С одной стороны, ученые доказывают, что красота — проявление неисчерпаемого разнообразия природы. Гете видел начало красоты в природном совершенстве. С другой стороны, намечаются попытки свести красоту к одному свойству (идея о линии красоты, золотом сечении). Как и всякая форма общественного сознания, эстетическое сознание многообразно структурировано.

Исследователи выделяют следующие уровни:
1. обыденного эстетического сознания;
2. специализированного эстетического сознания.
Обыденный эстетический уровень основывается на обобщенном эмпирическом опыте: эстетические переживания, чувства и т.п. Наши повседневные переживания изменчивы и порой противоречивы.
Теоретический уровень опирается на общефилософские представления о мире, человеке и его месте в этом мире: эстетическую оценку, суждения, взгляды, теории, идеалы и т.д. Надо помнить, что границы между этими уровнями условны, так как специфика эстетического сознания проявляется на каждом уровне – везде мы находим и чувственный, и рациональный элементы. Наиболее ярко эта особенность проявляется в качестве эстетической потребности и эстетического вкуса, где в одинаковой мере важны, и эмоциональное, и рациональное, ибо осознаются в соответствии с эстетическим идеалом.

Виды эстетической деятельности. Определение дизайна

В любой деятельности человека помимо ее прямого утилитарного значения есть хотя бы элементы общечеловеческого, благодаря чему эта деятельность обретает по крайней мере косвенное значение для человечества как рода. С этим общечеловеческим значением связаны эстетическая окрашенность и эстетическое содержание человеческой деятельности. Эстетическая деятельность универсальна. Общечеловеческие аспекты освоения мира – это деятельность человека в ее общечеловеческой значимости. Эстетическая деятельность совершается или по законам красоты (портной шьет костюм, столяр делает стол, дизайнер проектирует автомобиль), или по законам комического (карнавал как действие), трагического (похоронная процессия), возвышенного (чествование победителя, создание оды), безобразного (китч), или ужасного (фильмы ужасов Хичкока, черные триллеры).

Эстетическая деятельность включает в себя: художественно-практическую (карнавал, свадебный или погребальный обряд, этикетное поведение); художественно-творческую (создание произведений искусства); художественно-техническую (дизайн); художественно-рецептивную (восприятие произведения) и рецепционно-эстетическую (восприятие красоты реального пейзажа), духовно-культурную (выработка личного вкуса и идеалов, вынесение вкусовых суждений и оценок), теоретическую (выработка эстетических концепций и взглядов). Венец эстетической деятельности – искусство. Здесь деятельность человека возвышается до художественного творчества, создающего в лучших своих проявлениях шедевры на все времена.

Дизайн – художественное проектирование и процесс промышленного производства полезной и красивой вещи; главная и наиболее развитая сфера эстетической деятельности человека вне искусства (в индустриальной и технической сфере); изготовление промышленностью продуктов с учетом их пользы, удобства и красоты; предметный мир, создаваемый человеком средствами индустрии по законам красоты и функциональности; это промышленный вид эстетической деятельности, гуманизирующий орудия, продукты производства и окружающую среду и порожденный потребностями массового производства и потребления, развитием автоматизации и стандартизации. Дизайн – результат безграничного расширения сферы прикладного искусства и его развития на промышленной основе, результат проникновения эстетики в технику. Дизайн делает форму продукта не только целесообразной и конструктивно логичной, но и эмоционально выразительной, эстетически осмысленной. Машинное производство тиражирует образец, обладающий эстетическими качествами. Продукт дизайна должен соответствовать своему назначению, культурной традиции функционирования, технологии массового производства, современному стилю, задачам "очеловечения" мира (гуманизации "второй природы").

Классификация эстетических категорий

Фундаментальной категорией эстетики является категория «эстетическое». Эстетическое выступает как всеобъемлющее родовое универсальное понятие для эстетической науки, как «метакатегория» по отношению ко всем остальным ее категориям.

Чаще всего под эстетическим понимается та сфера субъект-объектных отношений, в которой восприятие объекта или представление о нем сопровождается бескорыстным, незаинтересованным удовольствием. На этом основании далеко не всеми исследователями эстетическое оценивалось однозначно и позитивно. Некоторые ученые еще с конца XIX в. отождествляли его с эстетским (как сущностью эстетизма - особого мировоззрения, полагавшего эстетическое, художественный опыт в качестве высшей и единственной ценности), гедонизмом, что придавало ему негативный оттенок. Однако к середине ХХ в. в академической эстетике категория эстетического утвердилась в позитивном смысле и достаточно повсеместно. Для обозначения предмета эстетики она, как само собой разумеющийся научный термин, активно употреблялась А.Ф.Лосевым, Д.Лукачем, Г.Г.Гадамером, Г.Маркузе, М.Дюфреном, Э.Сурио, А.К.Кумарасвами и многими другими эстетиками. При этом они нередко использовали это понятие как в широком (предмет эстетики), так и в более узких смыслах. Гадамер, в частности, иногда отождествлял его с понятием "эстетическое сознание"; Маркузе видел в эстетическом один из основополагающих способов жизни "свободного общества" будущего. М.Дюфрен связывал эстетическое, как " a priori " (значимое понятие в эстетике Дюфрена) существующее в природе и в произведении искусства ("квази-субъект"), с "эстетическим опытом". Д.Лукач поставил целью своего многотомного исследования "раскрытие своеобразия эстетического", выявление его "объективного характера" и свел в конечном счете эстетическое к понятию "эстетическое отражение", которое он объединял с мимесисом, интерпретируемым в духе "теории отражения". В 1960-е гг. в советской эстетике прошла оживленная дискуссия по проблеме эстетического, в ходе которой при многих упрощенно вульгаризаторских заключениях было, тем не менее, подтверждено, что эта категория завоевала в науке право на существование в качестве наиболее общей, более широкой, чем прекрасное, категории.

Эстетическое - как чувственно воспринимаемое и приносящее удовольствие и наслаждение - присуще различным сферам человеческого бытия. Носителями эстетического потенциала являются природа, человек, процесс и результат человеческой деятельности. Можно говорить о красоте осеннего пейзажа, назвать красивым поступок, стиль поведения, оригинальный ход рассуждения, способ реализации идеи. Но в поисках прекрасного мы обращаемся прежде всего к искусству, ибо именно в нем гармония и совершенство есть цель, воплощенная в творениях художников. Однако искусство убеждает нас в возможности перехода из одного состояния в другое.

Ближе всех к категории «эстетическое» находится категория «прекрасное». Прекрасное есть образец чувственно созерцаемой формы, идеал, в соответствии с которым рассматриваются другие эстетические феномены. При рассмотрении возвышенного, трагического, комического и др. прекрасное выступает мерой. Возвышенное – то, что эту меру превышает. Трагическое – то, что свидетельствует о несовпадении идеала и действительности, часто приводящем к страданиям, разочарованиям, гибели. Комическое – то, что также свидетельствует о несовпадении идеала и действительности, только это несовпадение разрешается смехом. В современной эстетической теории наряду с положительными категориями выделяют их антиподы – безобразное, низменное, ужасное. Это делается на том основании, что выделение положительного значения каких-либо качеств предполагает существование противоположных. Следовательно, научное исследование должно рассматривать эстетические понятия в их соотносительности.

Особенности и периодизация античной эстетики

Античная эстетика – это эстетическая мысль, развивавшаяся в Древней Греции и Риме в период с VI века до нашей эры по VI век нашей эры. Имея своим истоком мифологические представления, античная эстетика зарождается, переживает время расцвета и приходит в упадок в рамках рабовладельческой формации, являясь одним из наиболее ярких выражений культуры того времени. В истории античной эстетики выделяются следующие периоды: 1) ранняя классика или космологическая эстетика (VI-V вв. до н.э.); 2) средняя классика или антропологическая эстетика (V вв. до н.э.); 3) высокая (зрелая) классика или эйдологическая эстетика (V-IV вв. до н.э.); 4) ранний эллинизм (IV-I вв. до н.э.); 5) поздний эллинизм (I-VI вв. н.э.).

1. Космологизм как основание античной эстетики. Для эстетических представлений, как и для всего мироощущения античности, характерен подчеркнутый космологизм. Космос, с точки зрения древних, хотя и пространственно ограниченный, но отличающийся гармоничностью, соразмерностью и правильностью в нем движения, выступал как воплощение красоты. Искусство в ранний период античной мысли еще не отделялось от ремесла и не выступало в качестве самоцельного эстетического объекта. Для древнего грека искусство было производственно-технической деятельностью. Отсюда нерасторжимое единство практического и чисто эстетического отношения к предметам и явлениям.

2. Доклассическая эстетика. В наиболее чистом и непосредственном виде античная эстетика, воплотившаяся в мифологии, сформировалась на стадии первобытнообщинной формации. Конец II и первые века I тысячелетия до н. э. были в Греции периодом эпического творчества. Греческий эпос, который зафиксирован в поэмах Гомера “Илиада“ и “Одиссея“, как раз и выступает тем источником, с которого начиналась античная эстетика. У Гомера красота была божеством и главными художниками были боги.

3. Эстетические идеи ранней классики. Первый период классики — период, когда после крушения родовой общины возникает аристократический полис и, развиваясь в борьбе демократии с аристократией, доходит до высшей точки своего процветания в середине V века до н. э. Этот ранний период классической эстетики можно назвать космологическим. Красота и искусство предстают в этот период по-прежнему чем-то внешним и материальным.

Пифагор пришел к убеждению, что все в мире определяется числами или отношениями чисел.

Гераклит учил об иерархии красоты.

Демокрит явился автором самых ранних теоретических трактатов об искусстве.

4. Эстетика периода средней классики. Второй период — период неустойчивости рабовладельческого полиса, завершившийся полным его крушением, — вызвал к жизни новую, неведомую ни классической аристократии, ни классической демократии силу — силу индивидуальной самостоятельности человека, индивидуума, мыслящего себя более или менее изолированно от всего окружающего. Этот период создал свою антропологическую эстетику, пришедшую на смену эстетике космологической. Это этап, когда на смену чувственно-наглядному представлению о космосе приходит интерес к самому познающему его человеку.

Сократ учил, что прекрасное то, что разумно, что имеет смысл. То, что красота может быть фактом сознания, нисколько не противоречит тому, чтобы она была в то же время и фактом вещественного мира. Красота и благо есть целесообразность. Прекрасное целесообразно. Но и безобразное тоже может быть целесообразным. Следовательно, красота не есть просто благо, если под благом понимать пользу.

5. Высокая классика. Это этап реставрации юного рабовладельческого полиса. Эту третью ступень классического периода античной эстетики можно назвать “эйдологической“, поскольку вместо космоса первой ступени этого периода и вместо человеческого субъекта второй его ступени здесь появляется особого рода бытие, которое тогдашние философы называли эйдосами, или идеями, и которое мыслилось здесь активной причиной всего существующего, принципом оформления последнего.

Для эстетики Платона, как и для его философии вообще, основополагающим является учение об идеях, которое неразрывно связано с космологическими представлениями античного объектиного идеализма.

Аристотель создал учение об Уме, которое есть первое в античности учение о самодовлеющей эстетической ценности. Ум — нематериален и очень далек от материальных воздействий на материю. Тем не менее, он выступает в качестве перводвигателя, оформителя всего существующего, всей действительности. У него даже своя собственная, а именно умопостигаемая материя. Он — идея всех идей, и он осмысляет собою решительно всякую реальность. Ум — это вполне самодовлеющая ценность, которая для своего обоснования совершенно не нуждается ни в каких других ценностях. Но зато он сам является принципом ценности для всего существующего, и все существующее прекрасно только благодаря своему приобщению к этому Уму.

6. Переходный характер эстетики эллинизма.

Первое, что бросается в глаза — это отсутствие той простоты и непосредственности, которыми так богата греческая классика. В этот период формируется человек с весьма дифференцированной и весьма изощренной субъективной психикой. Возникает изысканная культура субъективных чувств, настроений и размышлений человека, стремящегося уйти в глубину самоанализа и самолюбования.

Стоики объявляли мировой огонь творческим или художественным началом, творящим весь мир и всю природу и достигающим своего наивысшего выражения в человеке. Вся природа художественна, потому что она как бы имеет некоторый путь и правило, которому следует. Человек у стоиков тоже художник, методически создающий самого же себя. Это самосозидание мыслится одновременно как моральный и художественный процесс. Красота не есть ни полезное, ни вредное, но “нейтральное“.

Скептики занимали промежуточную позицию между учением стоиков и эпикурейством и в то же время были неким синтезом стоицизма и эпикурейства.

Неоплатонизм, важнейшее философское направление III — VI веков н. э., явился не только последним этапом греческой философии, но, согласно замыслу его представителей, и синтезом всех достижений античной мысли вообще, начиная с архаических времен. В нем умирающая античность дала себе принципиальную оценку и подвела итоги своего тысячелетнего развития.

Специальные эстетические учения античности. Существовало несколько таких учений, по проблематике которых стремились высказаться многие античные авторы.

Калокагатия (“калос“ — прекрасный, “агатос“ — хороший, нравственно совершенный) — одно из понятий античной эстетики, обозначающее гармонию внешнего и внутреннего, которая является условием красоты индивида.

Катарсис (очищение) – термин, служивший для обозначения одного из сущностных моментов эстетического воздействия искусства на человека.

Мимесис (подражание, воспроизведение) — в античной эстетике основной принцип творческой деятельности художника.

Эстетика досократиков

Доклассическая эстетика. В наиболее чистом и непосредственном виде античная эстетика, воплотившаяся в мифологии, сформировалась на стадии первобытнообщинной формации. Конец II и первые века I тысячелетия до н. э. были в Греции периодом эпического творчества. Греческий эпос, который зафиксирован в поэмах Гомера “Илиада“ и “Одиссея“, как раз и выступает тем источником, с которого начиналась античная эстетика. У Гомера красота была божеством и главными художниками были боги.

Эстетические идеи ранней классики. Первый период классики — период, когда после крушения родовой общины возникает аристократический полис и, развиваясь в борьбе демократии с аристократией, доходит до высшей точки своего процветания в середине V века до н. э. Этот ранний период классической эстетики можно назвать космологическим. Красота и искусство предстают в этот период по-прежнему чем-то внешним и материальным.

Пифагор пришел к убеждению, что все в мире определяется числами или отношениями чисел.

Гераклит учил об иерархии красоты. Красота богов, красота человека и красота животных являлись твердо установленными ступенями красоты, не подверженными переходу одна в другую. Им же был введена важная эстетическая категория — мера.

Демокрит явился автором самых ранних теоретических трактатов об искусстве.

Софисты — это первая ступень эстетического осознания мира, переходившая от объективного космологизма натурфилософов к субъективному антропологизму. Софисты учили, что в природе нет никакого порядка и никаких законов, а если эти законы наблюдаются, то они чисто эмпирического происхождения. Искусство есть насквозь субъективная деятельность, ничего серьезного в себе не содержащая, а если эта серьезность в нем иной раз наблюдается, то она зависит только от совпадений с жизнью самой природы. Вообще нет ничего закономерного и серьезного ни в природе, ни в искусстве. Закономерность там и здесь есть дело случая и каприза, за который никто не обязан нести никакой ответственности.

Диалоги Платона о прекрасном, о взаимоотношении искусства и государства

Платон выявляет понятие прекрасного на основе рассуждений, которые показывают, что понятие прекрасного не может просто соответствовать какому-либо эмпирическому виду прекрасного. Оно не может выступать в виде какой-либо части тела или в виде чего-либо другого. Признаками определения прекрасного, по Платону, являются объективность, безотносительность, независимость от конкретных условий, связанных с пространством и временем.

Эстетический принцип Платона есть единство внутреннего и внешнего, или субъекта и объекта, или знания и чувственности, или разумности и удовольствия, или целого и частей, или идеального и материального, или общего и единичного, или самодовлеюще созерцательного и производственно-жизненного, утилитарного и так далее.

Платон пытается объяснить идеальное и материальное начала, трактуя идеальное — как принцип построения материального, а материальное — как осуществление идеального. Красота есть взаимопронизанность идеального и материального. Чем полнее идеальное воплощено в материи, то есть, чем в вещи меньше материи, тем она для Платона прекраснее, и превращение ее в максимальное становление, то есть максимальная осуществленность идеи, есть для Платона небо, или космос, взятый в целом, то есть, с точки зрения философа, наивысшая красота. Самое главное в учении Платона об искусстве — это теория воплощения максимально идеального, то есть божественных, диалектически сконструированных идей, в максимально реальном, то есть в космосе. Подлинное и первичное искусство — это есть воздействие идей или эйдосов на первоматерию и функционирование этой первоматерии как “восприемницы“ идей.

В этом смысле искусство есть, прежде всего, самое обыкновенное ремесло, но только максимально точное, методически организованное и потому прекрасное. Самое тонкое искусство, например музыка, и самое вещественное искусство с такой точки зрения есть одно и то же.

Вместе с тем настоящее искусство — не только ремесло, но занятие устроением государственных дел и добродетелью. Мастерство, понимаемое как искусство, дорастает до общественно-политической организации и деятельности, которые определяются Платоном как искусство.

Аристотель о прекрасном, об иск-ве и его классификации

Аристотель пишет: "Прекрасное – то, что, будучи желательно само ради себя, заслуживает еще похвалы или что, будучи благом, приятно потому, что оно благо". Это определение чрезвычайно важно и заслуживает внимательного анализа.

Тут два определения, понимаемые, очевидно, тождественно. Возьмем второе как более ясное. В нем три момента: 1) прекрасное есть благо; 2) это благо берется как благое само по себе, оно – благо как таковое, благо как благо; 3) это благо должно быть приятно именно потому, что оно благо.

а) Следовательно, вопрос о прекрасном определяется у Аристотеля проблемой блага. Что же такое благо по Аристотелю? Благо есть деятельное осуществление разумной сферы. Смотря по тому, что из разумной сферы осуществляется, получаются разные виды блага. Так как специфической особенностью человека является у Аристотеля разум, то главный вид деятельности – это знание, чистое мышление.

б) Что касается второго момента – блага как блага, – то тут интересно отметить нетеоретичность и настоящую жизненную моральность этого принципа. В то время как мы в настоящее время поняли бы этот принцип просто в качестве учения о незаинтересованности моральной сферы, когда мы наблюдаем моральные поступки как таковые и тем обеспечиваем для себя их эстетическую значимость, Аристотель выдвигает здесь оценочное суждение. Ему важна не просто мораль как мораль, но ему важна именно высшая мораль, именно хорошие поступки, высоконравственное поведение. И в то время как западный европеец умеет оценивать как эстетически-прекрасные такие поступки, которые морально могут быть и очень низкими, Аристотель способен считать прекрасным только то, что обязательно и нравственно высоко.

В дальнейшем Аристотель считает прекрасными те поступки, которые противоположны постыдным поступкам, которые совершаются не из страха, которые ведут к справедливой славе и почету и т.д. Из всего этого один вывод: во втором пункте основного определения прекрасного, в учении о благе как благе имеется в виду чисто оценочный принцип, то есть прекрасным может быть, по Аристотелю, только то, что высоко в моральном отношении.

в) Наконец, третий момент определения гласит, что прекрасное доставляет удовольствие, но опять-таки не удовольствие вообще (оно получается при всякой жизненной деятельности), а удовольствие от блага как блага, то есть, по только что сказанному, удовольствие от моральной высоты человека. Тут мы и подходим к разгадке аристотелевского (а вместе с тем в значительной мере и общеантичного) учения о прекрасном. Прекрасно то, что доставляет бескорыстное и созерцательное удовольствие, будучи морально высоким.

Искусство вместе с наукой он относит к высшим ступеням человеческой познавательной деятельности. И Аристотель в своих суждениях об искусстве употребляет понятие «подражание». Искусство не является внешним, поверхностным уподоблением, но отражает существенные взаимосвязи в форме объяснения (изложения) конкретного. Поэтому нередко искусство бывает более правдивым в изображении действительности, чем, например, история. Важными для понимания Аристотелем искусства являются мысли, касающиеся взаимоотношения содержания и формы произведения. В этом вопросе он опирается на свое решение вопроса в отношении материи и формы, как он его разрабатывал в своей философии. Форма как активный принцип творит из материи (как пассивного принципа, как возможности) действительность. Однако, несмотря на это Аристотель в вопросах художественного творчества не подчиняет строго содержание форме. Художественность формы оценивается в соответствии с тем, насколько выражение внутренних взаимосвязей, характерных для изображаемой действительности, делает это изображение правдоподобным. Аристотель исходит из существования окружающего мира.

Характерные черты эстетики эллинизма

Ранний эллинизм был эпохой великих завоеваний — сначала Александра Македонского, а потом Рима — и возникновения огромных многонациональных государств военно-монархического типа, среди которых Греция оказалась всего лишь небольшой провинцией. Старый физический космос, оставаясь исходным предметом философии, уже не мог быть ее исключительным предметом. Должен был возникнуть особого рода социальный космос, которым и оказалась Римская империя. Чтобы понять эстетическую мысль и искусство эллинизма как результат отражения его социальной жизни, необходимо прежде всего принять во внимание то новое положение, которое занял человек в этом новом обществе.

Стоическая эстетика есть первый по времени образец античного субъективизма, стремящегося не только выразить все объективное средствами субъективного переживания, но и создать путем субъективных усилий красоту и самое совершенное и художественное произведение бытия вообще, то есть человека, во всей полноте восприятия им жизни и его поведения.

Эпикурейцы в отличие от стоиков, основывавших внутренний покой и непоколебимость человеческой личности на разуме, подражающем природе, эту субъективную самоудовлетворенность ставили в зависимость от чувственных переживаний, тоже признаваемых за природные и естественные. Удовольствие — это то, что максимально естественно, максимально необходимо и является критерием для всей внутренней и внешней жизни человека. Физические удовольствия имеют значение для эпикурейцев только при условии общего для всей античности учения о симметрии, блаженном равновесии, соразмерности и гармонии, то есть являются эстетическими. Однако эпикурейство вовсе не ограничивается проповедью только одних физических наслаждений. Оно стремится дать удовлетворение также человеческому духу, допускает и наслаждение искусством и мудростью.

Эпикурейцы признают эстетическое начало и в человеке, но оно должно быть достигнуто в результате преодоления страха смерти, страха перед богами и перед всякими жизненными катастрофами. Боги же свободны от них и поэтому пребывают в царстве вечной красоты. В сравнении с этим человеческие искусства для эпикурейцев имеют ничтожное значение и часто даже совсем отрицаются. Зрение и слух доставляют некоторое удовольствие, но оно не должно допускаться в интенсивных формах, поскольку всякие искусства только волнуют душу бесплодным томлением и нарушают ее внутренний покой.

Скептицизм не отрицает ни чувственного бытия, ни мыслимого. Но он утверждает, что ни о чувственном, ни о мыслимом ничего реального сказать нельзя: всякое утверждение о том и другом будет вполне равносильно противоположному утверждению, то есть отрицанию первого утверждения.

Эстетика греческого скептицизма имела исключительно негативный характер. Проповедуя внутреннюю невозмутимость и покой духа, стремление воздержаться от всяких суждений, положительных и отрицательных, которые обязывали бы человека к каким-либо поступкам и волнениям, скептики считали подлинной красотой полную отдачу себя воле судьбы и полную невозмутимость духа, для чего разум должен доказать бессмысленность всякого утверждения или отрицания.

Неоплатонизм сводится к учению об иерархическом строении бытия и к конструированию нисходящих его ступеней, последовательно возникающих путем постепенного ослабления первой и высшей ступени в следующем нисходящем порядке: Единое, Число, Ум, Душа, Космос, Материя.

Неоплатоники создали учение о красоте как чисто духовной области. Красота достигается у них лишь в результате борьбы духа с чувственной материей. Однако, следуя стихийно-материалистической традиции античности, неоплатоники старались представить все духовное как максимально конкретное, ощутимое, картинное и даже пластическое.

Неоплатоническая эстетика обнаружила беспомощность античной культуры справиться с противоречиями мышления и ощущения, то есть, в конце концов, с противоречием умственного и физического труда.

Для античной неоплатонической эстетики характерно глубочайшее противоречие, свойственное и всей античной эстетике, но выступавшее в неоплатонизме особенно ярко и обнаженно ввиду чрезвычайно большой развитости всей категориальной системы неоплатонизма.

Период Средневековья и особенности средневекового эстетического сознания

1. Основные принципы. Средневековая эстетика — термин, употребляемый в двух смыслах, — широком и узком. В широком смысле слова средневековая эстетика представляет собой эстетику всех средневековых регионов, включая эстетику Западной Европы, византийскую эстетику, древнерусскую эстетику и прочие. В узком смысле, средневековая эстетика — это эстетика Западной Европы V — XIV веков. В последней выделяется два главных хронологических периода — раннесредневековый (V — X века) и позднесредневековый (XI — XIV века), а также два основных направления — философско-богословское и искусствоведческое. Для первого периода средневековой эстетики характерна охранительная позиция по отношению к античному наследию. В позднесредневековый период появляются специальные эстетические трактаты в составе больших философско-религиозных сводов (так называемых “сумм“), повышается теоретический интерес к эстетическим проблемам, что особенно характерно для мыслителей XII — XIII веков.

Большой хронологический период Средневековья на Западе соотносится с общественно-экономической формацией феодализма. Иерархическая структура общества получает отражение в средневековом мировоззрении в виде представления о так называемой небесной иерархии, которая находит свое завершение в Боге. В свою очередь, природа оказывается видимым проявлением сверхчувственного начала (Бога). Представления об иерархичности носят символический характер. Отдельные видимые, чувственные явления воспринимаются лишь как символы “невидимого, невыразимого Бога“. Мир мыслился как система, иерархия символов.

2. Византийская эстетика. В 324 — 330 годах император Константин основал новую столицу Римской империи на месте небольшого древнего городка Византия — Константинополь. Несколько позже Римская империя распалась на две части — Западную и Восточную. Столицей последней стал Константинополь. С этого времени и принято рассматривать историю византийской культуры, просуществовавшей в рамках единого государства до 1453 года.

Византийская эстетика, впитав в себя и по-своему переработав многие эстетические идеи древности, поставила и попыталась решить ряд новых, значимых для истории эстетики проблем. Среди них следует указать на разработку таких категорий, как образ, символ, канон, новые модификации прекрасного, постановку ряда вопросов, связанных с конкретным анализом искусства, в частности анализ восприятия искусства и интерпретация произведений искусства, а также перенесение акцента на психологическую сторону эстетических категорий. К значимым проблемам этой эстетики следует отнести постановку вопроса о роли искусства в общей философско-религиозной системе осмысления мира, его гносеологической роли и некоторые другие проблемы.

“Абсолютная красота“ — цель духовных устремлений византийцев. Один из путей к этой цели они видели в “прекрасном“ материальном мире, ибо в нем и через него, познается «виновник» всего. Однако отношение к “земной красоте“ у византийцев двойственное и не всегда определенное.

С одной стороны, византийские мыслители отрицательно относились к чувственной красоте, как возбудителю греховных помыслов и плотского вожделения. С другой — высоко ценили прекрасное в материальном мире и в искусстве, ибо оно выступало в их понимании “отображением“ и проявлением на уровне эмпирического бытия божественной абсолютной красоты.

Византийские мыслители знали и полярную прекрасному категорию — безобразное и пытались определить ее. Отсутствие красоты, порядка, несоразмерное смешивание несходных предметов — все это показатели безобразного, “ибо безобразным является ущербность, отсутствие формы и нарушение порядка“.

Для византийских мыслителей “прекрасное“ (в природе и в искусстве) не имело объективной ценности. Ею обладала лишь божественная “абсолютная красота“. Прекрасное же было значимо для них каждый раз только в его непосредственном контакте с конкретным субъектом восприятия. На первое место в изображении выступала его психологическая функция — определенным образом организовать внутреннее состояние человека. “Прекрасное“ являлось лишь средством формирования психической иллюзии постижения сверхпрекрасного, “абсолютной красоты“.

Наряду с красотой и прекрасным византийская эстетика выдвигала еще одну эстетическую категорию, иногда совпадающую с ними, но в целом имеющую самостоятельное значение, — свет. Предположив тесную связь между богом и светом, византийцы констатируют ее и в отношении “свет — красота“.

3. Раннее Средневековье. На западноевропейскую средневековую эстетику оказал большое влияние христианский мыслитель Аврелий Августин. Красоту Августин отождествлял с формой, отсутствие формы — с безобразным. Он полагал, что абсолютно безобразное не существует, но есть предметы, которым по сравнению с более совершенно организованными и симметричными не хватает формы. Безобразное — это только относительное несовершенство, самая низкая степень прекрасного.

Августин учил, что часть, прекрасная в составе целого, будучи отторгнута от него, утрачивает свою красоту, наоборот, само по себе некрасивое становится прекрасным, входя в состав прекрасного целого. Тех, кто считал мир несовершенным, Августин уподоблял людям, которые смотрят на один мозаичный кубик, вместо того, чтобы созерцать всю композицию и наслаждаться красотой камней, связанных в единое целое. Только чистая душа может постичь красоту вселенной. Эта красота есть отражение “божественной красоты“. Бог — наивысшая красота, первообраз красоты материальной и духовной. Порядок, который царит во Вселенной, создан Богом. Этот порядок проявляется в мере, единстве и гармонии, поскольку бог “все расположил мерою, числом и весом“.

4. Позднее Средневековье. Образцом схоластического философствования в XIII веке становятся так называемые “Суммы“, где изложение ведется в следующем порядке: постановка проблемы, изложение различных мнений, решение автора, логические доказательства, опровержение возможных и действительных возражений. Поэтому принципу построена и “Сумма богословия“ Фомы Аквинского, отдельные части которой посвящены вопросам эстетики.

Аквинский определял прекрасное как то, что доставляет удовольствие своим видом. Для красоты требуются три условия: 1) цельность или совершенство, 2) должная пропорция или созвучие и 3) ясность, благодаря которой предметы, имеющие блестящий цвет, называются прекрасными. Ясность существует в самой природе красоты. При этом “ясность“ означает не столько физическое сияние, сколько ясность восприятия и тем самым сближается с ясностью разума.

Красота и благо различаются не реально, так как Бог, в его представлении, является и абсолютной красотой и абсолютным благом, а лишь в понятии. Благом называется то, что удовлетворяет какое-либо желание или потребность. А потому оно связано с понятием цели, поскольку желание есть своего рода движение к предмету.

Для красоты требуется нечто большее. Она является таким благом, самое восприятие которого дает удовлетворение. Или, иначе, желание находит удовлетворение в самом созерцании или постижении прекрасной вещи. Эстетическое удовольствие тесно связано с познанием. Вот почему к эстетическому восприятию, прежде всего, имеют отношение те ощущения, которые наиболее познавательны, а именно зрительные и слуховые. Зрение и слух тесно связаны с разумом и потому способны к восприятию прекрасного.

“Свет“ выступал важной категорией всей средневековой эстетики. Активно разрабатывалась световая символика. “Метафизика света“ была той основой, на которой в средние века покоилось учение о красоте. Claritas в средневековых трактатах означает свет, сияние, ясность и входит почти во все определения красоты. Красота для Августина — сияние истины. Для Аквинского свет прекрасного означает “сияние формы вещи, будь то произведение искусства или природы... таким образом, что она представляется ему во всей полноте и богатстве ее совершенства и порядка“.

Гуманистическая эстетика эпохи Возрождения

Переходный характер эпохи, ее гуманистическая направленность и мировоззренческие новации. В эпохе Ренессанса различаются: Проторенессанс (дученто и треченто, 12-13 – 13-14 века), Раннее Возрождение (кватроченто, 14-15 вв.), Высокое Возрождение (чинквеченто, 15-16 вв).

Эстетика Возрождения связана с тем грандиозным переворотом, который совершается во всех областях общественной жизни: в экономике, идеологии, культуре, науке и философии. К этому времени относятся расцвет городской культуры, великие географические открытия, безмерно расширившие кругозор человека, переход от ремесла к мануфактуре.

Развитие производительных сил, разложение феодальных сословных отношений, которые сковывали производство, приводят к освобождению личности, создают условия ее свободного и универсального развития. Благоприятные условия для всестороннего и универсального развития личности создаются не только благодаря разложению феодального способа производства, но и недостаточной развитостью капитализма, который находился еще только на заре своего становления. Этот двойственный, переходный характер культуры Возрождения по отношению к феодальному и капиталистическому способам производства необходимо учитывать при рассмотрении эстетических идей этой эпохи. Ренессанс представляет собой не состояние, а процесс, и притом процесс переходного характера. Все это отражается на характере мировоззрения. В эпоху Возрождения происходит процесс коренной ломки средневековой системы взглядов на мир и формирование новой, гуманистической идеологии. В широком смысле гуманизм – исторически изменяющаяся система воззрений, признающая ценность человека как личности, его право на свободу, счастье, развитие и проявление своих способностей, считающая благо человека критерием оценки социальных институтов, а принципы равенства, справедливости, человечности желаемой нормой отношений между людьми. В узком смысле – это культурное движение эпохи Возрождения. Все формы итальянского гуманизма относятся не столько к истории эстетики Ренессанса, сколько к общественно-политической атмосфере эстетики.

2. Основные принципы ренессансной эстетики. Прежде всего, новизной является в данную эпоху выдвижение примата красоты, и притом чувственной красоты. Бог создал мир, но как же этот мир прекрасен, как же много красоты в человеческой жизни и в человеческом теле, в живом выражении человеческого лица и в гармонии человеческого тела!

Художник сначала будто бы тоже творит дело божье и по воле самого Бога.

Возрожденческая теория как и античная проповедует подражание природе. Однако на первом плане здесь не столько природа, сколько художник. В своем произведении художник хочет вскрыть ту красоту, которая кроется в тайниках самой природы. Поэтому художник считает, что искусство даже выше природы. У теоретиков возрожденческой эстетики встречается, например, сравнение: художник должен творить так, как Бог творил мир, и даже совершеннее того. О художнике теперь не только говорят, что он должен быть знатоком всех наук, но и выдвигают на первый план его труд, в котором пытаются найти даже критерий красоты.

Эстетическое мышление Ренессанса впервые доверилось человеческому зрению как таковому, без античной космологии и без средневековой теологии. В эпоху Ренессанса человек впервые стал думать, что реально и субъективно-чувственно видимая им картина мира и есть самая настоящая его картина, что это не выдумка, не иллюзия, не ошибка зрения и не умозрительный эмпиризм, но то, что мы видим своими глазами, -- это и есть на самом деле.

3. Основные эстетико-философские учения и теории искусств. В раннем гуманизме особенно сильно чувствовалось влияние эпикуреизма, который служил формой полемики против средневекового аскетизма и средством реабилитации чувственной телесной красоты, которую средневековые мыслители ставили под сомнение.

Возрождение по-своему интерпретировало эпикурейскую философию, что может быть рассмотрено на примере творчества писателя Валла и его трактата «О наслаждении». Проповедь наслаждения у Валлы обладает созерцательно-самодовлеющим, значением. В своем трактате Валла учит только о таком удовольствии или наслаждении, которое ничем не отягощено, ничем плохим не грозит, которое бескорыстно и беззаботно, которое глубоко человечно и в то же время божественно.

Вторым крупным периодом в развитии эстетической мысли возрожденческого неоплатонизма была платоновская Академия во Флоренции во главе с Фичино. Всякая любовь, по Фичино, есть желание. Красота является не чем иным, как «желанием красоты» или «желанием наслаждаться красотой». Есть божественная красота, духовная красота и телесная красота. Божественная красота есть некий луч, который проникает в ангельский или космический ум, затем в космическую душу или душу всего мира, затем в подлунное или земное царство природы наконец в бесформенное и безжизненное царство материи.

Эстетические принципы маньеризма, барокко, классицизма

Одним из очень ярких признаков нарастающего падения Ренессанса является то художественное и теоретико-эстетическое направление, которое носит название маньеризма. Слово «манера» первоначально означало особый стиль, то есть отличающийся от заурядного, затем – условный стиль, то есть отличный от естественного. Общей чертой изобразительного искусства маньеризма было стремление освободиться от идеала искусства зрелого Возрождения.

Эта тенденция проявлялась в том, что ставились под сомнение как эстетические идеи, так и художественная практика итальянского кватроченто. Тематике искусства того периода противопоставлялось изображение измененной, преобразованной действительности. Ценились необычные, удивительные темы, мертвая природа, неорганические предметы. Ставились под сомнение культ правил и принципы пропорции.

Изменения в художественной практике вызывали модификации и изменения в акцентировании эстетических теорий. В первую очередь это касается задач искусства и его классификации. Главным вопросом становится проблема искусства, а не проблема прекрасного. Самым высоким эстетическим идеалом становится «искусственность».

Эстетика маньеризма, развивая одни идеи ренессансной эстетики, отрицая другие и заменяя их новыми, отражала тревожную и противоречивую ситуацию своего времени. Гармонической ясности и уравновешенности зрелого Ренессанса она противопоставила динамику, напряженность и изощренность художественной мысли и соответственно ее отражение в эстетических теориях, открывая дорогу одному из главных художественных направлений XYII века -- барокко.

Эстетические принципы барокко. Стиль барокко возникает в Италии, в стране раздробленной на мелкие государства, в стране, испытавшей контрреформацию и сильнейшую феодальную реакцию, где богатые горожане превратились в земельную аристократию, в стране, где пышным цветом расцвели теория и практика маньеризма и где вместе с тем во всей яркости сохранились богатейшие традиции художественной культуры Возрождения. У маньеризма барокко взял его субъективность, у Ренессанса — его увлечение реальной действительностью, но и то и другое в новом стилистическом преломлении. И хотя пережитки маньеризма продолжают сказываться и в первом и даже во втором десятилетии XVII века, по существу, преодоление маньеризма в Италии может считаться завершенным к 1600 году.

Одной из проблем, характерных для эстетики барокко, является проблема способности убеждения, берущая свое начало в риторике. Риторика не отличает правды от правдоподобия; в качестве средств убеждения они представляются равноценными — а отсюда следует иллюзорность, фантастичность, субъективизм искусства барокко, сочетающийся с засекречиванием техники "искусства" произведения эффекта, создающего субъективное, вводящее в заблуждение впечатление правдоподобия.

Исходя из того, что главным понятием эстетики барокко является способность убеждения, она понимается как умение убеждать зрителя с помощью специфического инструмента воздействия, каким является произведение искусства. Риторика украшает речь, придает понятиям и предметам формы более легко воспринимаемые. Риторика неразрывно связана с литературой и поэзией, которая нередко отождествляет себя с риторикой. Способность убеждения должна убедить, затронуть, удивить того, кому предназначено. Автор поэтому должен знать до мелочей того, кому предназначено его произведение, должен изучать их и руководствоваться этим знанием, создавая свои произведения.

Классицизм — одно из важнейших направлений искусства. Утвердив себя в трудах и творчестве многих поколений, выдвинув блестящую плеяду поэтов и писателей, живописцев и музыкантов, зодчих, ваятелей и актеров, классицизм оставил такие вехи на пути художественного развития человечества.

Классицизм начинает свое летосчисление с XVI века, господствует в XVII, властно и настойчиво заявляет о себе в XVIII и в начале XIX столетия. Сама история подтверждает жизнеспособность традиций классицистической художественной системы и ценность лежащих в ее основе концепций мира и человеческой личности, прежде всего характерного для классицизма нравственного императива.

Слово "классицизм" (от латинского classicus — образцовый) воплощало устойчивую ориентацию нового искусства на античный "образец". Однако верность духу античности не означала для классицистов ни простого повторения этих античных образцов, ни прямого копирования античных теорий. Классицизм был отражением эпохи абсолютной монархии и дворянско-чиновничьего строя, на котором монархия была основана. Обращение к искусству Греции и Рима, что было также характерным признаком эпохи Ренессанса, само по себе еще не может быть названо классицизмом, хотя оно уже заключало в себе многие черты этого направления.

Согласно кодексам искусства, от художника прежде всего требовалось "благородство замысла".

Общая картина эстетической тематики эпохи Просвещения

Эстетика европейского Просвещения. Эстетические теории эпохи Просвещения сформировались в период ранних буржуазных революций XVII-XVIII веков и являются частью идеологии и культуры своего времени. Просветители полагали, что переустройство отжившей общественной системы должно быть осуществлено путем распространения передовых идей, посредством борьбы с невежеством, религиозным дурманом, средневековой схоластикой, с антигуманной феодальной моралью, с искусством и эстетикой, которые отвечали запросам верхушечных слоев феодально-абсолютистского государства.

При всей прогрессивности просветители не могли выйти за пределы своей эпохи. В происках гармонического общества просветители опирались на некоего абстрактного «гражданина», на его политическое и нравственное сознание, а вовсе не на того реального человека, который в действительности формировался при капитализме.

Просветители путем морально-политического и эстетического воспитания пытались достичь преобразования общества на принципах равенства и справедливости. Они достаточно отчетливо осознавали тот факт, что существуют противоречия между частными и общественными интересами, между личными устремлениями и долгом, между личностью и обществом. Разрешить эти противоречия они надеялись в значительной степени благодаря эстетическому воспитанию. Отсюда у них возникло убеждение, что эстетическое начало способно смягчить врожденный эгоизм людей, превратить человека в «индивида».

С точки зрения воспитания «гражданина», нового человека просветители рассматривали основные понятия: прекрасное, возвышенное, гармония, грация, вкус (Берк, Дидро); в том же духе трактовались проблемы сущности и социальных функций искусства, художественного конфликта, характера, правды в искусстве и так далее. Лейтмотивом эстетических концепций Просвещения явилась защита искусства высокого гражданского пафоса, принципов реализма и гуманизма. О соотношении прекрасного и нравственного рассуждал Шефтсбери.

В трактовке категорий эстетики просветители исходили из принципов сенсуализма, выступающего таким направлением в теории познания, согласно которому чувственность является главной формой достоверного знания. Классическая формула, характеризующая сенсуализм, принадлежит стоикам: «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах».

5. Теоретическое оформление предмета эстетики. Зачинателем немецкой эстетики Просвещения и «крестным отцом» самостоятельного раздела философского знания явился Баумгартен. Его гносеологическая система распадалась на два раздела: эстетику и логику. Первая представляла собой теорию «низшего», чувственного познания, вторая – высшего, «интеллектуального». Для обозначения низшего знания он и избрал термин «эстетика», что одновременно трактовалось как ощущение, чувство и познание. Следовательно, если логика является наукой об интеллектуальном познании, то есть законах и формах мышления, то эстетика – наука о чувственном познании. Соответственно существуют два вида суждений: «логические» и «сенситивные» (чувственные). Первые покоятся на отчетливых представлениях, вторые – на смутных. Те, которые покоятся на ясных представлениях, он называет суждениями разума, а основывающиеся на смутных представлениях – суждениями вкуса. Суждения разума дают нам истину, суждения вкуса – прекрасное. Объективной основой суждения разума и суждения вкуса является совершенство, то есть соответствие предметов своему понятию.

6. Сущность и общественное назначение искусства в эпоху Просвещения. Сущность искусства усматривал в подражании природе немецкий просветитель Винкельман. Подражание прекрасному в природе может быть либо направлено на какой-либо единичный предмет, либо собирает воедино наблюдения над целым рядом единичных предметов. В первом случае получается похожая копия, портрет, во втором – идеальное изображение. Второй путь Винкельман считает более плодотворным. Здесь художник выступает не в роли копииста, а настоящего творца, ибо прежде, чем создавать изображение, он составляет общее понятие о красоте и затем следует ее прообразу. Идеальная красота превосходит обычные формы материи, преодолевает их ограниченность.

Эстетические взгляды Шефтсбери, Хатчесона

Шефтсбери, Антони Эшли Купер - английский философ и литератор. В 1704 лондонский свет был взбудоражен прибытием в Англию группы французских крестьян, фанатичных протестантов, покинувших родину после отмены Нантского эдикта. Раздавались требования о преследовании этих «французских пророков», однако Шефтсбери в Письме об исступлении (Letter Concerning Enthusiasm, 1708) предложил вместо этого выставить фанатизм на посмешище. Его учение о насмешке как наилучшем способе проверки истиннности утверждений поставило под сомнение серьезность его идей; подозрение не смогла рассеять и работа Шефтсбери Общее чувство: опыт о свободе остроумия и чувстве юмора.

В основе философии Шефтсбери, иногда называемой деизмом, лежит представление о природе как гармоническом целом, свидетельствующем о ее божественном происхождении. Добродетель и красота суть воспроизведение гармонии, обнаруживаемой человеком в природе. Для их постижения требуется особое чувство, выступающее посредником между разумом и ощущениями. Шефтсбери первым употребил термин «моральное чувство». Добродетель, подобно хорошему вкусу, можно развить упражнением, однако она присуща человеку от природы и берет начало в естественных привязанностях. Этот оптимистический взгляд, шедший вразрез с идеями Томаса Гоббса и многих религиозных ортодоксов, оказал влияние на Болингброка, а через него на А.Попа и его Опыт о человеке, а также на Колриджа. Шефтсбери был учеником кембриджских платоников и пытался сохранить дух платонизма в эпоху, когда господствующее положение занимал эмпиризм его учителя Локка. Шефтсбери рассматривал поэта как «Прометея под властью Юпитера» и природу как произведение искусства, сотворенное Богом, что в зародыше содержало позднейшую теорию романтизма; его взгляды оказали влияние на Хатчесона, Юма, Дж.Батлера, Вольтера и Дидро, Гердера, Канта и немецкую идеалистическую философию.

Хатчесон, Фрэнсис - шотландско-ирландский педагог и философ. Хотя Хатчесон был одним из первых философов Нового времени, писавших труды по эстетике (ему принадлежит понятие внутреннего чувства, способности непосредственно чувствовать красоту и гармонию), знаменит он прежде всего этическими сочинениями. Согласно Хатчесону, человек по своей природе предрасположен к моральным поступкам; добродетель заключается в содействии благополучию других; стимулом к совершению добродетельных поступков является их красота, а не проистекающая из них польза; обладая врожденным моральным чувством, человек способен судить о добродетельности или порочности самого себя и других людей. Как представитель школы морального чувства Хатчесон был тесно связан с Шефтсбери и Дж.Батлером. Он отличался от Батлера тем, что не считал себялюбия само по себе добродетельным. У Шефтсбери, учеником которого он был и идеи которого распространял в Шотландии, Хатчесон позаимствовал понятие морального чувства (которое сам Шефтсбери почти не использовал), поставив его в центр тщательно разработанной этической системы. Моральное чувство являтся врожденным и направлено на одобрение тех поступков, которые способствуют благу человеческих существ. Моральное чувство в чем-то родственно другим чувствам, однако отличается от них тем, что его результатом является моральная установка, одобрительное или неодобрительное отношение к тем или иным поступкам.

Учение о вкусе Э.Берка и Д.Юма

Известный философ и психолог Давид Юм посвятил вкусу специальный очерк «О норме вкуса» (1739-1740), в котором подошёл к проблеме с общеэстетической позиции. Вкус – способность различать прекрасное и безобразное в природе и в искусстве. И сложность его понимания заключается прежде всего в объекте, на который он направлен, ибо прекрасное – не является объективным свойством вещи. «Прекрасное не есть качество, существующее в самих вещах: оно просто существует в разуме, который эти вещи созерцает. Разум каждого человека воспринимает прекрасное по-разному. Один может видеть безобразное даже в том, в чём другой чувствует прекрасное, и каждое вынужден держать своё мнение при себе и не навязывать его другим.» Искать истинно прекрасное бессмысленно. В данном случае верна поговорка «о вкусах не спорят». Тем не менее существует множество явлений и особенно произведений искусства с древности до наших дней, которые большей частью цивилизованного человечества считаются прекрасными. Оценка эта осуществляется на основе вкуса, опирающегося в свою очередь на не замечаемые разумом «определённые качества» объекта, «которые по своей природе приспособлены порождать эти особые ощущения прекрасного или безобразного. Только изысканный, высоко развитый вкус способен уловить эти качества, испытать на их основе утончённые и самые невинные наслаждения» и составить суждение о красоте данного объекта. Вкус этот вырабатывается и воспитывается в процессе длительного опыта у некоторых критиков искусства на общепризнанных человечеством образцах высокого искусства, и оно-то и становится в конце концов «нормой вкуса». Или, как формулирует Юм: «Только высоко сознательную личность с тонким чувством, обогащённую опытом, способную пользоваться методом сравнения и свободную от всяких предрассудков, можно назвать самым ценным критиком, а суждение, вынесенное на основе единения этих данных, в любом случае будет истинной нормой вкуса и прекрасного».

Э.Бёрк начинает своё «Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного»(1756) с развёрнутого анализа вкуса, в результате которого приходит к выводу: «В целом, как мне представляется, то, что называют вкусом в наиболее широко принятом значении слова, является не просто идеей, а состоит частично из восприятия первичных удовольствий, доставляемых воображением, и выводов, делаемых мыслительной способностью относительно различных взаимоотношений упомянутых удовольствий и относительно аффектов, нравов и поступков людей». Вкус хотя и имеет врождённую основу, однако сильно различен у разных людей в силу отличия у них чувствительности и рассудительности, составляющих основу вкуса. Неразвитость первой является причиной отсутствия вкуса, слабость второй ведёт к дурному вкусу. Главными же в этом эмоционально-рассудочном союзе для воспитания хорошего и даже изысканного вкуса являются «чувствительность», «удовольствие воображения».

Просветительский реализм Дидро

Продолжателем и наследником рационализма классицистов явился просветительский реализм конца XVII—XVIII в. В эту эпоху искусство развивается в обстановке обострения социальной борьбы, когда временное единение общества под эгидой абсолютизма сменилось наступлением экономически окрепшей буржуазии на позиции аристократии. Взамен своевольного индивидуалиста Возрождения и регламентированного подданного классицизма героем искусства становится гражданин, утверждающий свободу в рамках политики. Д. Дидро утверждают в своем творчестве разумное начало и естественность человека. В эту эпоху капиталистическое разделение труда начинает превращать человека в «частного» и «частичного». Реализм Просвещения уже не выдвигает таких мощных титанов, как искусство Возрождения. Мощь духа, колоссальный накал общечеловеческих страстей сменяются ловкостью, изворотливостью, предприимчивостью героя. Искусство демократизируется и обращается к жизненному материалу из самых разных слоев, включая низы общества. Пристально прослеживается общественная жизнь людей. Ведущим жанром литературы становится социально-бытовой роман. Сфера внимания художников расширяется. Дидро боролся за правду в искусстве. Таким образом, Дидро прямо ставил перед художниками и писателями задачу реалистического изображения повседневной жизни. Французские просветители полагали, что красота – естественное свойство самой природы, такое же как вес, цвет, объем. Д. Дидро (1713-1784) разделил красоту на два вида: 1) реальную, объективную красоту, существующую до и после появления человека (отношения частей внутри предмета, отношения однородных и неоднородных предметов); 2) красоту относительную, существующую лишь для человека (предмет соприкасающийся с сознанием человека). Дидро уравнял красоту с добром, эстетику с этикой. В эпоху Возрождения художники не могли изображать прекрасного человека в отвратительной оболочке, просветители же придавали мало значения внешнему виду, главное – духовный облик человека. Дидро считал, что "прекрасное вне меня – все, что содержит в себе то, от чего пробуждается в моем уме идея отношений, а прекрасное для меня – все, что пробуждает во мне эту идею". Дидро стремился учесть многообразие форм прекрасного: морально-прекрасное содержится в нравственных отношениях; литературно-прекрасное – в литературных произведениях; подражательно прекрасное – в воспроизведении в искусстве отношений, существующих в природе. По Дидро, прекрасное в природе – естественное, в ремеслах – виртуозное, в нравах – моральное, в искусстве – правдивое. Телесная красота – результат сочетания красоты формы, цвета и выражения. Дидро считает, что природа красоты в искусстве та же, что у истины в философии: "Прекрасное не что иное, как истина, возвышенная обстоятельствами возможными, но редкими и чудесными". Дидро подчеркивает объективность прекрасного. Дидро считает, что прекрасное познается чувством, а не разумом; восприятие отношений есть основа прекрасного; бедность отношений снижает красоту, чрезмерность – разрушает, ибо вредит ясности и не может быть охвачена в единстве.

Вольтер о прекрасном , о гении

Эстетика французских просветителей (XVIII в.) – важный этап развития теории прекрасного.

Вольтер (1694-1778) утверждал относительность представлений человека о прекрасном: если спросить у жабы, что прекрасно, то она ответит, что воплощение красоты – другая жаба. В эстетическом кодексе "Храм вкуса" Вольтер говорит: "Ложный вкус есть порождение искусственности, между тем как матерью истинного вкуса является сама природа". Французские просветители полагали, что красота – естественное свойство самой природы, такое же как вес, цвет, объем. Какая разница между хорошим и прекрасным?" - спрашивали Вольтера. "Хорошее требует доказательств, а прекрасное не требует", отвечал он.

Определённый итог многочисленным дискуссиям своего времени о вкусе подвёл в середине 17 в. Вольтер, находившийся под обаянием классицистской эстетики, в статье «Вкус» (1757), которая была написана им для «Энциклопедии» и затем вошла и в его знаменитый «Портативный философский словарь»(1764). «Вкус,- писал он, - т.е. чутьё, дар различать свойства пищи, породил во всех известных нам языках метафору, где словом «вкус» обозначается чувствительность к прекрасному и уродливому в искусствах, художественный вкус столь же скор на разбор, предваряющий размышление, как язык и нёбо, столь же чувствен и падок на хорошее, столь же нетерпим к дурному…»(43, Вольтер. Эстетика. Статьи. Письма. Предисловия и рассуждения. М., 1974с. 267-268). Вкус ( у Вольтера речь везде идёт только о художественном вкусе, то есть о вкусе к прекрасному в искусстве) мгновенно определяет красоту, «видит и понимает» её и наслаждается ею. При этом Вольтер по аналогии с пищевым вкусом различает собственно «художественный вкус», «дурной вкус» и «извращённый вкус». Высокий, или нормальный, художественный вкус (или просто вкус) отчасти является врождённым для людей нации, обладающей вкусом, отчасти же воспитывается в течение продолжительного времени на красоте природы и прекрасных, истинных произведениях искусства (музыки, живописи, словесности, театра). Для Вольтера таковыми были произведения мастеров классицизма. Дурной художественный вкус «находит приятность лишь в изощрённых украшениях и нечувствителен к прекрасной природе. Извращённый вкус в искусстве сказывается в любви к сюжетам, возмущающим просвещённый ум, в предпочтении бурлескного – благородному, претензионного и жеманного – красоте простой и естественной; это болезнь духа». Обиходную истину «о вкусах не спорят» Вольтер относит только к пище и к явлениям моды, которую порождает прихоть, а не вкус. В изящных же искусствах «есть истинные красоты», которые различает хороший вкус и не различает дурной. Вольтер убеждён в объективности законов красоты и, соответственно, в более или менее объективной оценке её высоким («хорошим») вкусом. «Наилучший вкус в любом роде искусства проявляется в возможно более верном подражании природе, исполненном силы и грации. Но разве грация обязательна? Да, поскольку она заключается в придании жизни и приятности изображаемым предметам».(43, Вольтер. Эстетика. Статьи. Письма. Предисловия и рассуждения. М., 1974с.270). Истинным («тонким и безошибочным») вкусом, по Вольтеру, обладает только очень ограниченное число знатоков и ценителей искусства, сознательно воспитавших его в себе. Только им при неприятии искусства «доступны ощущения, о которых не подозревает невежда». Основная же масса людей, прежде всего, занятых в сферах производства, финансов, юриспруденции, торговли, представители буржуазных семей, обыватели, особенно в странах холодных и с влажным климатом, напрочь лишены. «Позор для духа человеческого, - клеймит Вольтер, - что вкус, как правило, - состояние людей богатых и праздных». Другим просто нет времени и реальных возможностей воспитывать его в себе. Вкус исторически и географически мобилен. Есть красоты, «единые для всех времён и народов», но есть характерные только для данной страны, местности и т. п. Поэтому вкусы людей северных стран могут существенно отличаться от вкусов южан (греков или римлян). Более того, есть множество стран и континентов, куда вкус вообще не проник, - убеждён, стоявший на узкой европоцентристской позиции характерной для того времени, Вольтер. «Вы можете объехать всю Азию, Африку половину северных стран – где встречаете вы истинный вкус к красноречию, поэзии, живописи, музыке? Почти весь мир находится в варварском состоянии. Итак, вкус подобен философии, он – достояние немногих избранных».(43, Вольтер. Эстетика. Статьи. Письма. Предисловия и рассуждения. М., 1974с 279).Вкус нации, полагает Вольтер, исторически изменчив и нередко портится. Это бывает обычно в периоды, следующие за «веком наивысшего расцвета искусств». Художники новых поколений не хотят подражать своим предшественникам, ищут окольные пути в искусстве, «отходят от прекрасной природы, воплощённой их предшественниками». Их работы не лишены достоинств, и эти достоинства привлекают публику своей новизной, заслоняя художественные недостатки. За ними идут новые художники, стремящиеся ещё больше понравиться публике, и они ещё дальше «отходят от природы». Так надолго утрачивается вкус нации. Однако отдельные ценители подлинного вкуса всегда сохраняются в обществе, и именно они в конечном счёте правят империей искусств».

Руссо об искусстве, нравственности, вкусе

Руссо. Особенно резкие выпады против искусства высказаны Руссо. Театр разобщает людей, поскольку во время представления люди хотя и находятся вместе, но проводят его врозь, забывая друзей, соседей, близких для того, чтобы увлечься выдумками, оплакивать мертвых и осмеивать живых. По своему характеру театральное зрелище дает не пользу, а удовольствие. Руссо критикует не искусство вообще, а определенные направления, формы и стили его. Он отрицательно относится прежде всего к искусству аристократического классицизма, изображавшего королей, полководцев, крупных государственных деятелей, воплощавшего конфликты, касающиеся царственных особ, престолонаследия и т. п. Таким образом, Руссо критикует искусство, удовлетворяющее запросы эксплуататорских классов. В этом проявляется демократизм Руссо. Эта критика идет как по линии содержания, так и по линии формы. Вместо великих мира сего, колоссов, титанов, полубогов, сверхчеловека, Руссо предлагает в качестве художественного отображения обыкновенного простого человека, трудолюбивого, отличающегося нравственностью, добродетельного. Одновременно он настаивает на демократизации художественной формы. Анализируя различные виды искусства, Руссо приходит к выводу, что их сущность заключается в воспроизведении жизни. От всех искусств он требует правды, т. е. верности природе. Следует отметить, что иногда верность природе Руссо трактуется как следование примитиву. При всей противоречивости и ограниченности эстетика Руссо является эстетикой демократической, устремленной к защите искусства, близкого и понятного народу. Не случайно якобинцы с таким воодушевлением восприняли его идеи.

Источник нравственности. Нравственность изначальна. Она вытекает из самого устройства природы человека. Два принципа, заложенные в человеке от природы и обеспечивающие его надлежащие отношения с другими индивидами, следующие: принцип себялюбия, выражающий стремление каждого существа к самосохранению, и принцип сострадания, ограничивающий себялюбие и способствующий сохранению рода.

Руссо критикует общественное лицемерие, испорченность нравов, власть моды и этикета, убивающих человеческую личность, потому что «быть и казаться – это отныне две вещи совершенно различные».

Наблюдая успехи наук и искусств на примере египтян, греков, римлян, византийцев, Руссо делает вывод, что всюду, где произошло их возрождение, нравы испортились и пали.

Ж.Ж.Руссо полагал, что чувство вкуса присуще всем людям, но развито у всех по-разному, что зависит и от личностных особенностей человека (его «чувствительности»), и от среды, в которой он живёт. Высокого развития вкус достигает в многолюдных обществах, где возможно многообразие сравнений, где преобладают неделовые интересы, но склонность к праздности, увеселениям, удовольствиям. Предметы, формирующие хороший вкус, прежде всего находятся в природе, но также в поэзии и искусстве. На них и происходит воспитание вкуса.

Основные идеи эстетики немецких просветителей

Немецкая классическая эстетика конца XVIII – начала XIX века – сложный и противоречивый этап в развитии мировой эстетической мысли. Он представлен Кантом, Гегелем, Шеллингом, другими мыслителями и писателями. В их творчестве, с одной стороны, были восприняты и развиты некоторые положения немецких просветителей. С другой стороны, классики немецкой эстетической мысли выявили слабые стороны эпохи Просвещения и сформулировали новые идеи. Они выработали новые методологические принципы в подходе к анализу эстетической культуры. Основным завоеванием немецкой классической эстетики явился метод идеалистической диалектики.

1. Эстетика Канта. Эстетику он рассматривал как завершающую часть философской системы, поднимая ее тем самым на уровень чисто философской науки. Основным кантовским трудом по эстетике является «Критика способности суждения». Центральная категория эстетики Канта – целесообразность. Это понятие он использует при рассмотрении основных эстетических категорий. Из них на первое место он ставит прекрасное, на второе – возвышенное, далее идут философско-эстетические категории искусства и художественного творчества.

Прекрасное есть то, что необходимо нравится всем без всякого интереса, своей чистой формой. Тем самым Кант отрывал эстетическое от науки, морали, от практических потребностей человека. Он изолировал сферу эстетического от всех других видов общественной деятельности человека.

Как и прекрасное, возвышенное тоже нравится, приносит удовольствие само по себе. Но в прекрасном удовольствие связано с представлением качества, а возвышенном – количества. В прекрасном удовольствие непосредственно порождает чувство жизнедеятельности, возвышенное же вначале на некоторое время вызывает торможение жизненных сил и лишь потом способствует их сильному проявлению.

Для восприятия красоты достаточно иметь вкус, то есть способность представлять предмет применительно к удовольствию или неудовольствию. Для воспроизведения же прекрасного требуется еще и другая способность, а именно гений.

Выявляя природу гения, Кант обращается к анализу характерных особенностей искусства. Искусство отличается от природы тем, что является результатом человеческой активности. Отличается оно также и от теоретической деятельности и от ремесла. Искусство действует закономерно без закона, намеренно без намерения. Закон, по которому творит гений, не правило рассудка, он является естественной необходимостью внутреннего характера. Природа художника дает закон, прирожденная способность духа – гений – предписывает искусству правило. Художественное произведение, следовательно, есть продукт творчества гения, а само искусство возможно только через гения. Гения – это способность давать правила. Он представляет собой абсолютно творческое начало, он оригинален. Гений встречается лишь в искусстве.

2. Место эстетики в системе абсолютного идеализма Гегеля. Значение и прогрессивный характер его эстетической концепции заключается не только в глубоком теоретическом анализе мирового искусства, в широких философских обобщениях практики от древности до начала XIX века, но и в новом подходе к изучению этой художественной практики. Искусство и вся обширная область эстетического впервые были им представлены в виде диалектического процесса.

Искусство берет свое начало в абсолютной идее. Искусство есть одна из форм самораскрытия абсолютного духа. Определенный тип искусства связан с определенным образом жизни народа, с государственным устройством и формой правления, с нравственностью, с общественной жизнью, с наукой и религией.

Гегель выделяет три вида отношений между идеей и формообразованием. На начальной стадии идея выступает в абстрактной и односторонней форме. Это символическая форма искусства. Исторически под ней подразумевается искусство народов Древнего Востока. Это искусство отличается загадочностью, возвышенностью, аллегоризмом и символизмом. Неразвившееся абстрактное содержание здесь не нашло еще адекватной формы.

Символическая форма искусства сменяется классической. Здесь речь идет об античном искусстве классического периода. Для воплощения содержания, идеи находится адекватный образ, соразмерный свободной индивидуальной духовности. В этой форме идея, или содержание, достигает надлежащей конкретности.

За классическим искусством идет романтическое. Здесь вновь снимается завершенное единство идеи и ее внешнего облика и происходит возвращение, хотя и на более высоком уровне, к различению этих двух сторон, характерных для символического искусства. Содержание романтического искусства достигает такого духовного развития, когда мир души как бы торжествует победу над внешним миром и уже не может находить в силу своего духовного богатства соразмерного чувственного воплощения. На этой ступени происходит освобождение духа от чувственной оболочки и переход в новые формы самопознания – религию, а затем философию. Романтическая форма искусства – эта та его ступень развития, где начинается распад. Это вообще конец искусства, с точки зрения Гегеля.

Действительностью искусства, осуществлением его для Гегеля выступал идеал. В этой связи он подверг критике принцип подражания природе. Воплощение идеала – не есть отход от действительности, а, напротив, ее глубокое, обобщенное, осмысленное изображение, поскольку сам идеал мыслится как коренящийся в действительности. Жизненность идеала как раз покоится на том, что основной духовный смысл, который должен выявиться в изображении, целиком проникает во все частные стороны внешнего явления. Изображение существенного, характерного, воплощение духовного смысла, передача важнейших тенденций действительности и есть раскрытие идеала. В такой трактовке идеал совпадает с понятием истины в искусстве, художественной правды.

3. Эстетика Шеллинга. Рассматривал искусство с точки зрения «самосозерцания духа». Это самосозерцание духа возможно лишь в созерцании произведений искусства. Произведение искусства является продуктом творческой гениальности. Творческая деятельность свободна и в то же время подчинена принуждению, она сознательна и бессознательна, преднамеренна и импульсивна. Художники творят «безотчетно», удовлетворяя «лишь неотступную потребность своей природы».

Поскольку художник творит, побуждаемый одной своей природой, то художественное произведение содержит всегда больше, чем то, что он намеревался высказать. В таком случае сам продукт художественного творчества приобретает характер «чуда». Из этой особенности творческого гения Шеллинг выводил отличительную особенность произведения искусства: «бесконечность бессознательности». Красота есть выраженная в конечном бесконечность.

Красота есть основная особенность искусства. Красота в искусстве выше природной. Произведение искусства отлично от «произведения ремесла». Первое – продукт «абсолютно свободного творчества», а второе преследует ту или иную внешнюю цель. Искусство является прообразом науки. Общий процесс движения искусства идет от «пластичности» к «живописности». Искусство постепенно освобождается от телесного.

Шеллинг выводил искусство из абсолюта и с этим связывал проблему мифологии. Мифология выступает основной «материей» искусства. Миф есть специфическая, безотносительная к каким-либо историческим границам форма мышления. Во все времена искусство немыслимо без мифологии. Если она отсутствует, художник сам создает ее.

Четыре логических принципа рассмотрения «прекрасного» Кантом

В «Аналитике прекрасного» Кант объясняет природу эстетического суждения, которое, по его мнению, отлично от логического суждения. Эстетическое суждение является «суждением вкуса», в то время как логическое имеет своей целью поиск истины. Особым видом эстетического суждения вкуса является прекрасное. Кант определяет четыре момента субъективного восприятия прекрасного:

1. прекрасное свободно от практического интереса;

2. прекрасное носит всеобщий характер и имеет значение для каждого;

3. красота есть форма целесообразности предмета, поскольку она воспринимается в нем без представления о цели;

4. прекрасное есть то, что нравится без понятия, как предмет необходимого любования. Кант отделил эстетическое не только от сферы познания, но и от сферы этического. Эстетическое вполне автономно и независимо. Воззрение это отнюдь не есть нововведение Канта в эстетику. Эстетическое суждение Канта всегда высказывается в уверенности и с притязанием на значение его не только для одного — того, кто его высказывает, но и для всех. Когда я называю предмет прекрасным, то моя оценка всегда предполагает, что и всякий другой человек, воспринимающий тот же предмет, найдет его прекрасным. Эта претензия как будто сближает эстетическое суждение с логическим. Называя предмет прекрасным, мы говорим о нем так, как если бы красота была объективным свойством самого предмета, а суждение о ней — логическим суждением, основанным на познании посредством понятия. Согласно разъяснению Канта, «всеобщность» эстетического суждения никогда не может возникать из понятий. Не существует, по Канту, никакого перехода от понятий к чувству удовольствия, порождающему эстетическую оценку. Своеобразие суждения вкуса в том, что его «всеобщность» не основывается на объективных свойствах предмета: она имеет всего лишь субъективное значение. Учение Канта о всеобщей сообщаемости эстетического суждения заключало в себе две важные тенденции. Первая состояла в стремлении поставить эстетическую оценку выше удовольствия, доставляемого простым ощущением, суждение вкуса — выше суждения, основанного на удовольствии от приятного. Удовольствие от приятного — тот вид субъективного, который исключает всякую возможность спора или убеждения. Если под вкусом понимать оценку предмета как вызывающего приятное ощущение, то относительно вкуса остается верной старинная латинская поговорка: «О вкусах спорить не следует». Но если под вкусом понимать эстетическую оценку предмета, т.е. оценку его как прекрасного, то в этом случае спор не бессмыслица. Он основывается на вполне закономерной претензии суждения вкуса — иметь значение для всех, т.е. на претензии всеобщности. Таким образом, в субъективности эстетической оценки кроется предпосылка сверхсубъективного, сверхличного эстетического значения. В ней есть то, что возвышает ее над ней самой. Здесь, в учении о всеобщей сообщаемости эстетической оценки, Кант делает шаг, ведущий от основного для него воззрения субъективного идеализма к идеализму объективному .Вторая тенденция кантонского учения о всеобщей сообщаемости суждения вкуса противоречит первой и возвращает Канта в границы субъективистского понимания эстетического суждения. Последнее основывается у Канта не на аппарате понятий, а на непосредственно испытываемом чувстве удовольствия, не определяемом никаким понятием.

Учение о художественном гении И.Канта.

Историческое значение эстетики Канта чрезвычайно велико. Эстетика была, вновь после Баумгартена, Винкельмана и Лессинга, поднята Кантом до значения принципиально важной философской дисциплины. Характерная для искусства самодеятельность делает эстетическое суждение, по мысли Канта, способным стать посредствующим звеном между областью понятий природы и областью понятий свободы. Эстетика Канта была задумана как завершающее звено философии, как область, внутри которой получают разрешение все основные противоречия философии.

По Канту, никакой интерес к вопросу о действительном существовании изображенного художником предмета будто бы несовместим с эстетическим суждением об этом предмете. Всякий интерес вносит в суждение частную точку зрения, несовместимую с априорной всеобщностью и необходимостью, которые Кант ищет в форме эстетического суждения. Поэтому прекрасным может быть, по Канту, только то, что нравится всем без интереса и независимо от понятия о предмете. Иными словами, прекрасно то, что нравится непосредственно и притом одной лишь своей формой. Хотя красота предмета оценивается нами в эстетическом суждении как форма целесообразности, однако усматривается эта форма, по мнению Канта, без всякого представления о цели.

Это учение Канта о прекрасном стало впоследствии основой эстетического формализма как для теории искусства, так и для его практики.

Исключение всякого практического интереса из эстетического суждения, естественно, вело к мысли, будто все своеобразное значение и вся ценность эстетического предмета исчерпываются одной лишь его формой, к полному обособлению искусства от познания, формализму и субъективизму в теории искусства. Если основой нашего эстетического суждения, как утверждает Кант, не может быть понятие, то в таком случае невозможна никакая наука об искусстве и никакая научно обоснованная художественная критика; оценка произведения искусства или прекрасного предмета может быть только актом эстетического вкуса; какой бы то ни был диспут об объективной ценности предмета становится невозможным; теория искусства возможна не как наука, а только как критика способности эстетического суждения.

Субъективной и формалистической теории прекрасного соответствует в эстетике Канта такая же субъективная и формалистическая теория творчества. Субъектом художественного творчества является, по Канту, гений, т. е. прирожденная способность создавать произведения, для которых не может быть никаких определенных правил, но которые в то же время сами являются образцами для других, служат правилом художественной оценки.

Верный инстинктивно сознаваемой им сущности искусства, гений обнаруживается, согласно Канту, в зарождении и раскрытии эстетических идей, предполагающих соединение воображения с рассудком. Гений в искусстве и талант в науке, утверждает Кант, отличаются друг от друга по существу. В науке, развивает он свою мысль, невозможен гений и возможен только талант. Научный талант есть, с его точки зрения, лишь известная относительная степень проницательности и одаренности к научному анализу и исследованию. Поэтому при достаточно благоприятных условиях самый заурядный ум может достичь в науке предельных ее вершин, и между Ньютоном и самым скромным обывателем в отношении возможностей научного развития нет никакой принципиальной разницы. Напротив, художественный гений есть, по Канту, специфическая способность выработки идей, не достижимая никаким подражанием и никаким изучением. От Канта ведет начало то обособление гения и противопоставление его обыденности, на котором впоследствии романтики утвердили свой эстетический индивидуализм.

Но как ни резко выражена в эстетике Канта формалистическая тенденция, она не проведена им последовательно. Кант не был формалистом в такой мере, как его эпигоны во второй половине XIX и в начале XX в. В устах самого Канта эстетический формализм — только тенденция. Кроме своего прямого смысла, он имеет еще другой, развивая который Кант выходит за пределы чисто формального понимания искусства. В исторических условиях современной Канту действительности предложенная им трактовка прекрасного и искусства не была вполне беспредметным и отрешенным от жизни учением. В требовании автономии эстетического вкуса звучал голос тревоги за судьбу искусства, которому полицейски-бюрократическая абсолютистская власть феодальных князей и монархов Германии пыталась навязать свои узкие и корыстные задачи.

Понятие эстетической идеи, введенное Кантом и предлагающее особую форму синтеза воображения с рассудком, было связано с признанием возможности и даже необходимости отнесения образов искусства к идеалам человеческой жизни.

Формалистическая тенденция воззрений Канта логически вела к выводу, будто критерием совершенства искусства могут быть только его формальные качества. С этой точки зрения наивысшим видом искусства должна быть признана не поэзия, слишком тесно связанная с интересами человеческой жизни, но беспредметное искусство арабески, в силу чисто формального характера совершенно свободное от предметного интереса. В живописи, в скульптуре, во всех изобразительных искусствах существенное, по Канту, есть рисунок, в котором основу для суждения вкуса создает не то, что доставляет удовольствие в ощущении, но только то, что нравится благодаря его форме.

Работа Ф. Шиллера «Письма об эстетическом воспитании»

Великий немецкий поэт и мыслитель Ф.Шиллер (1759-1805) несомненно был “прямым наследником просветительской философии XVIII века”. В искусстве он видел мощный инструмент воспитания гармонически развитой личности. Как и у Гете, неразрывной стороной этой концепции Шиллера была идея коммуникативности искусства.

Наиболее полно эстетические взгляды Шиллера представлены в работе “Письма об эстетическом воспитании” (1793-1795). Здесь философ формулирует концепцию эстетического воспитания личности, акцентируя внимание на мирном, нереволюционном пути буржуазно-демократического преобразования общества. Анализируя современную эпоху, Шиллер признает неизбежность антагонистических классовых противоречий, объясняя это “отвратительными нравами культурных классов”, и также “грубостью и беззаконными инстинктами низов”. Преодоление противоречий действительности Шиллер видал только в искусстве, в эстетическом воспитании. Все содержание “Писем” и состоит в попытке доказать осуществимость этой теории. Человек, пишет Шиллер, двумя путями может удалиться от своего назначения: стать жертвой “грубости” или “изнеженности и извращенности”. “Красота должна вывести людей на истинный путь из этого двойного хаоса”. Искусство, полагает он, может действовать как объединяющая сила вместо религии, если оно будет понято как "форма общения", активно участвующая в интерсубъективных отношениях людей. Шиллер понимает искусство как некий коммуникативный разум, который осуществится в "эстетическом государстве" будущего.

В его теоретической деятельности эстетике не приходилось соперничать ни с историей, ни с философией. Важно то, что Шиллер никогда не рассматривал эстетические проблемы только как частные вопросы художественной практики: они были важнейшим элементом его мировоззрения. Решая проблему целостности, всесторонности и самоценности индивида, Шиллер развивает свою теорию прекрасного. Шиллер начинает с несколько отвлеченных рассуждений о возможных видах отклонения человека от идеи совершенной законченной человечности. Если совершенство человека заключается в согласной энергии его чувственных и духовных сил, то он может утратить его только или в случае отсутствия гармонии этих сил, или в случае ослабления их энергии. Там, где нарушается гармония человеческого существа, возникает состояние напряжения. Там же, где единство человеческой природы сохраняется ценой равномерного ослабления чувственных и духовных сил, человек впадает в состояние ослабления. Таковы два противоположных предела, к которым движется человек в результате охватившего всю область общественной жизни разделения труда. Однако движению этому может быть все же положен конец. Шиллер доказывает, что оба противоположных предела (и распад цельности человека и ослабление энергии его физических и духовных сил) "уничтожаются красотою". Именно красота, и только она одна, утверждал Шиллер, "восстановляет в напряженном человеке гармонию, а в ослабленном - энергию". Таким образом красота приводит нынешнее - ограниченное - состояние человека к безусловному и делает человека "законченным в самом себе целым". Свое восстановительное и объединяющее действие красота оказывает, по Шиллеру, и на чувственного человека и на человека духовного: первого ведет к форме и мышлению, второго - направляет обратно к материи и возвращает чувственному миру. Красота может стать средством для перехода от материи к форме, от ощущений к законам, от бытия ограниченного - к бытию безусловному. Преодоление нынешней подавленности человека, разорванности его физических и духовных сил возможно только тогда, когда человек действует как художник, как творец художественной формы. По Шиллер, содержание, как бы возвышенно и всеобъемлюще оно не было, всегда действует на дух ограничивающим образом, и истинной эстетической свободы можно ожидать лишь от формы. Ибо только она действует на всего человека в целом. Причем, Шиллер считал, что действие на человека эстетической формы не есть действие только эстетическое, оно как бы возвышает человека со ступени чувственности на ступень разумности. Красота есть необходимое условие возвышения человека до разумности. "Нет иного пути, - согласно Шиллер, - сделать чувственного человека разумным, как только сделав его сначала эстетическим". Такое значение эстетического в жизни человека Шиллер объясняет тем, что эстетическое расположение духа есть расположение, которое "заключает в себе всю человеческую природу в целом". Расположение это "благоприятствует всем функциям человеческой природы без различия". В эстетическом расположении духа находится основание всех отдельных функций человеческой природы. Все остальные виды деятельности дают духу специальное умение лишь ценой известного ограничения. Только эстетическая деятельность ведет к безграничному, и только в эстетическом состоянии человеческая природа "проявляется в такой чистоте и неприкосновенности, как будто она еще не поддалась влиянию внешних сил". Такова роль эстетической деятельности у Шиллер, ей он передоверил и передал функции решения всех задач общества, отнятых им у революции. Так, от неразумной реальной действительности Шиллер уходит в царство незамутненных идеалов (у Канта это будут идеалы чистого разума) - идеалов красоты.

Эстетическая концепция романтизма

Термин «романтизм» возник гораздо раньше, чем художественное движение, развернувшееся в Европе в конце XVIII — начале XIX столетия. До XVIII в. эпитет «романтический» указывал на некоторые особенности литературных произведений, написанных на романских языках (т.е. не на языках классической древности). Это были романсы, а также романы и поэмы о рыцарях. В конце XVIII в. «романтическое» понимается гораздо шире: как авантюрное, занимательное, старинное, самобытно-народное, далекое, наивное, фантастическое, духовно-возвышенное, призрачное, удивительное и даже пугающее. В качестве литературного термина это слово впервые появилось у Новалиса (1772-1801), а в качестве музыкального — у Эрнеста Теодора Амадея Гофмана (1776-1822).

Главный пафос и фундаментальное основание эстетики художественной практики романтизма — увлеченность идеей защиты универсальности человеческой личности. Этот тезис — один из основных, которыми очень дорожили романтики. Возникавшие параллели с универсализмом Ренессанса в романтическом движении стушевывались отсутствием тех примет объективности, которыми было наделено искусство Возрождения.

Романтики настаивают на том, что главный смысл поэзии и искусства вообще состоит в воспроизведении глубин человеческого духа, сколь высоких, столь и непостижимых. Объективная действительность сплошь состоит из масок, она обманчива, имеет второй и третий планы и по этой причине не может выступать для искусства питательной почвой, а, напротив, отрицательно воздействует на художественное воображение. Отсюда выглядит обоснованным перемещение акцента на возможности внутренней интроспекции в художественном творчестве, культивирование сильных переживаний и страстей, которые сами по себе тотальны, захватывают целиком, а значит, воплощают и некий универсальный опыт. Неизбежное при такой эстетической программе разрушение прежних устойчивых способов формообразования нередко сопровождалось абсолютизацией субъективности.

Чем было вызвано стремление представить художественно незавершенное, аморфное, хаотическое как ценность? Оно отразило разорванное сознание рефлектирующего человека, пытающегося найти смысл, свое место в жизни через проникновение в метафизику бытия, эзотерику, мистицизм и попытаться тем самым расширить свое сознание. Проникновение в то, что лежит за явлением, в невыразимые сущности, безусловно, не может быть выражено в какой-то жесткой системе, устойчивой художественной форме.

Поиски романтиками новых путей в эстетической теории и художественном творчестве не нашли широкого понимания у современников. Позиции романтизма были ориентированы на искушенную интеллектуальную публику, составлявшую небольшой слой. Существенное значение имело и то, что элитарные аристократические круги, как и значительная часть образованной публики, тяготели к художественной практике, основанной на принципах классицизма. «Классическое — здоровое, романтическое — больное», — эта мысль И.В. Гете разделялась многими его современниками.

В итоге романтики имели крайне незначительную аудиторию (интерес ко многим из них начинает расти после их смерти). Возникает противоречие между первоначальными посылками (возвратить человеку утраченную целостность через приобщение к универсализму художественного мира) и отсутствием читателей, которые разделяли бы это желание. Болезненно переживая такую ситуацию, романтики начинают утверждать, что художник может творить и для самого себя либо еще для одного-двух человек, которые его понимают. Духовная элитарность романтиков, как и рафинированность художественного письма, постепенно привела их к крайней изоляции.

Эстетика романтизма есть прежде всего эстетика человеческой свободы. Подлинно значительное и человеческое, по мысли романтиков, свершается не вне, а внутри самой личности. Не следует преувеличивать роль объективного мира: законы вероятности, любили повторять романтики, существуют для людей, лишенных воображения. Достоинство человека состоит в возможности свободного осуществления себя, чему как нельзя более содействует сфера искусства.

Находиться под властью искусства — значит освободиться от власти действительности, именно в таком состоянии и можно принадлежать самому себе. Отпущенное на волю воображение позволяет строить себя, расширять и превышать себя. В возможности жить полноценной и многообразной внутренней жизнью романтики видели условие возвращения человеку ощущения подлинности его бытия, возвышение его достоинства.

В творчестве романтиков, пройдя сквозь сложные историко-культурные лабиринты, восторжествовала идея самоценности искусства. При этом оказалось, что, только обретя цель в самом себе, искусство смогло взять на себя важную культуро-созидательную роль восполнения ущербности человеческого бытия. Таким образом, можно зафиксировать определенный парадокс: искусство становится по-настоящему незаменимым, когда, казалось бы, максимально сосредоточивается на самом себе; другими словами, только через воплощение принципов самодостаточности художественного творчества искусство смогло реализовать себя как уникальная деятельность, значимая и за своими пределами. Близкое понимание природы и возможностей искусства в значительной мере перешло и в немецкую классическую эстетику

Учение о прекрасном, о трех стадиях развития искусства Гегеля.

Диалектические положения кантовской эстетики в наиболее завершенном виде мы находим в учении Гегеля, в частности в его лекциях по эстетике, предметом которой он считал «царство прекрасного». Гегель сразу же предостерег, что прекрасное в природе не является предметом эстетики. Предметом эстетики является только художественно прекрасное, «потому что красота искусства является красотой, рожденной и возрожденной на почве духа, и насколько дух и произведение его выше природу и ее явления, столь же прекрасное в искусстве выше естественную красоту.

Степень совершенства произведения искусства определяется уровнем соответствия между идеей (содержанию) и его формой (существенным образным воплощением. «Прекрасное следует определить как чувственное явление, чувственную видимость идеи». Содержанием идеи прекрасного, с точки зрения Гегеля, есть общечеловеческое, а формой его проявления в искусстве - художественное. Итак, Гегель считал, что наши представления о прекрасном социально обусловлены.

Гегель в «Лекциях по эстетике» не акцентировал специального внимания на понятиях красоты и прекрасного, так как считал эстетику философией искусства. Прекрасное для него – посредник «между непосредственной чувственностью и идеализованной мыслью». Прекрасное «в себе самом бесконечно и свободно», оно составляет основу искусства в качестве идеала и находит свое наиболее адекватное выражение на классическом этапе – в античном искусстве. В противоположность Канту красоту в искусстве он ценит значительно выше природной красоты, как результат деятельности человеческого духа: "Ибо красота искусства является красотой, рожденной и возрожденной на почве духа, и насколько дух и произведения его выше природы и ее явлений, настолько же прекрасное в искусстве выше естественной красоты".

И хотя Гегель, как систематик, уделил определенное внимание и прекрасному в природе, красоте ее абстрактных форм и закономерностей, он не считал возможным включать его в предмет эстетики. «Художественно прекрасное» он свел к понятию идеала и изучил его достаточно. Природу идеала в искусстве Гегель усматривал в «сведении внешнего существования к духовному, когда внешнее явление в качестве соразмерного духу становится его раскрытием» . Вслед за Гёте и современными ему теоретиками искусства Гегель считал, что критерием суждения о прекрасном в искусстве «является понятие характерного» ; им впервые систематически применен принцип историчности к пониманию бытия прекрасного (идеала) в искусстве.

Искусство Гегель определяет как воплощение идеи в конкретных чувственных образах. Гегель применяет к анализу искусства принцип единства исторического и логического. Он показывает неравномерность развития определенных видов искусства. Каждая эпоха имеет ведущее искусство, наиболее отвечающее ее духовным потребностям и историческому своеобразию.

Стадии развития искусства выделяются Гегелем в зависимости от соотношения между идеей и ее внешним образом.

Символическая форма искусства (которой соответствует искусство Древнего и отчасти средневекового Востока) — есть его начальная стадия. Ей предшествует так называемое «предыскусство», то есть басни, притчи, аллегории, дидактические поэмы. Символическая форма характеризуется тем,

что в ней идейное содержание еще не обладает особой индивидуальностью, которая и является предпосылкой «идеала». Однако эта еще неясная идея не может найти адекватную форму выражения. Это приводит к символизму, который способен создать только «внешнюю среду» для идеи. Как следствие этого наблюдается отсутствие единства между содержанием и формой, более того

ощущается преобладание формы над содержанием. Принципу символической формы искусства более всего соответствует, по мысли Гегеля, архитектура.

Классическая форма искусства включает в себя единство содержания и формы. Путь к этому единству отражен в борьбе старых и олимпийских богов античной Греции и в победе последних. Идея, получившая в образах классического искусства черты индивидуальности, выступает как идеал.

Эстетический идеал в классическом искусстве Греции порождает гармоническое единство содержания и формы, что получило наиболее полное выражение в античной классической скульптуре. Между тем, очеловечивание облика античных богов постепенно привело к умножению случайных черт в их реальном облике. Это, в свою очередь, стало причиной их гибели, как

носителей классического идеала. Подобное разложение классического искусства и способствовало переходу к романтической его форме.

Романтическая форма искусства утверждала приоритет духовного содержания над чувственной формой. В свою очередь, изживание формы ведет и к самоуничтожению искусства, ибо оно по своей природе нуждается в чувственной форме. Романтической форме искусства по этапам восхождения к духовному соответствуют живопись, музыка, поэзия.

Изложенная выше эволюция, по Гегелю, есть реализация искусством его основной социальной функции — познавательной, поскольку искусство есть форма самопознания абсолютной идеи.

«Именно искусство, — подчеркивал Гегель, — доводит до сознания истину в виде чувственного образа, который в самом своем явлении имеет высший, более глубокий смысл и значение» (Гегель Г. В. Ф. Эстетика. Т. 1.—М, 1968.—С. 109).

Все другие функции искусства в «Эстетике» Гегеля рассматриваются в зависимости от познавательной функции и потому не имеют самостоятельного значения. Обращение к абсолютному духу, в котором, якобы, искусство должно найти свою цель, показывает желание Гегеля увидеть прежде всего общечеловеческое содержание художественного творчества, его возможность

быть одним из способов «... познания глубочайших человеческих интересов, всеобъемлющих истин духа» (Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Соч. В 14-и тт. Т. 12— М., 1958— С. 33).

Идея развития искусства по некоторым, различающимся друг от друга в содержательном плане ступеням, включала в себя существенный зародыш историзма в понимании функций искусства: от преобладания общечеловеческих аспектов и мотивов в направлении все более заметного усиления классовых, идеологических. Наиболее полно познавательные возможности искусства, по Гегелю, выявляются тогда, когда общечеловеческое и классово-идеологическое в его содержании как бы сливаются в единстве чувственного и рационального, предметно-образной и идеальной формы. Это слияние он увидел в искусстве античности. Но Гегель был далек от абсолютизации искусства Древней Греции. Более того, он испытал сильное влияние романтической культуры своего времени.

Гегель понимал, что исторически изменяется не только художественный способ воплощения идеала, но изменяется и сам общественный идеал, становясь все более сложным по своему нравственному смыслу. Философ видел, что выражая идеалы нового времени, искусство встает перед задачами, которые искусству древности были бы очевидно не под силу. Отсюда вытекало сомнение Гегеля в познавательных возможностях современного ему искусства и даже искусства будущего. Поэтому-то, считает он, гедонистическая и дидактическая его функции становятся все более и более заметными в художественной жизни общества.

Гегель, разумеется, видел начало кризисных явлений в социальном функционировании современного ему буржуазного общества. Искусство как бы раздваивалось: его предметно-чувственное и духовно познавательное начала теряли между собой их первоначальную естественную связь. Первое уже не могло играть той роли какую оно играло в искусстве древности. Человечество поднялось на слишком высокую ступень в рациональном познании мира. Но,

поскольку духовное содержание ушло вперед, стало столь сложным, что не могло быть уже воплощено в адекватную чувственно-образную форму, познавательная функция искусства теряет и свое прежнее значение.

В самом искусстве, как средстве познания, начинают играть все большую роль философские, рационалистические структуры. Считая упадок искусства в индустриальную эпоху исторически неизбежным и разумным, Гегель оправдывал противоречия капиталистического развития. Он звал человечество навсегда примириться с условиями индустриальной цивилизации, которые он рассматривал как вечные, единственно разумные условия жизни.

По существу, Гегель подошел к мысли не о том, что искусство должно отмереть вообще, а о том, что его социальные функции коренным образом изменяются, идеологизируются и усложняются. Познавательная функция уже не может быть столь специфична искусству как на его первых двух исторических ступенях. Но далее, констатировал Гегель, искусство не соответствует более «духу времени». «Дух нашего современного мира, — писал он в своей «Эстетике», — точнее говоря, дух нашей религии и нашей, основанной на разуме культуры, поднялся, по-видимому, выше той ступени, на которой искусство представляет собой высшую форму осознания абсолютного» (Гегель Г.

В. Ф. Эстетика. Т. 1.— С. 16).

И хотя историчность и диалектичность мышления Гегеля подводили его к пониманию многофункциональности искусства, определяющим стало стремление видеть в искусстве лишь специфическое чувственное выражение некоего универсально-логического идеала. «Искусство имеет своей задачей, — подчеркивал Гегель в «Лекциях по истории философии», — раскрыть истину в чувственной форме, в художественном оформлении» (Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии // Гегель Г. В. Ф. Т. 12. С. 60). При этом исключалась возможность обнаружить прямую зависимость искусства от материальной жизни общества. Более того, по мысли Гегеля, общечеловеческие, гуманистические тенденции в содержании искусства вступают в противоречие с идеологическими нормами существовавших в тот исторический момент социальных отношений.

Творцы искусства и эстетическое восприятие, по А. Шопенгауэру

Шопенгауэр был современником бурной эпохи всемирной истории. Это было время Великой французской революции (1789-1794) и многочисленных европейских войн. Шопенгауэр непосредственно не был вовлечен в катаклизмы эпохи: он не восторгался революцией; лично не страдал от войн, но подростком, испытывая тяготы военного времени в путешествиях по Европе, глубоко переживал бедствия, постигшие людей; он не воодушевлялся идеями спасения Германии от наполеоновского ига; он был лишь наблюдателем происходящего, но горячо переживал разруху, человеческие страдания и жертвы.

Это было время расцвета немецкой философии, начатой «Критикой чистого разума» Канта в 1781 году и получившей впоследствии название классической, когда создавались великие философские системы, отмеченные прославлением разума и обоснованием грядущего торжества человеческой мысли в решении высших жизненных проблем и в осуществлении человеческого призвания. Культ разума и рационального знания, глубокая вера в поступательное развитие человечества, в прогресс и счастье человеческого рода как высшей цели природы (Кант), как высшей мудрости абсолютного духа (Гегель), постулирование разумности человеческого поведения, рационалистическое или религиозное обоснование абсолютной морали — таковы основные достижения основоположника немецкой классики и многих продолжателей его философии, учения которых отмечены историческим оптимизмом и высокой гуманностью. Шопенгауэр был учеником Канта, но он во многом шел иным, чем учитель и его великие современники, путем.

Эстетический мистицизм. Если мир есть "арена, усеянная пылающими угольями", которую нам надлежит пройти, если правдивейшим его изображением служит дантовский ад, то причиною этому служит, как мы увидим, то, что "воля к жизни" непрестанно порождает в нас неосуществимые желания ; являясь активными участниками жизни, мы становимся мучениками ; единственным оазисом в пустыне жизни служит эстетическое созерцание : оно анестезирует, притупляет на время гнетущие нас волевые импульсы, мы, погружаясь в него, как бы освобождаемся от ярма гнетущих нас страстей и прозреваем в сокровенную сущность явлений. Прозрение это интуитивное иррациональное ( сверхразумное ), т. е. мистическое, но оно находит себе выражение и сообщается другим людям в форме артистической художественной концепции мира, которую дает гений. В этом смысле Шопенгауэр, признавая ценность за научной доказанностью в сфере теории познания, в то же время видит в эстетической интуиции гения высшую форму философского творчества : "Философия - это художественное произведение из понятий". Философию так долго напрасно искали потому, что "ее искали на дороге науки, вместо того, чтобы искать ее на дороге искусства". Такое значение, придаваемое Шопенгауэром эстетической интуиции и творчеству гения, объясняется: во-первых, высоким художественным дарованием Шопенгауэра выражать свои мысли с художественной яркостью, наглядностью и изяществом, во-вторых, тем, что Шопенгауэр в тот период и в той среде, когда царил "культ гения" и искусству придавали значение ключа к тайнам метафизики. Не следует ни преувеличивать, ни преуменьшать роль эстетического иррационализма в системе Шопенгауэра.

Обращаясь к характеристике гения-творца, Шопенгауэр возвращается к платоновскому мифу о темной пещере: те, кто созерцал за пределами пещеры истинный свет солнца и действительно сущие вещи (идеи), уже ничего не видят в пещере, так как их глаза отвыкли от темноты; они уже плохо различают там тени и поэтому, ошибаясь, вызывают насмешки других, тех, кто никогда не выходил из пещеры, не отдалялся от этих теней.

Если для обычного человека его познавательная способность — фонарь, освещающий его жизненный путь, то для творца она — солнце, открывающее ему мир. Определение гения гласит: «Тот, чья интуитивная деятельность настолько сильна, что в состоянии приходить в действие, не нуждаясь каждый раз в возбуждении со стороны органов чувств, — обладает большою силою воображения.

В отличие от обыденных или направляемых законом достаточного основания знаний, человек, наделенный избыточными познавательными способностями, обращаясь к созерцанию жизни, стремится постигнуть идею каждой вещи, а не ее отношения к другим вещам. При этом такой человек часто не уделяет должного внимания собственному жизненному пути, он нерасположен к математике, его отталкивает логика с ее цепью умозаключений, он может быть даже и неразумен, поскольку ум проявляет себя в сфере причинности и мотивации; он может показаться даже безумцем, поскольку в момент созерцания выплескивается необычайная энергия воли, «бурное проявление всех волевых актов» , создающее предпосылку для направленности исключительно на созерцаемое, сосредоточенности только на нем. Эти мгновения действуют так сильно, что увлекают к необдуманности, к аффекту, к страсти, и тогда такие люди плохо воспринимают собеседника, говорят невпопад или слишком откровенно, впадают в монологи и вообще «проявляют ряд слабостей, которые действительно близки к безумию».

В процессе творчества большое значение имеет фантазия, которую даже отождествляют с гениальностью. Шопенгауэр возражает против такого отождествления: творец не строит воздушных замков. И тем не менее фантазия расширяет горизонт творца за пределы его личного опыта и дает ему возможность конструировать из того немногого, что вошло в его действительное восприятие, «все остальное и таким образом следить за чередованием едва ли не всех картин жизни». Благодаря фантазии гений видит в вещах не то, что природа действительно создала, а то, что «она стремилась создать». Фантазия расширяет кругозор гения, выводит его за пределы объектов, предстоящих ему, как личности.

Творец подчас даже не полностью сознает замысел и цель своего творения; ему недостает трезвости, он полностью познает идеи, но не индивидов. Поэтому он может «глубоко знать человека в его основе, но очень плохо знать людей», его легко обмануть, и он становится «игрушкой в руках хитреца». Не понятие, а идея преподносится ему, и хотя воспитанием и образованием он обязан своим предшественникам, но, оплодотворенный жизнью, подобный органическому, ассимилирующему, преобразующему и производящему телу, он оригинален, его творения принадлежат не эпохе, а человечеству, они остаются вечно юными и могучими.

Шопенгауэр утверждает, что творец не может дать отчет в своих действиях: «он творит... только исходя из чувства и бессознательно, скорее инстинктивно» . Шопенгауэр обратил особое внимание на бессознательные компоненты творчества.

Ф.Ницше: «аполлоновское» и «дионисийское» в искусстве и культуре.

Аполлоновское и дионисийское

Диалектически взаимосвязанная пара понятий, специально введенная в эстетику Ф.Ницше (наиболее полно в работе «Рождение трагедии из духа музыки. Предисловие к Рихарду Вагнеру» — 1872) для обозначения основных глубинных принципов искусства и культуры. В соответствии с мифологическими характеристиками античных богов Диониса (бога виноделия, земных плодов) и Аполлона (водителя муз) Ницше видел в дионисийском стихийное иррациональное природное начало, которое вызывает в человеке состояние животного ужаса и блаженного восторга одновременно, близкое к состояниям алкогольного опьянения или наркотической эйфории. В искусстве оно выражается наиболее полно в музыке, танце, вакхических оргиастических плясках. Аполлоновское Ницше связывал с пластическими искусствами и поэзией и усматривал его суть в упорядоченности, гармоничности, миметичности (см.: Мимесис), иллюзорности, восходящим к особого рода сновидениям, в которых, согласно древним легендам, людям являлись образы богов, а художникам и поэтам являются прообразы их творений. В античных искусствах эти принципы, согласно Ницше, фактически противоположны и ведут постоянный диалог, а нередко и борьбу друг с другом. Однако они тяготеют друг к другу и достигают своего гармонизирующего единства только в аттической трагедии. Аполлоновское находит свое наиболее полное выражение в произведении художника (словесном, в картине, в скульптуре), напротив, дионисийское наиболее полно выражается в самом художнике, который фактически в экстатическом танце или при исполнении музыки перестает быть художником, а превращается в свое собственное произведение. «Человек уже больше не художник, — писал Ницше, — он сам стал художественным произведением; художественная мощь целой природы открывается здесь, в трепете опьянения, для высшего, блаженного самоудовлетворения Первоединого». В новоевропейской культуре со времен Возрождения Ницше видел опасное преобладание аполлоновского начала и сознательное вытеснение дионисийского. Поэтому в своем радикальном требовании «переоценки всех ценностей» он стоит за восстановление прав дионисийского в культуре и искусстве, как важнейшего жизненного творческого принципа. Ницше связывал дионисийское также с глубинными восточными влияниями на греческую культуру. Если в классической античности он усматривал преобладание аполлоновского или некую гармонию А. и д., то эллинизм для него пронизан духом дионисийского. В XX в. антиномия А. и д. оказалась созвучной глобальной культурно-духовной ситуации. Применительно к искусству концепцию Ницше активно использует О.Шпенглер, заменяя дионисийское термином «фаустовское». При этом в его интерпретации «аполлонический язык форм вскрывает ставшее, фаустовский — прежде всего становление». Отсюда далеко идущие последствия в культуре, философии, эстетике, искусстве XX в., особенно в новаторских («продвинутых») художественных потоках — авангарде, модернизме, постмодернизме, ПОСТ-культуре (см.: ПОСТ-) в целом. Здесь на первый план выдвигается иррациональное дионисийское начало. Оно преобладает в таких направлениях, как дадаизм (см.: Дада), экспрессионизм, футуризм, сюрреализм, алеаторика, конкретная музыка, театр абсурда, литература потока сознания, во многих перформансах и хэппенингах и в ряде других самых современных арт-проектов и практик. Фактически глобальное новаторское направление в художественной культуре XX в. может быть без преувеличения охарактеризовано как проходящее под знаменем дионисийского. Этим в какой-то мере объясняется и пристальный интерес современной художественной культуры, начиная со времен импрессионизма и постимпрессионизма, к восточным культурам и культам, во многих из которых дионисийское начало было преобладающим.

Особенности и периодизация эстетической мысли в России

Следует отдельно выделить развитие отечественной эстетической мысли от её истоков в Древней Руси до современных эстетических теорий в России. Близкая византийскому православию средневековая культура Древней Руси имеет свои специфические особенности.

Развитие эстетических идей происходит здесь в тесной связи с практикой литературы, искусства, общественной жизни, со своеобразием национальных и дохристианских языческих представлений. Эстетические идеи средневековой Руси в сравнении с византизмом отличались большим демократизмом и гуманизмом, оптимизмом и интересом к актуальным историческим и социальным проблемам.

Отличительной чертой искусства домонгольской Руси, и особенно Киевской, является монументальность форм. Средствами монументализации были крупный масштаб, фронтальность и замедленный ритм движения фигур, особая структура линий, отдаленно напоминающая античную классику. Образцом такого монументального искусства является София Киевская. Не менее масштабны и иконы. Например, икона Георгия-воина из Юрьева монастыря Новгорода (высота 2,3м). Всё это говорит о своеобразной эстетической концепции в древнерусском государстве. Она отличалась демократизмом, а вместе с тем суровостью, аскетизмом и непреклонностью, чем разительно отличалась от возвышенных византийских ликов.

В XIV- XV веках постепенно формируется такая эстетическая концепция, которая была неразрывно связана со свободой, борьбой за независимость, за освобождение от иноземного ига. Величайший художник мыслитель Руси Андрей Рублёв переосмысливает византийскую традицию в искусстве, создав икону «Троица». Понимание этого выдающегося произведения не ограничивается только богословскими идеями. В Святой Троице как нераздельной осуждалась раздробленность и проповедовалась соборность, а в Троице как неслиянной осуждалось иноземное иго и содержался призыв к освобождению. Всё это соответствовало общественным ожиданиям и мироощущению русского народа, чувствующего скорый национальный подъём Руси.

В XVI-XVII веках формировавшаяся в условиях национально-освободительной борьбы эстетическая мысль была подчинена задачам служения «государеву делу». Важным условием преодоления отсталости и упрочения положения России в Европе было соприкосновение с ренессансной культурой Запада после двух с половиной веков почти полной изоляции. Шло медленное освобождение от средневековых традиций. Религиозное мировоззрение в эстетике было потеснено более реалистическим видением действительности. Становление сатирико-бытовых и автобиографических жанров положило начало собственно художественной литературы, способствовало зарождению драматургии.

Усиление светских мотивов было связано с расширением среды, в которой формировались эстетические представления. Вкусы посадских людей и крестьян влияли не в последнюю очередь на становление эстетических представлений, разрабатываемых передовыми людьми того времени. XVII век характеризуется медленным отходом от догм, становлением нового художественного идеала, освоением гуманистической культуры Запада. Сторонники нового, подчеркивая эстетическое значение религиозного искусства, стремились к реалистическому воплощению художественного образа.

Традиционные иконописные приемы всё менее удовлетворяли мыслителей-новаторов и постепенно заменялись более реалистическими. Так, например, если ранние работы Ушакова выполнены в древнерусской иконописной манере (две иконы Владимирской Богоматери, 1652 г.), то в конце 50-х годов появились иконы, написанные с учетом анатомического строения лица и с использованием светотени.

Реалистические устремления в искусстве выражали становление нового мировоззрения, но не привели пока к созданию единого творческого метода. Яркое и противоречивое искусство XVI—XVII вв. — крупное художественное явление, завершившее восьмивековую историю средневекового искусства и подошедшее вплотную к эстетике Нового времени.

Грандиозные преобразования Петра I не могли не сказаться на формировании принципиально новой концепции эстетики. Сложилась своеобразная эстетическая концепция русского классицизма. Основы новой теории заложил Феофан Прокопович в своих трактатах. Характерные для Нового времени идеи, закономерности окружающего мира, культ разума, утверждение активности человеческой личности легли в основу российской теории классицизма. Новое русское искусство развивается, с одной стороны, опираясь на национальные традиции и сохраняя национальное своеобразие, с другой — находясь в тесном контакте с искусством западноевропейских стран и впитывая в себя черты европейского искусства.

Наряду с Прокоповичем заметную роль в становлении эстетической мысли сыграли идеи М. Ломоносова («Посвящение к «Риторике»), А. Сумарокова («Трудолюбивая пчела») и других. В одах М. Ломоносова, Г. Державина, трагедиях А. Сумарокова, Я. Княжнина, театральной деятельности Ф. Волкова, И. Дмитриевского, живописи А. Лосенко, архитектуре В. Баженова, скульптуре М. Козловского оформились принципы классической эстетики, преобразованные на русской почве, наполненные новым национальным содержанием.

Художественные принципы архитектуры и прикладного искусства в эту эпоху во многом развивались по канонам ампира, зародившегося во Франции. Так, например, задачи ампира в архитектуре - возвеличивание нации, прославление воинских подвигов - сказались как в назначении построек, так и в выборе изобразительно-выразительных средств. Воздвигаются триумфальные арки и колонны, помпезные дворцы и общественные здания, от одного вида которых должно было «дух захватывать». Принцип рационализма и железной логики, выдвинутый классицизмом, здесь как нигде в другом жанре проявляет себя особенно ярко. Искусство превращается в официальное, помпезное: залы дворцов украшают картины сражений, массивные скульптуры встают у порталов зданий, гербы, оружие украшают внутреннее убранство зданий. Талантливые архитекторы К. Росси, А. Захаров, А. Воронихин создали монументальные ансамбли и общественные здания, ставшие украшением Петербурга и его окрестностей.

Эстетическая мысль России XIX — начала XX веков — это новый уровень осмысления европейской традиции и самобытного менталитета в культурном диалоге «Восток—Запад». Культурное пространство этого уникального века изобилует новыми формами, направлениями и стилями в искусстве. Можно сказать, что огромный пласт эстетических исканий того времени представлен в классике - в многочисленных спорах героев романов И. Тургенева, Н. Лескова, И. Гончарова, в стихах Ф. Тютчева, в романах Л. Толстого и Ф. Достоевского. Не меньший вклад в развитие эстетики "серебряного века" внесли символизм и акмеизм, модернизм и футуризм, авангардизм, которые стали благодатной почвой для творческой интеллигенции.

Эстетика "серебряного века". С одной стороны, она отходит от нравственных заветов классики, с другой — усложняется, становится элитарно-изысканной. Особую роль начинает играть поэзия, как наиболее адекватное отражение надломленного, одинокого, разочарованного, покинутого человека (А. Блок, Н. Гумилёв, О. Мандельштам, Б. Пастернак, А. Ахматова и другие). Здесь и разочарованность в прогрессе буржуазного общества, и неудачи революционных поисков в Европе и в России, и нарастание отчужденности личности от "злобного" мира, и противопоставление народа и интеллигенции. Особую роль в становлении эстетической мысли сыграл религиозно-философский Ренессанс.

Идеологами эстетических доктрин «серебряного века» стали выдающиеся мыслители, писатели, критики: Н. Бердяев, С. Булгаков, Л. Карсавин, П. Флоренский, С. Франк, А. Лосев, Н. Лосский, Б. Вышеславцев и др. Они утверждали, что русская культура в целом и её важнейшая часть - эстетика нуждаются в реформировании в соответствии с новыми реалиями. Надвигающаяся эпоха бунтов и разрушений ими была предсказана задолго до самих трагических событий. Необходимо было освободиться от мышления, пронизанного политикой, которое мешает чувствовать, думать свободно, индивидуально. А это предполагало отказ от «социального» человека и переход к тотальному индивидуализму, постижение тайн психики и глубин бессознательного, иррационального в человеке.

В это время в эстетике господствует мистическое начало, безграничный субъективизм. Концепция Владимира Соловьева, призывающего к необходимости активного сотрудничества человека и Бога, становится основой нового эстетического мировоззрения большой части интеллигенции. В центре духовных исканий находится Человекобог трагических героев Достоевского (Иван Карамазов, Раскольников), способных переступить нравственный порог во всём, а Богочеловек, как единство добра, красоты, истины.

Для возникшего модернизма в искусстве были характерны мрачный колорит, навязчивый интерес к проблеме смерти, отрешённость от реального мира, уход в мир переживаний и ощущений. Начало модернизму положили декаденство, упадок и символизм. Ядром российской концепции декаденства стал символизм как одно из направлений модернизма, как своеобразная универсальная философская эстетика. Теоретиками этого направления эстетической мысли были Д. Мережковский, 3. Гиппиус, В. Брюсов и другие. Символ в их теории и практике - главная связь между земным и потусторонним, вечным, духовным. Русский символизм был окрашен в цвета катастрофичности российской истории, одиночества интеллигенции. Символизм оказал большое влияние на творчество таких выдающихся художников, как А. Бенуа, К. Сомов, Е. Лансере, С. Судейкин, М. Добужинский и других. Своеобразным продолжением символизма стал акмеизм, который ушел от призраков, неврастении, культа смерти к живой жизни, миру вещей, единству человека и окружающего мира.

Другое выдающееся направление этого времени сыграло довольно своеобразную роль в искусстве XX века. Это футуризм. Русские идеологи футуризма В. Хлебников, Д. Бурлюк, В. Каменский также хотели прорваться в другие реальности из мира теней и грёз. Их устремления касались будущего, что выражалось в определённом отрицании традиций в искусстве, даже издёвке над традиционными вкусами, а иногда и шокирующем антиэстетизме. Абстрактные композиции из линий и красок или деформированных предметов в живописи, диссонирующие аккорды и шумы в музыке. И это находило немало почитателей, приверженцев такого направления в искусстве.

Особое место занимает русский авангард, который стал заметным, самобытным явлением искусства XX века. На русской почве он дал таких талантливых художников, как К. Малевич, В. Кандинский, П. Филонов, М. Шагал. Они ниспровергли художественные традиции XIX века, но в отличие от западного модернизма, в их работах много светлого, радостного (М. Шагал). В целом же эстетика авангардизма стремилась к самодовлеющей форме, к асоциальное, к абсолютизации творческого «Я». Это и трагизм «немоты» в «Черном квадрате» К. Малевича, и метафизические поиски в глубинах психики у В. Кандинского (таковы его живописные «Импровизации»), Композиторы И. Стравинский, А. Скрябин (цветомузыка) стремились к внутреннему синтезу искусств будущего, к их новому сосуществованию, взаимодействию. Именно этому замыслу служила вся знаковая система художественной культуры - от цвета до звука. Выявить импульсивное, подсознательное, проникнуть в сферу, до времени закрытую для познания, - одна из целей авангарда в целом.

После революционных событий 1917 года начала складываться принципиально новая эстетическая концепция развития искусства, основанная на марксистско-ленинской теории. В середине 20-х годов в журнале «Под знаменем марксизма» началась широкая дискуссия о предмете, границах, принципах построения новой науки - марксистской эстетики. Марксистская эстетическая мысль включала в себя не только социологические аспекты искусства, но и всю сферу прекрасного, а также проблемы психологии искусства и художественной деятельности. Соратники В.И. Ленина — М. Ольминский, В. Воровский, А. Луначарский, М. Горький и другие — доказывали, что в условиях классового общества эстетическая мысль должна носить классовый характер, что её социальная значимость определяется положением классов, чьи интересы и стремления находят в ней выражение, что подлинными творцами эстетических ценностей прямо или косвенно являются народные массы.

Партийность искусства в целом и партийность эстетики в частности не могли не повлиять на направления развития различных жанров искусства. В рамках социалистического реализма утверждалась единая точка зрения на развитие искусства, что существенно тормозило развитие демократизма, плюрализма в творческих исканиях художников, музыкантов, архитекторов. Вместе с тем создавались высокохудожественные произведения, по достоинству оцененные не только на родине, но и во всём мире (пьесы В. Розова, книги В. Аксенова, стихи Е. Евтушенко, кинофильмы Г. Чухрая). Было в искусстве и открытое инакомыслие, которое несло идеи свободомыслия, творческой раскрепощённости, индивидуальности. Такими были мучительные искания И. Эренбурга, Б. Пастернака, А. Солженицына, А. Твардовского и других, которые незаслуженно пострадали в эпоху тоталитаризма.

В 80-е годы эстетическая мысль постепенно отходит от идеологических штампов, пытается осмыслить надвигающиеся перемены. Продуктивен был диалог эстетических концепций республик СССР, сплачивающую роль играл русский язык как мост для национальных культур в мировую. Имена национальных мастеров культуры Р. Гамзатова, Ч. Айтматова К. Межелайтиса, Д. Кугультинова олицетворяли феноменальную разноплановость советской культуры. Кинокартины этого времени неизменно занимали призовые места на престижных международных фестивалях и конкурсах.

Бесспорно, сложное, многообразное явление - культура и искусство советского периода - состоялось, так как внесло много яркого неповторимого в мировую культуру, и прежде всего потому, что по российской традиции в центре поисков и надежд был поставлен человек.

Говорить о какой-либо сложившейся общей тенденции в эстетической мысли последних лет не приходится. Идет мучительный поиск новых форм и принципов в искусстве, стремление перенять мировой опыт, не забывая свою самобытность.

Россия XI-XVI вв. Особенности средневекового эстетического сознания.

Принятие в конце Х века христианства наложило четкий отпечаток на характер древнерусской художественной культуры и эстетической мысли. Любопытно, что в летописях этого периода, в несторовской «Повести временных лет» наряду с политическими аргументами в пользу православия подчеркивается и эстетический аспект принятия христианства.

Эстетические мотивы при выборе веры указываются в летописи как одна из причин поступка князя Владимира и его послов. Собрав своих русских послов на совет, Владимир поставил перед ними задачу выбора наилучшей веры для Руси. Вот как летописец описывает отчет послов после посещения ими многих стран: «Ходили к болгарам, смотрели, как они молются в храме, именуемом

мечетью, стоят там распоясанные; ...и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы на Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там бог с людьми, и служба их лучше, чем в других странах. Не можем мы забыть красоты той» .

С принятием христианства развитие эстетической мысли и искусства получает официальный характер под эгидой церкви и государства. Вместе с появлением и распространением доктрин православия возникают и развиваются новые для Руси того времени каноны и эстетические идеи, связанные с византийской культурой. Для византийской эстетики, как и для средневековья в целом, главным было духовное, внетелесное начало, противопоставление духовности, сурового аскетизма чувственно-материальной природе эстетического мировосприятия язычества. Духовно-аскетический религиозный идеал становится одновременно и эстетическим идеалом. В противоположность античности конкретно-пластические формы заменены абстрактно-символическими формами, имеющими глубинный философский смысл.

Знакомство с византийской культурой ускорило художественно-эстетическое развитие Древней Руси, раздвинув горизонт древнерусской культуры, познакомив ее с переводными античными источниками в основном в их византийском и сербско-болгарском отражении. Не затронув и не изменив, по существу, основ и истоков древнерусской народной культуры, византийская эстетическая культура «скрестилась» с древнерусской, дохристианской.

Однако у восточных славян уже раньше была своя достаточно развитая культура в области художественного ремесла и строительства. Последние исследования и раскопки это подтверждают. Русь знала литье и чекан, владела тонким мастерством эмалей. Она производила искусные ювелирные вещи — бронзовые амулеты и украшения: звездчатые подвески, пряжки, колты и гривны (древние серьги и ожерелья), осыпанные «зернью», увитые сканью. В узоры этих изделий вплетались птичьи, звериные и человеческие фигуры — славянский вариант «звериного стиля», следы языческой мифологии славян, почитавших бога—громовержца Перуна, скотьего бога Велеса, Берегиню — мать всего живого и многих других природных божеств».

В христианский период русской эстетической культуры возникли новые художественно-эстетические формы: богато украшенные мозаикой храмы, иконопись, фресковая живопись, древнерусская литература, летописные своды и т. д. Глубинная оригинальность древнерусской художественной культуры дохристианского периода, исконно славянские идеи и мотивы проявлялись во всем: в многоглавости каменных церквей по принципу деревянных построек «без единого гвоздя», и в эмоциональном настрое икон, легкой, свободной манере письма, и в сходстве трактовок новых христианских образов богов с древнеславянскими (Оранта — Берегиня), пламенных патриотических словах древнерусских повестей и т. д.

Эстетические идеи Киевской Руси не нашли систематического изложения в специальных трактатах (это общая особенность средневековья). Однако эстетическая мысль дошла до нас в других формах, получив отражение в летописях, «словах», «поучениях», проповедях, хронографах, сборниках, философских, общественно-политических, религиозных источниках, собственно художественных памятниках, былинно-героическом эпосе, пословицах и поговорках, заговорах, плачах и других формах устно-поэтического творчества.

До нас дошли письменные источники нескольких типов: переводные, оригинальные и смешанного типа (переводные с добавлениями и главами русских авторов). Памятники переводной литературы, такие, как сборник «Пчела», в котором был раздел «Слово о красоте», «Диалектика» Иоанна Дамаскина, содержащая раздел «О девяти музах и семи художествах», «Изборник» Святослава 1073 г., «Поучительные изреченья и слова Менандра Мудрого» и др. вводили русского читателя в эстетическую проблематику других народов, знакомили с новыми идеями, понятиями, терминами, категориями, стимулируя развитие оригинальной эстетической мысли. В переводных памятниках отражены эстетические идеи христианских отцов церкви, а также античных писателей,

философов. Для поставленной нами задачи особенно важно рассмотрение с эстетической точки зрения самобытных русских национальных источников. От XI—XIII веков их осталось не очень много, но некоторые из них представляют интерес именно с этой точки зрения. Это «Повесть временных лет», «Поучение детям» Владимира Мономаха, главы русских авторов из «Изборника» Святослава 1076 года, «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, «Житие Феодосия Печерского», «Житие Александра Невского», сочинения Кирилла Туровского, в особенности «Слово в новую неделю по пасце», «Моление» Даниила Заточника, «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли», «Киево-Печерский Патерик», «Житие Бориса и Глеба» и др.

Все эти произведения, разные по жанру и конкретному содержанию, явились откликом на события русской истории. В них отразилось развивающееся национальное самосознание, в том числе формирующаяся эстетическая мысль.

«Повесть временных лет», одно из самых значительных произведений русской литературы, определяет место славян, и в частности русского народа, среди народов мира, рисует происхождение славянской письменности, образование русского государства и т.д. И на фоне описания этих событий и в связи с ними автор высказывает очень точные, определенные эстетические суждения и оценки происходящему, прославляя красоту и осиянность места, на котором возник «город великий» Киев и красоту «многие церкви», и «всякое узорочье».

Но не только «внешняя» красота прославляется в летописи. Вся она пронизана, как сказали бы на современном языке, единством этического и эстетического начал, высокой оценкой красоты нравственного идеала, мудрости, просвещения, без которых нет прекрасной, праведной жизни.

В «Поучении детям» Владимира Мономаха, произведении, полном оптимизма, светлой уверенности в будущем, князь Владимир, чья собственная жизнь была примером боевого и трудового подвига, восхищается красотой, неповторимостью мира, каждого человека, тем, как «звери различные и птицы и рыбы украшены твоим промыслом, господи! И этому чуду подивимся... как разнообразны человеческие лица, — если и всех людей собрать, не у всех один облик, но каждый имеет свой облик лица...».

Характерно, что даже в житиях святых этого периода, созданных по всем канонам агиографического искусства, таких, как «Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского», написанного Heстором, наряду с каноническими традиционными характеристиками и воспеванием нравственных добродетелей, думах о спасении души, как главная нравственно-эстетическая добродетель, отмечается активная деятельность Феодосия, главы монастыря, большого хозяйственного и культурного центра. Феодосии активно вмешивается в политическую жизнь, смело противостоит междоусобицам князей, стремится их примирить, дабы не ослабляли Русь своими распрями.

Древнерусские письменные источники сохранили живую историю эстетических идей и взглядов и периода феодальной раздробленности, эстетической картины жизни и деятельности отдельных княжеств (Владимиро-Суздальской, Новгородской, Псковской, Московской и других русских земель), богатая и своеобразная художественно-эстетическая культура которых заслуживает специального подробного освещения. В тяжкие для Руси времена монголо-татарского нашествия не замолкал голос народного творчества, хотя развитие многих художественно-эстетических начал домонгольской Руси было заглушено, остановлено, многие достижения древнерусской художественной культуры были физически уничтожены нашествием. Все помыслы и духовная жизнь русского народа сфокусировались на основных идеях: освобождения русских земель от татарского ига, политической необходимости объединения отдельных княжеств вокруг Москвы.

Лейтмотивом художественных произведений становится плач по родной земле, горькое воспевание ее красот и былой свободы, которую необходимо обрести вновь, возродить красоту родной земли, ее культуру. Основным жанром становится оригинальная историческая повесть, вобравшая в себя совокупность исторических, политических, нравственных и эстетических идей. Среди многочисленных повестей той эпохи наиболее существенны в аспекте нашего рассмотрения «Повести о Калкской битве», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище», «Летописная книга о Куликовой битве», «Слово о житии Дмитрия Донского», многочисленные рассказы о нашествии Тамерлана, Тохтамыша, Шелкановщине и т. д.

Но не вся Русь была захвачена Золотой Ордой, северные города Новгород, Псков и другие не были захвачены татарами. Там создавалось величавое, мужественное, предельно лаконичное с точки зрения художественного убранства, цельное по эстетической концепции, несколько суровое по

нравственно-эстетическому идеалу, добротное искусство. Там в XIV веке творил великий мастер Феофан Грек. Византийское происхождение не помешало ему глубоко и органично постичь и развить национальные традиции Древнего Новгорода. Росписи, фрески Феофана Грека стали шедеврами мирового искусства. Они потрясают экспрессией, яркой индивидуальностью образов, динамизмом, глубоким психологизмом, раскрытием внутреннего мира «старцев» и других традиционных ликов христианской мифологии (например, его фрески церкви Спаса-Преображения в Новгороде, 1378).

Классической формой русского средневекового искусства стала икона. Именно в этой форме древнерусское искусство стало всемирно известным. Древнерусская икона во всём мире признана созданием русского национального коллективного гения, многих поколений художников-иконописцев.

Объединенные единой композицией в иконостас (явление чисто русское), иконы обретают новое художественно-эстетическое качество, выражая целостную, многогранную, многоплановую идейно-эстетическую концепцию, рассказывая и передавая зрителю картину жизни божественной и земной, раскрывая «философию» духовного и телесного начал. Художественно-изобразительный

стиль новгородских икон XIV—XV веков становится чрезвычайно поэтичным.

Сохраняя поэтический мир русской сказки (например, «Чудо о Флоре и Лавре», «Святой Георгий»—иконы XV века), новгородские иконы обретают чрезвычайную разработанность цветовой гаммы, сложность и утонченность композиции, изумительную изысканность и легкость кисти.

После Куликовской битвы, победы над татарами, началась активнейшая художественная жизнь Москвы, ставшей центром объединения русских земель. Именно в это время на высокой патриотической волне русской духовной жизни поднялось и расцвело искусство Андрея Рублева, прославившего Русь бессмертными произведениями. Как представитель московской школы живописи, близкий по духовным устремлениям к Сергию Радонежскому, идейному вдохновителю Куликовской битвы, Андрей Рублев языком иконографии гениально выразил реально-исторические идеалы русского народа в его борьбе за объединение русских земель, освобождение от татаро-монгольского ига.

Традиционные религиозные образы в его творчестве (иконы Благовещенского собора в Кремле, «Спас», «Архангел Михаил», «Апостол Павел» Звенигородского чина, «Троица», росписи Успенского собора во Владимире и др.) наполнены новым, нравственно-философским содержанием, глубоко человечны. Всепокоряющая гармония, победа добра над злом как необходимое разрешение противоречий, глубокое спокойствие и сила, высокая одухотворенность, поэтическая просветленность отличают творения великого мастера.

Эстетическая мысль в ее теоретическом аспекте в XV—XVI веках развивается в основном в связи с поэтическими идеями нерушимого единства и целостности Русского государства, политической публицистикой, а также идеологической и политической борьбой русской церкви с различными ересями, имевшими большое влияние на формирование и эстетического сознания.

Россия XVII век. Новые формы и принципы художественно – эстетического сознания.

Из многочисленных факторов, влиявших на развитие русской эстетической мысли XVII века, так или иначе определявших характер ее развития и особенности, природу эстетических идей, выделяются следующие: активизация социально-политической мысли, связанная с событиями так называемого «смутного времени» и их осмыслением в философском, социологическом, этическом и эстетическом аспекте, особенности реформы церкви и старообрядческого движения (раскол церкви), попытки теоретического обобщения потребностей художественно-эстетического движения века, начавшееся «обмирщение» культуры, развитие светских начал, первых шагов русской «просветительской» философии и культуры в целом.

Эстетическая мысль первой половины XVII века связана с попыткой теоретически объяснить события «смуты», критикой правителей, утверждением чувства ответственности всех и каждого за судьбу родины. Поворот социально- общественной мысли в критическую сторону, смелость многих авторов в исследовании реальных исторических событий, оценка действий конкретных исторических лиц, участие в литературном процессе не только представителей господствующих классов, духовенства, но также представителей посада, служилых людей привели к открытиям и новых эстетических ценностей. На первый план среди различных видов литературы и искусства выступают исторические повести, а в них — характеристика, часто весьма противоречивая, многосторонняя, действительных исторических лиц и событий.

До XVII в. проблема «характера» вообще не стояла в повествовательной литературе. Глубокий интерес к человеку, его внутреннему миру, мотивам поведения, его личной ответственности за все происходящее пронизывают мировосприятие авторов «Повести 1606 г.», сочетающей стиль официальных исторических грамот с впечатляющими чертами живого психологического анализа. «Иное сказание», «Плач о пленении и о конечном разорении превысокого и пресветлейшего московского государства», «Сказание» Авраамия Палицына, где дана глубоко психологическая, противоречивая характеристика царя Бориса, сочинения Шаховского, «Хронограф» (второй редакции), «Временник» Ивана Тимофеева, «Словеса» Ивана Хворостинина, «Повести» князя И. М. Катырева-Ростовского и другие книжные памятники и исторические повести сохранили живой, ощутимый облик эпохи.

С увлеченностью первооткрывателей, стремясь к объективности и многосторонности, писатели в разных жанрах дают ярчайшие характеристики описываемых героев. Образы Грозного, Бориса, Григория Расстриги, Гермогена в плетении словес Авраамия Палицына; иронический характер Ивана Фуникова в народном стихе «Послание дворянина дворянину»; недюжинные характеры самобытных казаков в «Повести об Азовском осадном сидении донских казаков»; мирской, русской женщины в «Житии Юлиании Лазоревской», героя-полководца Скопина-Шуйского в «Писании о представлении и о погребении князя Михаила Васильевича, рекомого Скопина» и лиро-эпических народных песнях — всюду крупным планом выступают характеры героев, психологические пружины их действий и поступков.

С открытием характера, внутреннего мира личности органически связана другая важнейшая особенность эстетического сознания первой половины века — тенденция к максимальному использованию эстетического арсенала фольклора в памятниках письменности, по существу, слияние элементов народной поэзии, с древнейших времен выражавшей вкусы широких народных масс, с книжной литературой, с принципами ее художественного изображения. Многостороннее влияние фольклора на профессиональную литературу вносит существенно новое в сам метод отображения действительности, в само «видение» мира, принципы и средства его изображения. Богатейшим эстетическим источником явились также зодчество, живопись и прикладное искусство, вобравшие в себя многие фольклорные элементы.

Эстетические идеи, возникающие в этот период, неразрывно слиты с этическим осмыслением происходивших общественных событий, изнутри освещены главными понятиями общественного сознания того времени — понятием долга, родины, патриотического как этически-эстетического.

Вторая половина XVII века характеризуется более сложной борьбой различных тенденций как в идейно-политической сфере, так и в сфере эстетического сознания. Выражение противоречивости эстетических начал выявляется более резко и определенно и находит закрепление в эстетических теориях. С наибольшей очевидностью противоречивость эстетических идей, традиций и новаторства выявилась в эстетических идеях деятелей «раскола», наложившего сильный, но мрачный отпечаток на всю духовную жизнь этого периода.

Возникнув как религиозная антитеза церковной реформе, проводимой царем Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном, движение раскола аккумулировало в себе глубочайшие противоречия социально-политических, философских, религиозных, этических и эстетических идей эпохи.

Эти глубочайшие противоречия раскола как религиозно-идейного движения нашли отражение и в эстетических взглядах представителей старообрядчества. В своем художественно-литературном творчестве, в особенности в «Житии», Аввакум явился глубоким новатором в утверждении новых эстетических принципов и художественных приемов.

В традиционной форме жития как типичного средневекового жанра Аввакум открыл новые художественные ценности, создав «первый в русской литературе опыт пространной автобиографии», раскрыв в ней свою собственную неповторимую трагическую судьбу как конкретного человека и социально значимой личности. Он открыто выражает свою художественно- эстетическую концепцию, и как исходный принцип в ней: «..люблю свой русский природный язык, виршами философскими не обык речи красить» «Реченно просто» — для Аввакума высшая самооценка творчества. Эти принципы нашли выражение в проникновенных описаниях природы, быта, предельно искреннем раскрытии своего внутреннего состояния, жизни близких и т. д. «Житие» Аввакума, как и многие другие памятники раннего старообрядчества

(«Челобитная царю Алексею Михаиловичу», «Вопроси ответ» инока Авраамия, «Житие и письма инока Епифания», «Прение верного инока с отступником» и др.), по принципам сатирического обнажения неприемлемости норм жизни и морали официальных властей, яркому разговорному языку, ироническому стилю изложения очень близки художественным принципам демократической сатиры второй половины XVII века.

Россия XVII век. Эстетика слова. Возникновение театра.

Активнейшая художественная жизнь эпохи привела к появлению многих новшеств в этой сфере: впервые в России был создан придворный театр с красочными театральными представлениями на библейские сюжеты; появилась силлабическая поэзия, в живописи и архитектуре — тенденция к красочности и яркости форм, вобравших элементы фольклорного начала, народных художественных вкусов и сочетавших их с украшательством в стиле барокко.

Возникновение придворного театра было вызвано интересом придворной знати к западной культуре. Этот театр появился в Москве при царе Алексее Михайловиче. Первое представление пьесы “Артаксерксово действо” (история библейской Эсфири) состоялось 17 октября 1672 года. Вначале придворный театр не имел своего помещения, декорации и костюмы переносились с места на место. Первые спектакли ставил пастер Грегори из Немецкой слободы, актерами тоже были иноземцы. Позже стали в принудительном порядке привлекать и обучать русских “отроков”. Жалованье им платили нерегулярно, но не скупились на декорации и костюмы. Спектакли отличались большой пышностью, иногда сопровождались игрой на музыкальных инструментах и танцами. После смерти царя Алексея Михайловича придворный театр был закрыт, и представления возобновились только при Петре I.

Кроме придворного, в России в XVII веке сложился и школьный театр при Славяно-греко-латинской академии, в духовных семинариях и училищах Львова, Тифлиса, Киева. Пьесы писались преподавателями, и силами учащихся ставились исторические трагедии, аллегорические драмы, близкие европейским мираклям, интермедии – сатирические бытовые сценки, в которых звучал протест против общественного строя. Интермедии школьного театра заложили основу комедийного жанра в национальной драматургии.

Россия XVII век. Музыкальная эстетика, теория живописи.

Музыкальная жизнь этого времени многогранна и противоречива. В ней сплетаются и борются новые и старые явления, средневековые догматические представления — с новыми европейскими. Так, в 1648 г. царь Алексей Михайлович издает указ об изгнании скоморохов и даже уничтожении их музыкальных инструментов: "Гудебные сосуды сжечь!" (Такого указания не давали князья даже в глубоком Средневековье.) Но вскоре по повелению того же Алексея Михайловича в Москве открывается первый придворный театр, просуществовавший четыре года (1672—1676).

С Запада в Россию привозят музыкальные инструменты. Уже не только при дворе, но и бояре заводят у себя музыку на "немецкий лад", у просвещенных западников появляются орган, клавикорды, флейты, виолончели. В XVII в. в Московской Руси начинают развиваться внекультовые формы домашнего музицирования — псальмы и канты.

XVII век — это переломная эпоха; как и все переломные эпохи, она конфликтна. Новая эстетика искусства в XVII в. противопоставляется старой. Этот конфликт выражен в искусстве и даже в языке. Проблемы богословские, языковые, лингвистические — споры по поводу новых переводов священных книг, сделанных при патриархе Никоне, — лежали в основе конфликта сторонников старого (староверов, старообрядцев) и нового обряда. К ним примыкал конфликт, вызванный столкновением старого и нового искусства. Поборники старого обряда, утверждавшие старые идеалы, видели в партесной музыке экспансию идеологического противника — католицизма — католическое влияние2. Сторонники нового искусства утверждают новый эстетический эталон. Западное искусство становится ориентиром и для русских музыкантов конца XVII в. Запад начинает осознаваться по-разному: для поборников нового искусства (Н. Дилецкий, И. Коренев, С. Полоцкий, И. Владимиров) западная культура становится эталоном. Лучшие западные образцы они стремятся использовать, повторять, копировать. Для сторонников старой культуры, "ревнителей древнего благочестия", все западное чуждо, оно становится объектом отрицания и неприятия (протопоп Аввакум, Александр Мезенец и др.).

В эстетике и системе взглядов музыкантов и теоретиков западного направления развиваются принципы стиля барокко. Обличая своих противников в невежестве, отвергая знаменное пение, его теорию и нотацию, Дилецкий и Коренев утверждают новый ценностный ориентир. Принципиально новым по сравнению со средневековым было понятие музыки (мусикии), которое употреблялось одинаково в отношении как инструментальной, так и вокальной музыки. Дилецкий и Коренев признают необходимость использования органа в обучении музыкантов, особенно композиторов.

Новая музыка была символом нового религиозного сознания, но борьба происходила не только в сфере идеологии, теологических споров, она предметно выражалась в художественном творчестве, в музыкальной полемике.

Под влиянием всех потрясений и перемен в XVII в. начинают расшатываться устои средневекового мировоззрения. В полемике сторонников старого и нового искусства постепенно формируется новая эстетика. Замена одного стилевого направления другим происходила в острой борьбе, вызванной серьезной перестройкой в мировоззрении. Переход от искусства Средневековья к искусству барокко связывался с усилением светского начала, активным развитием новых музыкальных жанров и форм, новым типом музыкального мышления.

Противоречивые взгляды эстетики раскола очевиднее всего проявились в сфере трактовки живописи, иконописи, в частности в небольшом трактате Аввакума «Об иконном писании», в котором он в теоретическом плане всецело следует решениям Стоглавого Собора (1551 г.). Борясь со всяческими проникновениями идей Запада, Аввакум категорически отрицал новые тенденции в искусстве, в том числе и новую для русской эстетической культуры XVII века школу живописи, возглавляемую Симоном Ушаковым.

Новая живопись с ее светскими элементами, земным началом неприемлема для Аввакума и его сторонников, так как она противоречит их нравственно- эстетическому идеалу Христа, который «тонкостны чувства имея» Изображения на иконах должны соответствовать типу страдальца-аскета, когда художник рисует «лице, и руце, и нозе, и вся чювства тончава и измождала от поста и труда, и всякия им неходящия скорби» .

Новые художественно-эстетические принципы нашли отражение в трактатах по вопросам искусства и иконописания. Несомненную теоретическую и историческую ценность в этом отношении представляют трактаты художников новой школы: царского изографа Иосифа Владимирова («Трактат об иконописании») и жалованного иконописца Оружейной палаты Симона Ушакова («Слово к люботщательному иконного писания»). Новым в этих трактатах было отражение появившейся атмосферы активных споров вокруг проблемы иконописания, обсуждение художниками стоящих перед ними идейно-художественных проблем.

Написанные в острой полемической форме, трактаты зафиксировали острейшую идейную борьбу по эстетическим вопросам, связанным с развитием искусства того времени, охваченного процессом обмирщения, проникновением светского начала во все сферы и жанры традиционного средневекового искусства.

Творчество Симона Ушакова, последнего крупного русского иконописца, воплотило первые поиски конкретных путей и форм этого сближения. Разрыв с иконописной традицией намечен четко. В иконах и портретах-парсунах Ушакова, гравюрах на меди присутствуют все признаки «живоподобия», правдоподобия: пластичность в передаче фигур, написание лиц в реалистической манере, светлый колорит, активное стремление к психологической характеристике изображаемых персон. Главное внимание художника не случайно сосредоточено на изображении лица, здесь он достиг значительных успехов, сделав серьезный шаг вперед в решении своей главной темы «Спаса нерукотворного», в повторении этой темы применил впервые прием мелких мазков, добившись ощущения подлинности живого, человеческого лица.

Требование Алексея Михайловича к придворным художникам и жалованным иконописцам писать «лепо, честно, со достойным украшением, искусным рассмотром художества» пронизывало всю эстетическую культуру последней трети века. Категория красоты, толкуемая в основном как украшение, была основной категорией эстетики, особенно придворной.

Большая роль в развитии и пропаганде новых эстетических идей принадлежит Симеону Полоцкому, человеку по тому времени широко образованному, которого справедливо называют одним из первых русских просветителей. Мыслитель, педагог, издатель, поэт, драматург, активный создатель церемониальной, придворной эстетики, Полоцкий явился создателем для своего времени новых эстетических ценностей. Его справедливо считают виртуозным мастером поэтической детали, ярким художником литературного барокко.

Наряду с категорией прекрасного, красивого он ставит категорию безобразного — «нелепости» в искусстве, которая противостоит красоте. Проявляя колоссальную по тем временам эрудицию, пересыпая свое изложение многочисленными ссылками на отцов церкви, постановления соборов, ученые трактаты философов, Полоцкий способствовал введению на русской почве более широкого круга эстетических идей, от утверждения эстетики придворного церемониала до решения конкретных теоретических проблем эстетики театра, стихосложения, иконописи и других видов искусства того времени.

Художественно-эстетические ценности XVII века в целом, столь многогранные и красочно яркие, нашедшие воплощение во всех видах и формах искусства, а не только иконописи, составляют важный, необходимый этап в русской эстетической культуре. Противоположные оценки и споры вокруг проблемы эстетических ценностей этого периода, не утихающие до сих пор, говорят о жизненной силе и плодотворности идей этой эпохи, явившейся началом многих начал в развитии русского эстетического сознания.

Россия XVIII век. Утилитарно-прикладной характер эстетики.

В 80-е годы XVIII века в России впервые употребляется слово «эстетика» для обозначения самостоятельной дисциплины. В анонимной статье 1784 года (авторство приписывается выдающемуся русскому просветителю Николаю Ивановичу Новикову (1744-1818) под красноречивым названием «Об эстетическом воспитании» утверждается, что эстетика формируется как наука, начиная «с положений вкуса» и включая в себя учение «всех изящных искусств». В этом учении с позиций философии должны быть рассмотрены и «правила красоты». Н.И. Новиков пишет о том, что образованный и просвещенный человек должен знать основы эстетики, высказывает надежду на развитие этой науки в России: русские сторонники этой, находящейся в стадии рождения, науки внесут свой вклад в «построение ее совершенного здания». Значительный вклад в развитие эстетической мысли внес Николай Михайлович Карамзин (1766-1826). Карамзину как представителю сентиментализма - художественного направления, особенность которого «апелляция к чувству», «возведение его в мерило добра и зла» - было идейно близко определение эстетики, данное Баумгартеном. Конкретизируя его, Карамзин пишет: «Эстетика есть наука вкуса. Она трактуете чувственном познании вообще... занимается исправлением чувств и всего чувственного, то есть воображения с его действиями... Эстетика учит наслаждаться изящным»¹. Карамзин связывает добро, красоту, истину; при такой постановке вопроса реальное значение искусства раскрывается в утверждении этого единства. Искусство наиболее полно дает нам «впечатление изящного», которые, в свою очередь, помогают найти «в истине красоту и в красоте истину».

XVIII век по праву называют «освободительным» и «филосовским» в русской культуре он показал значение антропоцетрической модели мира, выдвинув в качестве идеала человека просвещенного, имущего истину подчиняющего свои поступки пониманию добра, чувствующему красоту.

Творчество М.В. Ломоносова и идеи классицизма.

Россия в начале XVIII в. становится великой мировой державой. Но ее промышленность, наука, культура, просвещение во многом находились еще в рамках средневековья, в то время как в Европе все больше происходили промышленные и революционные научные преобразования. Чтобы укрепить и расширить реформы Петра I, необходимо было создавать национальную русскую промышленность, науку, культуру, литературу. Передовым русским людям того времени были близки идеи Просвещения, особенно идея просвещенного абсолютизма. Они были уверены, что только царь, обладающий самодержавной властью, в состоянии провести необходимые прогрессивные преобразования в огромной Российской империи. Как и другие русские приверженцы просвещения, М.В. Ломоносов свою основную задачу в научной и литературной деятельности видел в служении Отечеству, в борьбе «за общую пользу, особливо за утверждение наук в Отечестве».

Поэтическая деятельность М.В. Ломоносова протекала в ту эпоху, когда все европейские литературы находились в большей или меньшей степени под властью классицизма. И, конечно, поэт не мог до некоторой степени не подчиниться влиянию этого могучего стиля, его гражданских идеалов, мировоззрения, искренней веры в справедливого абсолютного монарха. Но он не был в полном смысле художником-реалистом. Его творчеству чужд рационалистический взгляд на действительность, на искусство, на слово, боязнь проявить фантазию.

В формировании Ломоносова — поэта, теоретика литературы, писателя истории большую роль сыграла русская национальная традиция. Выросший на севере России и с молодых лет приобщившийся к народной культуре, он знал большое количество древнерусских памятников. Его первыми учебниками были рукописные книги. Из биографии, составленной Н. И. Новиковым, мы знаем, какое огромное впечатление произвела на юного Ломоносова «Псалтырь рифмотворная» Симеона Полоцкого, с которой он также ознакомился на родине. В Славяно-греко-латинской академии, где Ломоносов обучался с 1731 по 1736 г., он также много внимания уделял «древним книгам», которые хранились в библиотеке Заиконоспасского монастыря.

Ломоносов не задавался целью изобразить то, что видел вокруг себя, он хотел провозгласить великие истины, открывшиеся ему и народу. Он был не систематизатором настоящего, а творцом грандиозных видений будущего, и его оды самим своим стилем выражают эту устремленность к мечте, отказ от признания действительности помещичьего строя, достойной поэтического воплощения.

С другой стороны, величественно-торжественный, приподнятый, пышный стиль од Ломоносова соответствовал тому чувству национального подъема, гордости, ощущению величия и победы русской государственности, которые явились результатом петровского времени в сознании лучших людей в середине XVIII в.

Из всех поэтических жанров, развивавшихся в литературе того времени, жанр оды наиболее подходил Ломоносову «для решения стоявших перед ним задач». Этот жанр, по словам А.В. Западова, «позволял соединить в большом стихотворении лирику и публицистику, высказаться по вопросам, имеющим государственное значение, и сделать это сильно, красиво, образно».

Оды в России XVIII в. заказывались правительством, и их чтение было частью праздничного церемониала, но содержание и значение похвальных од Ломоносова намного шире и важнее их официально-придворной роли. Наделенные злободневным содержанием, его оды ставили на разрешение вопросы большой общественно-государственной значимости. Ломоносов посвящал свои оды Анне Иоанновне, Иоанну Антоновичу, Елизавете Петровне, Петру III» Екатерине II, и в каждой из них он развивал свои идеи и планы, связанные с судьбами русского народа. Но адресовались эти оды не только коронованным особам, но и через их головы должны были «сердца народов привлещи».

Ломоносов был первым поэтом, заложившим основы новой русской литературы XVIII в. на путях приобщения ее к опыту и достижениям европейской культуры. Важнейшая заслуга Ломоносова состояла в том, что освоение европейских традиций сочеталось в его творчестве с активным использованием богатств национального культурного опыта на основании учета первоочередных потребностей нового культурного строительства разбуженной реформами Петра I России.

Пафос героического становления русской нации, утверждения русской национальной культуры определил основное содержание творчества Ломоносова, отсюда патриотическо-гражданственная тема в его поэзии, тема труда и науки, прославление военных триумфов России и вместе с тем осуждение захватнических войн и восхваление «тишины», мира между народами как необходимого условия процветания страны, образы национальных героев, и прежде всего Петра I.

Свойственный классицизму высокий гражданский идеал, проповедь подчинения личных, частных интересов общегосударственным, культ разума и просветительские тенденции объективно отвечали общенациональным задачам русской культуры. Деятельность Ломоносова, преобразовавшего русское стихосложение и давшего первые образцы высокохудожественного русского стиха, внесшего в русскую поэзию героический, мажорный, жизнеутверждающий тон, имела громадное значение для всего дальнейшего развития русской литературы.

Ломоносов в своем поэтическом творчестве стремится запечатлеть обширность Русского государства, силу и мощь русского народа. Он создал и географический образ России, который как бы продолжает тот гимн родной стране, который нашел блестящее отражение в древнерусском памятнике «Слово о погибели Рускыя земли».

Ломоносов-ученый неотделим от Ломоносова-поэта: он говорит о неизмеримых силах природы, которые должен исследовать и покорить человек. Поэзия и наука органически сливаются в его творчестве. Борьбе за передовое научное миросозерцание посвящена научно-философская поэзия Ломоносова: «Вечернее размышление о божием величестве», «Утреннее размышление о божием величестве», «Письмо о пользе стекла».

Яркость поэтического стиля Ломоносова, где элементы барокко вливаются в классицистическую систему, является одной из характерных черт его одического творчества. Раздвинув жесткие границы строго регламентированной поэтики классицизма, Ломоносов раскрыл возможности дальнейшего развития русского стиха. Его приемы будут использованы поэтами-романтиками начала XIX в. Ломоносов обогатил жанр оды новым гражданским содержанием и выработал поэтическую форму, соответствующую этим высоким патриотическим идеям. В «Риторику» 1748 г., в которой Ломоносов изложил свои литературные взгляды в соответствии с нормативной поэтикой классицизма, он включил раздел «О изобретении витиеватых речей», в котором рассматривает многообразные виды поэтического олицетворения, «когда части, свойства или действия вещам придаются от иных, которые суть другого рода. Таким образом прилагаются бессловесным животным слово, людям — излишние части от других животных, ... бесплотным или мысленным существам, как добродетелям и действиям, — плоть и прочая»

Стилистический облик од Ломоносова вызывал резкую и непримиримую критику со стороны Сумарокова, сторонника чистоты стиля и ясности поэтической мысли, свойственной классицизму. «Оды вздорные» Сумарокова явились литературно-полемическим выступлением против Ломоносова, и в них автор зло высмеивает яркие метафоры и уподобления Ломоносова. Эта литературная полемика занимала большое место в общественной жизни 50—60-х гг. XVIII в.

Русский классицизм, каким он нашел выражение в творчестве Ломоносова, был не только национальным вариантом европейского классицизма, но имел ряд особенностей, объяснимых и русским историческим процессом, и предшествующей литературной традицией. Если наиболее «классический» французский классицизм XVII в. сформировался в непримиримой борьбе с барокко, то в русской поэзии, искусстве и архитектуре взаимопроникновение этих двух направлений создало неповторимый облик русской культуры XVIII в. Д. С. Лихачев пишет: «... между русским барокко и русским классицизмом нет такой отчетливой грани, как в Западной Европе... Это и понятно: русское барокко XVII в. в лице его крупнейших представителей было связано с абсолютизмом,

носило „придворный“ характер, а это как раз черта классицизма. Следовательно, русское барокко облегчило и в этом отношении переход от древней литературы к новой, имело „буферное“ значение».

Но если в конце XVII в. барокко имело преобладающее значение при наличии некоторых черт классицизма (в творчестве Симеона Полоцкого, Кариона Истомина и др.), то с 30-х гг. XVIII в. классицизм стал ведущим направлением, определившим стиль эпохи.12 Элементы барокко раздвинули границы строго регламентированных правил классицистического искусства, расширив возможности художественного отражения действительности. Бо́льшая эстетическая свобода и эмоциональная интенсивность барокко обогатили русский классицизм, придав ему черты, сделавшие его жизнеспособным.

Одним из ведущих жанров классицизма была стихотворная трагедия. В литературном творчестве Ломоносова нашел отражение и этот жанр. Им написаны две трагедии: «Тамира и Селим» (1750) и «Демофонт» (1751), первая на национально-историческую тему, вторая на сюжет античной истории.

Принципиально новым в литературном творчестве Ломоносова было стремление к возможно точной передаче исторических фактов. Это сказывалось в его подходе к характеристике каждого явления. Исторические темы разрабатываются в одах, в трагедии, в эпической поэме, в похвальных словах, в иллюминационных надписях. Точное следование историческим фактам, строгое соблюдение истины являются характерными чертами литературных произведений Ломоносова.

Важнейшую роль в формировании этой особенности художественных произведений Ломоносова несомненно сыграло глубокое изучение им древнерусской литературы. Движение к исторически-конкретному отображению — закономерное явление в творчестве Ломоносова — великого поэта и великого историка.

Теоретики французского классицизма (Буало) видели «высшую форму отвлеченного и обобщенного воплощения действительности в героике древнего мира, освобожденной от конкретно-исторической и бытовой реальности».28 Ломоносов смело разрушил один из важнейших постулатов нормативной поэтики классицизма.

В своем художественном творчестве Ломоносов первый отказался от схоластического принципа противопоставления литературного произведения — историческому и смело провозгласил закономерность историзма литературного произведения.

Сентиментализм Н.М. Карамзина (1766-1826)

В конце XVIII века русские дворяне пережили два крупнейших исторических события — крестьянское восстание под предводительством Пугачева и Французскую буржуазную революцию. Политический гнет сверху и физическое уничтожение снизу — таковы были реальности, ставшие перед русскими дворянами. В этих условиях прежние ценности просвещенного дворянства претерпели глубокие перемены.

В недрах русского просветительства рождается новая философия. Рационалисты, полагавшие разум главным двигателем прогресса, пытались изменить мир через внедрение просвещенных понятий, но при этом забыли про конкретного человека, его живые чувства. Возникла мысль, что просвещать надо душу, сделать ее сердечной, отзывчивой на чужую боль, чужие страдания и чужие заботы.

Карамзин и его сторонники утверждали, что путь к счастью людей и всеобщему благу — в воспитании чувств. Любовь и нежность, как бы переливаясь из человека в человека, превращаются в добро и милосердие. “Слезы, проливаемые читателями, — писал Карамзин, — текут всегда от любви к добру и питают его”.

На этой почве зарождается литература сентиментализма, для которой главное — внутренний мир человека с его нехитрыми и простыми радостями, близким дружеским обществом или природой. При этом устанавливается теснейшая связь между чувствительностью и моралью. Конфликты между простыми людьми, “чувствительными” героями и господствующей в обществе моралью достаточно остры. Они могут заканчиваться гибелью или несчастьем героя.

В прозе типичными формами сентиментализма стали повесть и путешествие. Оба жанра связаны с именем Карамзина. Образцом жанра повести для русского читателя стала “Бедная Лиза”, а путешествия — его “Письма русского путешственника”.

Популярность “Бедной Лизы” не ослабевала в течение нескольких десятилетий. Она и сейчас читается с живым интересом. Повесть написана от первого лица, за которым подразумевается сам автор. Перед нами рассказ-воспоминание. Герой-автор сначала подробно сообщает о себе, о любимых местах в Москве, которые влекут его и которые он охотно посещает. Это настроение включает и романтичность (“великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце; когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся!”), и па-сторальность (“Внизу расстилаются тучные, густозеленые, цветущие луга”), и мрачные предчувствия, навеянные монастырским кладбищем и рождающие мысли о смертной доле человека.

Печальная история Лизы рассказана устами автора-героя. Вспоминая о семье Лизы, о патриархальном быте, Карамзин вводит знаменитую формулу “и крестьянки любить умеют!”, которая по-новому освещает проблему социального неравенства. Грубость и невоспитанность душ — не всегда удел бедняков.

Карамзин с полнотой и подробностями описывает смену настроений Лизы от первых признаков вспыхнувшей влбленности до глубокого отчаяния и безысходного страдания, приведшего к самоубийству.

Лиза не читала никаких романов, и ей не приходилось раньше переживать этого чувства даже в воображении. Поэтому сильнее и радостнее открывалось оно в сердце девушки при ее встрече с Эрастом. С каким необыкновенным возвышенным чувством описывает автор первую встречу молодых людей, когда Лиза угощает Эраста свежим молоком. “Незнакомец выпил — и нектар из рук Гебы не мог показаться ему вкуснее”. Лиза влюбляется, но вместе с любовью приходит и страх, она боится, что гром убьет ее, как преступницу, ибо “исполнение всех желаний есть самое опасное искушение любви”.

Карамзин намеренно уравнял Эраста и Лизу в общечеловеческом плане, — они оба натуры, способные к богатым душевным переживаниям. Вместе с тем Карамзин не лишил героев индивидуальности. Лиза — дитя природы и патриархального воспитания. Она чиста, наивна, бескорыстна и потому менее защищена от внешней среды и ее пороков. Ее душа открыта естественным порывам чувств и готова предаться им без размышлений. Цепь событий приводит к тому, что Эраст, проигравшись в карты, должен жениться на богатой вдове, а Лиза, покинутая и обманутая, бросается в пруд.

Заслуга Карамзина состояла в том, что в его повести нет злодея, а есть обыкновенный “малый”, принадлежащий к светскому кругу. Карамзин первым увидел этот тип молодого дворянина, в какой-то степени предшественника Евгения Онегина. “Эраст был довольно богатый дворянин, с изрядным у мом и добрым сердцем, добрым от природы, но слабым и ветреным. Он вел рассеянную жизнь, думал только о своем удовольствии, искал его в светских забавах, но часто не находил: скучал и жаловался на судьбу свою”. Доброе от природы сердце роднит Эраста с Лизою, но в отличие от нее он получил книжное, искусственное воспитание, его мечтания безжизненны, а характер испорчен и нетверд.

Не снимая вины с Эраста, писатель сочувствует ему. Пороки героя коренятся не в его душе, а в нравах общества, считает Карамзин. Социальное и имущественное неравенство разлучает и губит хороших людей и становится препятствием для их счастья. Поэтому повесть заканчивается умиротворяющим аккордом.

“Бедная Лиза” вызвала целую волну подражаний: “Бедная Маша” Измайлова, “Александр и Юлия” Львова, “Обольщенная Генриетта” Све-чинского и множество других. Разнообразные по своему характеру, произведения эти группируются по способу выражения “чувствительности”. Одни авторы предпочитают раскрывать свое сердце, отвлекаясь от какого-либо сюжета. Другие, напротив, используют сюжет с множеством конфликтов и коллизий. Появились также произведения “умозрительные”, в которых обосновывалась польза сентиментального воспитания. Примером таких сочинений служила повесть Георгиевского “Евгения, или Письма к другу”. Герой пишет письма к другу, в которых сообщает, как он женился , как он и жена рассуждают о воспитании сына. Письма передают не столько внешнюю канву событий, сколько напряженную внутреннюю жизнь героя.

В 18 -е годы обнаруживаются признаки кризиса сентиментализма. Появилось много подражателей и эпигонов, упростивших философский смысл представлений Карамзина и его сторонников. Ложная чувствительность, выспренный и напыщенный язык усиливали недовольство читателей сентиментальной повестью.

Однако надо сказать, что стилистические штампы и витиеватый слог свойственны всем писателям данного направления. Проза в те годы только еще искала свой стиль. Выражение психологических состояний человека представляло огромную трудность из-за необработанности русского литературного языка.

В этих условиях образцом для выражения эмоционального состояния служил язык поэзии. Поэтому особенности языка поэзии прямо переносились в прозу, и писатели старались писать прозу так, как пишут стихи. Но это порождало “сладость” стиля, над которыми сами же писатели иронизировали. Так, автором “массового” сентиментализма был П.Шаликов. Поэт Туманский писал о нем:

Дитя пастушеской натуры

Писатель Нуликов так сладостно поет,

Что уж пора б ему назваться без хлопот

Кондитером литературы.

Но жизнь жанра не завершилась. Что касается путешествия, вобравшего в себя повесть, историю, мемуары, политический очерк, бытовую сцкенку, то оно приобрело другие литературные формы: роман приключений, роман путешествий, путевой очерк. Глубина содержания путешествия определялась теперь всем духовным миром автора. Лучшие произведения русских писателей в жанре путешествия — “Письма русского офицера” Ф. Глинки, путевая публицистика В. Кюхельбекера, “Путешествие в Арзрум” А. Пушкина, “Фрегат Паллада” И. Гончарова — отвечают новым читательским ожиданиям, так как в них представлена личность путешественника-собеседника.

Сентиментальная повесть содействовала гуманизации общества, она вызвала неподдельный интерес к человеку. Любовь, вера в спасительность собственного чувства, холод и враждебность жизни, осуждение общества — со всем этим можно встретиться, если перелистать страницы произведений русской литературы, и не только XIX в., но и века двадцатого.

Карамзин имел огромное влияние на русскую литературу, он преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приблизив к живой, естественной, разговорной русской речи... При нем и вследствие его влияния тяжелый педантизм и школярство сменялись сентиментальностью и светскою легкостью, в которых много было странного, но которые были важным шагом вперед для литературы общества, писал В. Г. Белинский

Славянофилы – философия и эстетика

Философская мысль в России формировалась под влиянием достижений мировой философии. Но этот источник и не единственный, и недостаточный, чтобы с его помощью объяснить специфику русской философской мысли. Она во многом складывалась под влиянием социально-культурных процессов, происходивших на Руси: предпосылки для возникновения философского сознания созревали уже в культуре языческой Руси, ее христианизация сыграла важную роль в становлении русской философской культуры. Русская философская мысль имеет своим источником произведения киевского философа-митрополита Иллариона, давшего философско-историческое и этико-гносеологическое толкование русской жизни конца Х – начала IX в., поставившего вопрос о месте русского народа в мировой истории, об историческом назначении принятия им христианства (“Слово о законе и благодати”, “Молитва”, “Исповедание веры”). Этот же вопрос волновал и славянофилов, яркими представителями которых были А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, Н.С. Аксаков, И.С. Аксаков. Славянофильство – это своеобразное направление в русской философии, оказавшее значительное воздействие на развитие русской мысли.

В самобытности исторического прошлого России славянофилы видели залог ее всечеловеческого призвания, тем более что западная культура, по их мнению, уже завершила круг своего развития и клонится к упадку, что выражается в порожденном ею чувстве “обманутой надежды” и “безотрадной пустоты”. По словам В. Соловьева, славянофилы, представляя всю западную историю как плод человеческого злодейства, имели в этом ложном представлении достаточное основание для негодования и вражды. Но ожесточенно нападать на заведомые следствия естественной необходимости – хуже, чем бить камень, о который стукнулся. В критике ранней буржуазной цивилизации славянофилами были усмотрены негативные, нарушающие внутренний душевный лад, деморализующие факторы человеческого бытия. Отсюда славянофилы развивали основанное на религиозных представлениях учение о человеке и обществ, проявившееся, например, в учении об иерархической структуре души и о ее “центральных силах” (Хомяков) или о “внутреннем сосредоточии духа” (Киреевский).

Достижение целостности человека и связанное с этим обновление общественной жизни славянофилы усматривали в идее общины, духовной основой которой является русская православная церковь. Первоначало всего сущего, согласно Хомякову, - “волящий разум”, или Бог. Исторический прогресс человечества связан с отысканием “духовного смысла”. Сущность мира, или “волящий разум”, может быть познана лишь своеобразным синтезом всех духовных функций человека, так называемой “разумной зрячестью” или “живознанием”, исходным началом которых является “народная вера”, религия. На этих религиозных взглядах славянофилами строилась концепция русского исторического процесса.

Славянофильская философия – элемент русской духовной культуры XIX века и одновременно важный и необходимый этап ее развития, без которого не представим сложный и противоречивый процесс самоопределения отечественной культурной традиции. Социология и общественно-политическая теория славянофилов, их философия истории, культурология, философско-антропологическая концепция – все это, говоря словами В. Белинского, отразило “потребность русского общества в самостоятельном развитии” и, можно добавить, внесло свой вклад в формирование неповторимого облика русской культуры прошлого века, бесспорно, отличающейся “лица не общем выраженьем” в бесконечном и многообразном культурном мире человеческой истории.

Во взглядах славянофилов много утопичного, ряд идей устарел. И не смотря на то, что славянофильству неоднократно наносили “смертельные удары” и объявляли это учение “архаическим хламом”, оно оставалось элементом общественной жизни, во многом способствующем развитию русского национального самосознания и культуры. Можно согласиться с В.В. Розановым, можно его отвергать, но его оценку славянофильства трудно обойти, а он писал: “Друзья мои: разве вы не знаете, что любовь не умирает, а славянофильство есть просто любовь русского к России. И она бессмертна”.

Эстетические воззрения славянофилов представляют собой своеобразное развитие консервативных тенденций русского. романтизма. Основными вехами формирования их как некоторой теоретической целостности были программные статьи А. С. Хомякова «О старом и новом» (1839), И. В. Киреевского «В ответ А. С. Хомякову» (1839), магистерская диссертация К. С. Аксакова «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» (1846), в которых обосновывалась особая философия поэзии и поэтика слова применительно к русскому языку и литературе. Находясь под влиянием идей западноевропейских и особенно русских романтиков, славянофилы рассматривали мир не как совокупность готовых форм, а как процесс бесконечного становления, которое является творческой духовной деятельностью символического характера, воплощающего внутреннее во внешнем. Так, Хомяков полагал, что «искусство истинное есть живой плод жизни, стремящейся выражать в неизменных формах идеалы, скрытые в вечных изменениях». Общность позиции славянофилов с романтизмом просматривается также в сходстве симпатий к философским воззрениям позднего Шеллинга. Восприняв шеллингианскую эстетическую концепцию, славянофилы выдвинули в качестве главной посылки своих рассуждений примат искусства и полную автономию творящего сознания. О романтическом характере эстетики славянофилов свидетельствуют и такие ее основополагающие принципы, как пристальное внимание к народности и историзму, стремление к религиозно-идеалистическому обоснованию искусства, идея символизма художественной формы. В то же время абсолютизация славянофилами принципа народности обусловила острую критику индивидуализма, как одной из характеристик западного мировосприятия. Кроме того, религиозно-идеалистическая доктрина славянофилов приняла формы православной религиозности, которая в сочетании с гипертрофированным пониманием народности привела их к идее соборности. Славянофильская эстетика касалась многих узловых проблем художественного творчества: понятий о природе прекрасного, эстетического идеала, трагического и комического, сущности искусства и его функций, творческого метода и критериев значимости художественных произведений. В соответствии с общей тенденцией критики эстетизма в рус. художественной культуре XIX в., С. стремились преодолеть умозрительный подход к оценке явлений искусства и рассматривали эстетические вопросы в их отношении к нравственной и социальной проблематике русской действительности. Много внимания славянофилы уделяли анализу свободы художественного творчества, которое, как полагал А. С. Хомяков, «в самом себе... находит оправдание и цель,». Призвание словесности служить вечной красоте не снимает, согласно славянофилам, с нее обязанности обличать общественное несовершенство и врачевать общественные язвы. Поэт для настоящего, как историк для прошлого, является, по Киреевскому, носителем народного сознания. Самобытность русского народного сознания славянофилы усматривали в его религиозности, приверженности к патриархально-общественным началам. Славянофилы были убеждены, что прошло время подражаний в рус. искусстве, что формы, воспринятые извне, не могут служить выражением духа русского народа, его духовная жизнь должна выражаться в формах, созданных ею самой. Славянофилы в своей эстетической теории проводили мысль о том, что общая цель искусства есть некое спокойствие, созерцание, посредством которого облагораживается существование человека и возрастает его нравственный потенциал. Искусство и любовь (как специфическая форма познания) возвышают человека, облагораживают его душу. Славянофилы утверждали, что искусство — не прихоть и не временная забава души, а выражение ее внутренней деятельности, заключившей свои идеалы в стройные законы красоты. Путь проникновения искусства в человеческую душу происходит через чувство верующей и не знающей сомнений любви, т. к. художественные произведения— не что иное, как «гимн любви». В вопросе происхождения искусства наиболее явственно проявилась религиозная основа эстетической концепции славянофилов. Его теоретики постоянно подчеркивали, что искусство своим происхождением обязано религии. Эти воззрения были обусловлены философским теизмом славянофилов, который в своих истоках восходил к греческой патристике и византийской церковности. Позитивной особенностью эстетики славянофилов было требование применения принципа историзма к анализу произведений искусства и к процессу художественного творчества. Если философия в своем сознании тождества бытия и мышления обратилась к примирению умозрения с жизнью, а математика сосредоточилась на частных приложениях, то поэзия как выражение всеобщности человеческого духа призвана, по мнению славянофилов, сосредоточиться на историческом осмыслении действительности. Будучи восприемницей идей западноевропейского и русского романтизма, славянофильская эстетика развила его консервативные стороны, особенно в лице поздних славянофилов, почвенников и др. представителей идеалистической мысли XIX—начала XX в.

Понятие «идеал» в работах В.Белинского, как отражение его демократических взглядов.

Эстетика Белинского формировалась в решительной борьбе с реакционной критикой, которая всячески стремилась увести литературу от общественных проблем, ограничить ее сферой отвлеченных вопросов красоты, добра, нравственности. Эстетика Белинского отличалась страстными поисками наиболее эффективных путей воздействия литературы на современную жизнь России. Из одной статьи в другую критик развивал мысль о неразрывной связи искусства с жизнью, с "исторической современностью" и подвергал сомнению и исследованию идеалистические представления о художественном творчестве как автономной, замкнутой в самой себе сфере. Вместе с тем Белинский страстно стремился дойти до осознания "тайны, сущности и значения истинной поэзии".

Он мечтал о создании целостной системы в исследовании самых разнообразных аспектов художественного творчества. В основание такой системы он положил принцип единства эстетического и исторического взгляда на искусство. К ее поискам критик, разумеется, был подготовлен всем предшествующим опытом своих теоретических раздумий, но именно сейчас они стали, наконец, увенчиваться серьезными и вполне ощутимыми результатами.

Основная мысль, которая проходит через новый обзор Белинского, состоит в том, что без современного содержания, без "живого, кровного сочувствия современному миру" невозможно никакое искусство. Писатель должен быть верен действительности - с этим требованием Белинский подходил к литературе с самого начала своей критической деятельности, оно было отчетливо сформулировано еще в статье "О русской повести и повестях г. Гоголя". Но сейчас такая постановка вопроса кажется Белинскому уже недостаточной. Помимо "такта действительности", которым должен обладать художник, его произведение должно иметь "достоинство идеального содержания", а для того, чтобы понять, что это у Белинского тех лет означает, сравним гегелевское понимание идеала с тем, какое здесь выдвигает Белинский.

Идеал в идеалистической эстетике, в частности - гегелевской,- это надмировая Идея, выраженная в индивидуальной форме мистифицированной действительности. По Гегелю, идеал в искусстве предстает как изображение, не только очищенное от прозаической будничности и являющееся как бы "лестью искусства", но, главное, выражающее надмировое "субстанциальное содержание" Идеи. В обычных тогда представлениях русских журналистов эта идеалистическая концепция донельзя упрощалась, так что под словом "идеал", говорит Белинский, еще недавно подразумевали что-то вроде "не любо - не слушай, а лгать не мешай", нечто фантастически идеализированное, сочетание "всевозможных добродетелей или всевозможных пороков". Ныне понимание идеала приблизилось к действительности.

Понятие эстетического "идеала" включает в себя, стало быть, обобщение, типизацию, освобождающую изображение от всего частного и случайного. Здесь для Белинского заключено одно из важнейших условий осуществления искусства, которое не терпит плоского, натуралистического копирования действительности, но требует очищения ее от всего случайного, нехарактерного.

Само понятие художественности приобретает в эстетике Белинского куда более широкое значение, чем прежде, когда оно в русской критике чаще всего ассоциировалось с достоинствами стиля, языка, теми или иными удачами пейзажной или портретной живописи. Белинский гораздо теснее связывает критерии художественности со сферой содержания искусства, с типизацией действительности. Но при этом, полагает критик, типизация - процесс не бессознательный. Она тем более глубока и совершенна, чем успешнее овладевает художник передовым миропониманием, современным общественным идеалом и содействует своим творчеством его утверждению в жизни. Пренебрежение этим важным условием не проходит бесследно для искусства.

Художественное произведение должно быть, по мнению критика, не только результатом поэтического инстинкта, непосредственного созерцания жизни, но и выражать передовое сознание писателя. Современное искусство заинтересованно относится к действительности и алчет убеждений. Чувство художника должно быть пронизано, насквозь просвечено идеей. Это - существеннейшая предпосылка художественности. Белинский здесь намечает одно из важнейших положений своей концепции реализма, которую он всесторонне будет развивать и аргументировать в обзорах русской литературы за 1846 и 1847 годы.

В 30-х годах эстетическая природа искусства воспринималась критиком вне ее непосредственной и достаточно глубокой связи с историей. Хотя с самого начала своей деятельности он отдавал себе отчет в том, что произведение искусства - если оно истинно художественно -- не может не выражать существенных примет времени. Но само "время" приобретает теперь у Белинского конкретный и многосторонний характер. В "Речи о критике" мы находим важное разъяснение: "Каждое произведение искусства непременно должно рассматриваться в отношении к эпохе, к исторической современности и в отношениях художника к обществу; рассмотрение его жизни, характера и т. п. также может служить часто к уяснению его создания". Белинский здесь, как видим, определяет ряд аспектов конкретного историзма. Ни один из них не имеет преимущественного значения, лишь их совокупность и единство создают условия для выявления исторической точки зрения относительно того или иного явления художественного творчества.

Основные идеи работы Н. Чернышевского «Эстетическое отношение искусства к действительности»

Чернышевский (Николай Гаврилович) - знаменитый писатель. (1828 - 1889 г). Начал он свою деятельность в 1853 г. небольшими статьями в "Санкт-Петербургских Ведомостях" и в "Отечественных Записках", рецензиями и переводами с английского, но уже в начале 1854 г. перешел в "Современник", где скоро стал во главе журнала. В 1855 г. Чернышевский, выдержавший экзамен на магистра, представил в качестве диссертации рассуждение: "Эстетические отношения искусства к действительности". В те времена эстетические вопросы еще не получили тот характер общественно-политических лозунгов, который они приобрели в начале 60-х годов и потому то, что впоследствии показалось разрушением эстетики, не возбудило никаких сомнений или подозрений среди членов весьма консервативного историко-филологического факультета Петербургского университета. Диссертация была принята и допущена к защите. Магистрант успешно отстаивал свои тезисы и факультет без сомнения присудил бы ему искомую степень, но кто-то (по-видимому - И.И. Давыдов , "эстетик" весьма своеобразного типа) успел настроить против Чернышевского министра народного просвещения А.С. Норова ; тот возмутился "кощунственными" положениями диссертации и степень не была дана магистранту.

О первой из значительных работ Чернышевского - "Эстетических отношениях искусства к действительности" - до сих пор держится мнение, что она является основой и первым проявлением того "разрушения эстетики", которое достигло апогея в статьях Писарева , Зайцева и других. Это мнение не имеет никакого основания. Трактат Чернышевского уже потому одному никак нельзя причислить к "разрушению эстетики", что он все время заботится об "истинной" красоте, которую - правильно или нет, это уже другой вопрос - усматривает главным образом в природе, а не в искусстве. Для Чернышевского поэзия и искусство - не вздор: он только ставит им задачей отражать жизнь, а не "фантастические полеты". На позднейшего читателя диссертация, несомненно, производит странное впечатление, но не тем, что она якобы стремится упразднить искусство, а тем, что она задается совершенно бесплодными вопросами: что выше в эстетическом отношении - искусство или действительность, и где чаще встречается истинная красота - в произведениях искусства или в живой природе. Здесь сравнивается несравнимое: искусство есть нечто вполне самобытное, главную роль в нем играет отношение художника к воспроизводимому. Полемическая постановка вопроса в диссертации была реакцией против односторонности немецких эстетик 40-х годов, с их пренебрежительным отношением к действительности и с их утверждением, что идеал красоты - абстрактный. Проникающее же диссертацию искание идейного искусства было только возвращением к традициям Белинского , который уже с 1841 - 1842 гг. отрицательно относился к "искусству для искусства" и тоже считал искусство одной из "нравственных деятельностей человека". Лучшим комментарием к всяким эстетическим теориям всегда служит практическое применение их к конкретным литературным явлениям. Чем же является Чернышевский в своей критической деятельности? Прежде всего - восторженным апологетом Лессинга. О лессинговском "Лаокооне" - этом эстетическом кодексе, которым всегда старались побивать наших "разрушителей эстетики", - Чернышевский говорит, что "со времен Аристотеля никто не понимал сущность поэзии так верно и глубоко, как Лессинг". Вместе с тем, конечно, особенно увлекает Чернышевского боевой характер деятельности Лессинга, его борьба со старыми литературными традициями, резкость его полемики и вообще беспощадность, с которой он очищал авгиевы стойла современной ему немецкой литературы. В высшей степени важны для уяснения литературно-эстетических взглядов Чернышевского и статьи его о Пушкине, писанные в тот же год, когда появилась диссертация. Отношение Чернышевского к Пушкину - прямо восторженное. "Творения Пушкина, создавшие новую русскую литературу, образовавшие новую русскую поэзию", по глубокому убеждению критика, "будут жить вечно". "Не будучи по преимуществу ни мыслителем, ни ученым, Пушкин был человек необыкновенного ума и человек чрезвычайно образованный; не только за тридцать лет, но и ныне в нашем обществе немного найдется людей, равных Пушкину по образованности". "Художнический гений Пушкина так велик и прекрасен, что, хотя эпоха безусловного удовлетворения чистой формой для нас миновала, мы доселе не можем не увлекаться дивной, художественной красотой его созданий. Он - истинный отец нашей поэзии". Пушкин "не был поэтом какого-нибудь определенного воззрения на жизнь, как Байрон, не был даже поэтом мысли вообще, как, например, Гете и Шиллер. Художественная форма "Фауста", "Валленштейна", или "Чайльд-Гарольда" возникла для того, чтобы в ней выразилось глубокое воззрение на жизнь; в произведениях Пушкина мы не найдем этого. У него художественность составляет не одну оболочку, а зерно и оболочку вместе". Для характеристики отношения Чернышевского к поэзии очень важна также небольшая статья его о Щербине (1857). Будь сколько-нибудь верна литературная легенда о Чернышевском, как о "разрушителе эстетики", Щербина - этот типичный представитель "чистой красоты", весь ушедший в древнюю Элладу и созерцание ее природы и искусства, - всего менее мог бы рассчитывать на его доброе расположение. В действительности, однако, Чернышевский, заявляя, что ему "античная манера" Щербины "несимпатична", тем не менее приветствует встреченное поэтом одобрение: "если фантазия поэта вследствие субъективных условий развития была переполнена античными образами, от избытка сердца должны были говорить уста, и господин Щербина прав перед своим талантом". Вообще "автономия - верховный закон искусства", а "верховный закон поэзии: храни свободу своего таланта, поэт". Разбирая "ямбы" Щербины, в которых "мысль благородна, жива, современна", критик недоволен ими, потому что в них "мысль не воплощается в поэтическом образе; она остается холодной сентенцией, она вне области поэзии". Стремление Розенгейма и Бенедиктова примкнуть к духу времени и воспевать "прогресс" не возбудило в Чернышевском, как и в Добролюбове, ни малейшего сочувствия. Ревнителем художественных критериев Чернышевский остается и в своих разборах произведений наших романистов и драматургов. Он, например, очень строго отнесся к комедии Островского "Бедность не порок" (1854), хотя вообще высоко ставил "прекрасное дарование" Островского. Признавая, что "ложные по основной мысли произведения бывают слабы даже и в чисто художественном отношении", критик выдвигает на первый план "пренебрежение автора к требованиям искусства". К числу лучших критических статей Чернышевского принадлежит небольшая заметка (1856) о "Детстве и отрочестве" и "Военных рассказах" Льва Толстого. Толстой принадлежит к числу тех немногих писателей, которые сразу получили всеобщее признание и верную оценку; но только один Чернышевский подметил в первых же произведениях Толстого необыкновенную "чистоту нравственного чувства". Весьма характерна для определения общей физиономии критической деятельности Чернышевского его статья о Щедрине: он намеренно уклоняется от обсуждения общественно-политических вопросов, на которые наводят "Губернские очерки", сосредоточивает все свое внимание на "чисто психологической стороне типов, представляемых Щедриным", стараясь показать, что сами по себе, по своей натуре, герои Щедрина - вовсе не нравственные уроды: они стали нравственно-неприглядными людьми, потому что в окружающей среде никаких примеров истинной нравственности не видали. Известная статья Чернышевского: "Русский человек на rendez-vous", посвященная тургеневской "Асе", всецело относится к тем статьям "по поводу", где о самом произведении почти ничего не говорится, и все внимание сосредоточено на общественных выводах, связанных с произведением. Главным создателем этого рода публицистической критики в нашей литературе является Добролюбов, в своих статьях об Островском, Гончарове и Тургеневе; но если принять во внимание, что названные статьи Добролюбова относятся к 1859 и 1860 годам, а статья Чернышевского - к 1858 г., то к числу создателей публицистической критики надо будет отнести и Чернышевского. Но, как уже было отмечено в статье о Добролюбове, публицистическая критика ничего общего не имеет с ложноприписываемым ей требованием публицистического искусства. И Чернышевский, и Добролюбов требуют от художественного произведения только одного - правды, а затем этой правдой пользуются для выводов общественного значения. Статья об "Асе" посвящена выяснению того, что при отсутствии у нас общественной жизни только и могут выработаться такие дряблые натуры, как герой тургеневской повести. Лучшей иллюстрацией к тому, что, прилагая к литературным произведениям публицистический метод исследования их содержания, Чернышевский вовсе не требует тенденциозного изображения действительности, может служить одна из последних (конец 1861 г.) критических статей его, посвященная рассказам Николая Успенского . Казалось бы, рассказы Николая Успенского, в весьма непривлекательном виде рисующие народ, должны были бы возбудить неприятное чувство в таком пламенном демократе, как Чернышевский. На самом деле Чернышевский горячо приветствует Успенского именно за то, что он "пишет о народе правду без всяких прикрас". Он не видит никакого основания "утаивать перед самим собой истину ради мужицкого звания" и протестует против "пресной лживости, усиливающейся идеализировать мужиков". В критических статьях Чернышевского много прекрасных страниц, в которых сказался и блестящий литературный талант его, и большой ум. Но в общем ни критика, ни эстетика не были его призванием.

Отношение Д.Писарева к эстетике, как науке.

Дмитрий Иванович Писарев (1840—1868) принадлежит к числу выдающихся деятелей шестидесятых

годов прошлого века - эпохи, сыгравшей важную роль в истории русской общественной жизни, в развитии науки, литературы и искусства нашей страны. В условиях острейшей борьбы классов, развернувшейся в эти годы, Писарев выступил как революционный демократ и материалист. Влияние его на демократическую молодежь было живым и сильным. Его произведения жадно

читались, вызывали горячие споры, поражали смелостью выводов и яркостью аргументации, будили мысль.

Задачей реалистической критики Писарев считал отбор из массы произведений того, что «может содействовать нашему умственному развитию». Постановка вопроса правильная. Действительно, это одна из задач критики. Вопрос только в том, что понимать под «умственным развитием». Это как раз одна из «абстракций» у самого Писарева, ее-то и следовало бы уточнить. И еще была одна абстракция: что такое «наше» умственное развитие? Писарев всегда суммарно говорит о «народе», о «поколении», о «времени», о «наших» задачах. Современники могли, конечно, вкладывать в это понятия конкретный смысл, но теоретически они были слишком зыбки, отвлеченны.

Главный тезис Писарева относительно эстетики заключался в следующем: эстетика как наука о прекрасном при дальнейшем развитии знаний должна исчезнуть, раствориться в физиологии. Писарев считал, что кредит поэтов сильно падает, никто теперь не верит в «бессознательность» их творчества, жизнь требует, чтобы «от сладких звуков и молитв» поэты перешли в «мир корысти и битв». Поэзия в «смысле стиходелания» клонится к упадку после Пушкина. Уже Белинский нанес удар по поэзии, прославив беллетристику «натуральной школы». Теперь, считает Писарев, остается только «добить» и беллетристику. Ее надо заменить ясно написанными, дельными научными статьями. Это было бы великим шагом вперед, так как «серьезное исследование, написанное ясно и увлекательно» об «интересном вопросе», «гораздо лучше и полнее, чем рассказ, придуманный на эту тему и обставленный ненужными подробностями и неизбежными уклонениями от главного сюжета». Оставалось неясным: почему же художественное произведение должно быть с «ненужными» подробностями, почему же с «уклонениями» от главного? Писарев советовал всякому неудачливому писателю или критику вместо художественного творчества, вместо «эстетики» заняться распространением естественнонаучных знаний.

Подобный совет он давал даже Щедрину. При этом допускалась некоторая уступка неисправимой «натуре» известных писателей: «пусть» Некрасов пишет стихи, если уж не может иначе; «пусть» Тургенев изображает Базарова, если бессилен его объяснить; а Чернышевский «пусть» пишет роман, если не хочет писать трактаты по физиологии общества. Вреда ведь не будет: этим людям есть что сказать, и искусство «для некоторых читателей и особенно читательниц все еще сохраняет кое-какие бледные лучи своего ложного ореола» («Цветы невинного юмора»). Как Добролюбов ручался, что у Белинского дело пошло бы еще лучше, брось он критику и эстетику и займись распространением естествознания, так и Писарев выражал уверенность, что Добролюбов, будь он жив, «первый бы понял и оценил необходимость перехода от литературы к науке» и сам занялся бы «популяризованием европейских идей естествознания и антропологии».

Писарев рассматривал писателей в качестве «полезных» посредников между мыслителями, добывающими истины, и полуобразованной толпой. За это он ценил Диккенса, Теккерея, Троллоп, Ж. Санд, Гюго и некоторых русских писателей. Они — «популяризаторы разумных идей по части психологии и физиологи? общества» («Цветы невинного юмора»).

Неприятие эстетического отношения к действительности и эстетики как определенной теории прекрасного находит свое крайнее выражение в работах Писарева (1840-1869). Его называли родоначальником русского нигилизма, его призыв «бить направо и налево», «разбить все, что можно разбить» получил развитие во взглядах на искусство и эстетику. Для Писарева «эстетика, безотчетность, рутина, привычка — это все совершенно равносильные понятия». Аргументом эстетики является принцип «потому что это мне нравится», для «реалистов» главное — сам человек, его Я, произносящее «решительные приговоры». Для эстетиков «идея общечеловеческой солидарности» — один из «цветочков» бытия, для реалистов эта идея есть «один из основных законов человеческой природы». Писарев явился, таким образом, одним из наиболее показательных представителей концепции позитивистского утилитаризма в эстетике. Взгляды Писарева на искусство выражали тенденцию, вызвавшую к жизни резкую оппозицию: чем значительнее был лозунг утилитаризма, тем большее распространение получала теория «чистого искусства». И если Писарев решительно выступает против значимости в русской культуре пушкинского художественного наследия, то сторонники «чистого искусства» объявляют себя сторонниками великого русского поэта, значение творчества которого для Отечества переоценить невозможно.

Эстетика общества «Мир искусства»

На протяжении почти всего XIX столетия наибольшим вниманием эстетиков и критиков в России пользовалась художественная литература. Вместе с тем во второй половине прошлого века русская художественная культура в целом достигла высокой степени многообразия. Живопись, музыка, эпический роман и изящная новелла - все эти роды и жанры искусства обрели своих гениальных представителей в лице Сурикова и Врубеля, Чайковского и Мусоргского,

Толстого и Чехова. Поэтому возникла насущная потребность в теоретическом и практическом объединении всей сферы художественной деятельности. Попытка такого объединения на основе мировоззренческого принципа эстетизма была предпринята членами идейно-художественной группировки, известной под названием "Мир искусства" (годы издания соответствующего журнала 1899 - 1904).

Па короткое время «Мир искусства» сплотил вокруг себя большинство крупных художников тех лет - В. А. Серова, М. А. Врубеля, И. И. Левитана, М. В. Нестерова, К. А. Сомова, Ф. А. Малявина и др. Идейными вождями «мирискусничества» выступили редактор журнала С. П. Дягилев и талантливый художник и критик А. Н. Бенуа. В форме искусствоведческих статей, заметок с выставок, писем о художественной жизни за рубежом и только изредка - в форме философских рассуждений «мирискусники» пропагандировали свою отнюдь не развитую во всех предпосылках и выводах, однако в главном недвусмысленную программу.

Эстетика «Мира искусства» отчасти, как отмечалось, напоминает взгляд деятелей "бесценного триумвирата" 50-х годов. Но «мирискусники» были «интеллигентами конца века» и, опираясь на богатейшую историю мирового, прежде всего изобразительного искусства, имели новые философские авторитеты. Характерной чертой их программы явился идеал всеобъемлющего художественного синтеза, основанного на историко-культурном ретроспективизме как выражении универсальности и свободы личности творца. Эстетический смысл самого названия «Мир искусства» - примирение всех направлений и школ, всех родов и жанров искусства, лишь бы они служили красоте. Эта мысль становилась ложной, когда «мирискусники» призывали к единению романтизма и классицизма, реализма и символизма как художественных методов, содержательное различие которых они предполагали снять во имя воспитания широкого вкуса. При этом не принималось во внимание, что равноценные по эстетическому достоинству таланты могут быть противоположны по идейному наполнению.

«Великая сила искусства заключается именно в том, что оно самоцельно, самополезно и главное - свободно», - писал Дягилев. Природа, жизнь и правда в искусстве, главными проповедниками которых он считал Чернышевского, Раскина, Толстого, столь же односторонни, как и вычурность, граничащая с галлюцинациями. Человеческая личность - вот, по мнению Дягилева, единое светило, «озаряющее все горизонты и примиряющее все разгоряченные споры этих... фабрикаторов художественных различий». Пытаясь вслед за Ницше «найти себя», "мирискусники" в конечном счете абсолютизировали личность творца.

Однако они справедливо полагали, что творческую фантазию необходимо воплотить, "одеть в тело"; только тогда она будет понятна для других. С этим связан их космополитический интерес к стилю, художественным традициям и языку всех времен и народов. Красота (темперамент художника, выраженный в образах) как высший идейно-смысловой принцип объединяет личность в искусстве с историей искусства, порождая тот искомый художественно-культурный синтез, образец которого «мирискусники» обнаруживали в трактате 13 Р. Вагнера «Искусство будущего».

Эстетику и художественную практику "Мира искусства" нельзя оценить однозначно. В условиях кризиса передвижничества и салонного академизма конца века "Мир искусства" двинул вперед русскую живопись, скульптуру, декоративно-прикладное искусство, театр. Утверждая, вопреки истине, полную самодостаточность художника в служении Аполлону, его теоретики, однако, выводили отсюда обязательное присутствие в картине личности ее создателя, человеческого взгляда на жизнь и природу (в своих ранних статьях Бенуа критиковал импрессионистов именно за отрицание такого взгляда). Не случайно академик Б. В. Асафьев употреблял для характеристики эстетической позиции «Мира искусства» пифагорейский термин «этос»: наследуя традиции всего русского искусства, ведущие представители этого объединения отстаивали «совестливое» понимание художественности.

Вместе с тем реальное содержание совести искусства отождествлялось у них с индивидуалистической искренностью как условием выражения прекрасного. В этом - исток "мирискуснического" аристократизма, попыток встать "над схваткой" и декадентского, в конечном счете, замыкания в ретроспективе.

Характеристика отечественной философии и эстетики конца 19 – начала 20 вв.

Последние десятилетия XIX века отличались особым вниманием к формированию эстетической теории в рамках конкретных гуманитарных дисциплин.

Возникают новые эстетические концепции сравнительно-исторической школы Александра Николаевича Веселовского (1838-1906) и историко-психологической теории Александра Афанасьевича Потебни (1835-1891).

Различные по своим методологическим и мировоззренческим основам, представители этих школ сформулировали принципы, имевшие большое значение для развития русской эстетики. Так, идеи Веселовского стали основой развития русской социологии искусства, работы Потебни дали мощный толчок разделам эстетики, рассматривавшим различные стороны психологии творчества и художественного восприятия.

Проблемы эстетики оставались по-прежнему спорными и остро дискуссионными и в конце XIX века. На страницах нового журнала «Вопросы философии и психологии» развернулась дискуссия по проблемам методологии эстетической науки. Что должна изучать эстетика, каково ее проблемное поле, в чем заключается специфика предмета эстетической науки? Эти вопросы были напрямую связаны пониманием красоты и искусства, эстетического наслаждения, |и искусства. В этих спорах выкристаллизовывается статус русской эстетики.

Если в предшествующие десятилетия эстетика развивается в рамках критики и публицистики, в непосредственной связи с искусствоведением, то в конце XIX века русская общественность увлекается «позитивными науками», среди которых первое место отводится психологии. Появляется целое направление, представители которого считают эстетику специальной эстетической дисциплиной, в основу которой положен «только опыт и наблюдение, как бы вовсе не нуждающиеся в философии как науки о принципах».

Философия Владимира Сергеевича Соловьева (1853-1900) дала толчок развитию русской эстетики конца XIX — начала XX вв. Соловьев дает философское обоснование категории прекрасного в единстве с истиной и добром, пытается осмыслить проблему символа. Соловьев рассматривает красоту во всех природных формах, в развитии от неорганического мира к органическому, затем — к человеку. В животном мире красота выступает в орнаментальной и музыкальной формах, она преподносит эстетическому познанию обширный и интересный материал, требующий философского осмысления. Высшее проявление красота получает в человеке, который выступает самым совершенным воплощением эстетического начала в природном мире и единственным существом, способным к творческому освоению действительности. В объяснении искусства как активной формы отражения мира и средства выражения ценностей жизни, как своеобразного служения действительно жизненным идеалам Соловьев усматривает способ раскрытия его эстетического смысла. Следует подчеркнуть, что конец XIX начало XX века характеризуется как «переходный», переломный период русской культуры. Поиски новых ценностей и идеалов определяют как художественную практику, так и эстетическую теорию. Будущее искусства, и ,прежде всего, отечественного, вызывает бурные споры. В их основе лежит эстетическое осмысление ряда проблем: традиции русского искусства, определение новизны содержания и формы, своеобразие художественного творчества, специфика и характерность художественного образа в различных видах искусства. Формировалась необходимость в «путеводной звезде». Такой звездой объявляется символизм. В русской культуре под символизмом понималось широкое течение, в котором наглядно проявилось существование многообразных идейно-эстетических и социально-культурных тенденций — религиозного мистицизма.
Задачу эстетики символисты видели в обнаружении «точных соответствий между видимым и невидимым мирами». Акт творчества, по мнению большинства символистов, несет в себе попытку выйти за пределы, поставленные реальным миром, а творческий порыв сам по себе уже акт творчества. Пространство осознавалось как постоянное препятствие, которое необходимо преодолевать.

В конце первого десятилетия XX в. русская эстетика пережидает отход от принципов символизма. В эстетической теории и художественной практике утверждаются положения целого ряда различных направлений, наиболее популярными из которых являлись акмеизм (греч. акте — высшая ступень чего-либо, цветущая сила) и футуризм (лат. futurum — будущее).

Н. Бердяев о культуре, искусстве и творчестве.

Николай Александрович Бердяев (1874 –1948) – известный философ, литератор, публицист, общественный деятель. Один из «властителей дум» ХХ века, экзистенциальный мыслитель, страстно отзывающийся на глубинные сдвиги в человеческом духе, христианский гуманистический наследник Вл. Соловьева, чувствующий свою ответственность за судьбу человека в современном мире. О жизни и творчестве Н.А.Бердяева не так много известно в широких слоях русского общества. После высылки его из России его труды долгое время находились под запретом. Серия публикаций его основных работ появилась в России в начале 90-х годов.

Философия Н.А.Бердяева явилась гениальным выражением духовного драматизма переломной эпохи, когда человеческий дух обнаруживает, что старые культурные формы стали тесны для его развития и ищет для себя новых форм и способов воплощения.

Гуманистическая культура, движимая свободной творческой личностью, оказывается ненужной массе. Возникает новая, варварская культура пониженного качества. Такую переродившуюся культуру философ называет цивилизацией, «смертью духа культуры». Цивилизация - это последний фазис бытия человека в мире объективации. Противопоставление культуры и цивилизации стало одним из центральных тем европейской философии 20 века. Однако Бердяев справедливо заметил, что русских нельзя было поразить этими мыслями. «Все русские религиозные мыслители утверждали это различие. Все они ощущали некий священный ужас от гибели культуры и надвигающегося творчества цивилизации». Бердяев доводит различие культуры и цивилизации до противопоставления.

Культура духовна и символична, поскольку в царстве объективации только она может символизировать подлинное бытие духа. Напротив, цивилизация есть сама жизнь в ее самодостаточности, она есть сама реальность, за пределами которой она все отрицает. Культура - религиозна, цивилизация - атеистична. Культура, полагает мыслитель, нужна человеку как спасительное указание на неполноту его жизни на земле и выступает как некая достройка до требуемой полноты, и все же полнота в ней не достигается. Поэтому культура - «предпоследнее». Цивилизация есть сама жизнь, она - «последнее», ее цель - она сама. Выросшая из культуры цивилизация уничтожает культуру. То, что почиталось в культуре ценным и священным, цивилизация объявила недостатком организованности жизни, недостатком познания, практического освоения мира. «Духовные иллюзии исчезают, преодолеваются, когда цивилизация овладевает техникой и организует жизнь». Современная наука предлагает нам картину механического космоса, ликвидируя представление о нем как об организме. К низшим инстинктам свел духовность человека З. Фрейд; духовная жизнь общества сведена К. Марксом к экономике. Еще одно различие культуры и цивилизации связано с метафизическим и социальным статусом их создателей. Культура «идет сверху вниз, путь ее аристократический. Цивилизация идет снизу вверх, путь ее демократический». Культура создается индивидуальностью, личностью, обладающей своим местом в иерархии иных духовных существ, она обращается к личности. Культура качественно, аристократична, иерархична. «Культура развивалась благодаря досугу, благодаря возможности проявить творческую избыточность, она предполагала неравенство. Культура никогда не существовала для всей массы человечества и никогда не была удовлетворением ее запросов и требований». Гуманистическая культура никогда не была народной, она всегда была культурой верхнего, интеллектуального слоя. Цивилизация, напротив, количественна, демократична, эгалитарна. Ей присущ пафос равенства, и как раз этот пафос, вдохновляющий массу, привел к понижению качества культуры. Равенство составляет жизненный нерв цивилизации. «Энергии творческие, создающие многообразие космоса, идут на убыль. Мир погибнет от неотвратимого и непреодолимого стремления к физическому равенству». Бердяев стоит за неравенство и иерархизм в социальной и культурной жизни. Иногда, например в «Философии неравенства», такая его позиция вызывающе дерзка. Тем не менее, ее нельзя воспринимать упрощенною Его неравенство образовано «подбором личностей более высокого качества». Он настаивает на незыблемости неравенства индивидуальностей. Нет, Бердяев не против демократизации культуры. Но это возможно, если массы воспитаны на религиозных идеях. Тогда культура будет органически воспринята массами и обогатит их жизнь. Однако, сегодня «масса живет низкими идеями - техническими, социального равенства» и это для культуры «очень страшная и грозная вещь, срыв в бездну». Такая масса есть «чернь», которая грозит истреблением творческой свободы, вульгаризацией культуры и понижением ее качественного уровня, уничтожением ее благородства. Теперь Бердяев говорит о «хамизме» цивилизации. Наконец, культура, создаваемая творческими личностями, каждая из которых занимает собственное и абсолютное место в духовной иерархии, тоже представляет собой иерархию ценностей, или духовный организм; тогда как цивилизация с ее пафосом равенства, стремлением разоблачить священные тайны культурной символики является механизмом. «Культура имеет душу. Цивилизация же имеет лишь методы и орудия». Оттого по - разному включается человек в культуру и цивилизацию. В культуре он духовно растет и сам является ее органическим элементом. В цивилизации же «совершенствование переносится с человека на социальную сферу», а сам человек становится средством этого совершенствования. При своей полной включенности в цивилизацию, при полной социализации и обобществлении человек внутренне отчужден от цивилизации.

«Творчество стоит - пишет Бердяев, - как бы вне этики закона и вне этики искупления и предполагает другую этику. Творец оправдывается своим творчеством... творец и творчество не заинтересованы в спасении и гибели»... «творчество означает переход души в иной план бытия»: «страх наказания и страх вечных мук не может играть никакой роли в этике творчества».

Для этики творчества свобода означает не принятие закона добра, а индивидуальное творчество добра и ценности. Свобода есть творческая энергия, возможность создания нового. Этика творчества есть этика энергетическая и динамическая.

Для этики творчества борьба со злом происходит не столько уничтожением зла, сколько творческим осуществлением добра и творческим преображением злого в доброе.

Этика творчества есть этика бесконечного, для нее возможен прорыв к другим мирам, она преодолевает кошмар конечного, кошмар порядка жизни.

- Этика творчества есть прежде всего этика ценности, а не спасения.

- Этика творчества исходит из личности и направлена на мир, в то время как этика закона исходит от мира, от общества и направлена на личность.

- Этика творчества утверждает ценность индивидуального и единичного.

- Этика творчества есть высшая и наиболее зрелая форма нравственного сознания.

- Этика творчества не есть этика развития: развитие, усовершенствование, завершение творчества есть уже его ухудшение, охлаждение, падение вниз, старость. Этика творчества есть этика юности, и девственность духа, этика, почерпнутая из огненного первоисточника жизни, из стихии свободы.

П. Флоренский об искусстве и эстетике.

Па́вел Алекса́ндрович Флоре́нский (22 января 1882 — 8 декабря 1937) — русский православный священник, богослов, учёный, поэт.

Эстетическое в системе Флоренского занимает весьма значительное место - в этом отношении в истории христианской культуры русского богослова и мыслителя можно сопоставить с Августином. С другой стороны, эстетическое у автора "Столпа и утверждения Истины" оказалось оселком мысли для его современников. В оценке эстетического у Флоренского разделились взгляды Н. Бердяева и Новоселова, кн. Е. Н. Трубецкого и С. И. Булгакова. Вяч. Иванов упрекал о.Павла за эстетически понимаемый критерий церковности. Наконец, современный исследователь, оказавшись лицом к лицу с сочинениями Флоренского по искусству и ошеломленный богословскими, историческими, психологическими, лингвистическими, математическими и прочими отступлениями, нередко не видит за ними скрытой оси размышлений о. Павла и спешит обвинить его в "модернизме мышления", пренебрежении логикой научного познания и субъективизме, либо же воспринимает какую-то часть искусствоведческих идей Флоренского в отрыве от всей его продуманной системы.

Флоренский - последний из ряда мыслителей православного мировоззрения, ряда, начатого старшим современником Христа Филоном Александрийским. Православная эстетика - принципиально "не выделена и не выделима из целостности культуры как живого организма". Поэтому у Флоренского нет четко формулированной и четко изложенной эстетической системы, хотя практически все его сочинения пронизаны эстетическими интуициями, а главный богословско-философский труд, "Столп и утверждение Истины",- еще и эстетический трактат (с. 4). Для Флоренского искусства, как и науки, как и многое другое, - часть православного синтеза, где "эстетический феномен неотделим от самого бытия и познания" (с. 12).

Отсюда своеобразие понимания Флоренским сферы эстетического - как пограничной сферы между дольним и горним мирами. Из горнего мира в эту сферу спускается София, снизу же, из дольнего тварного мира, восходят иноки-подвижники, посвятившие себя служению Божественной Красоте. Подвижничество - не единственный путь преодоления границы между дольним и горним. К тому же восхождению к высшей Красоте, по Флоренскому, ведут церковный культ, некоторые формы искусства, сновидения (с. 21).

В мировоззрении о. Павла центральное место занимает вопрос о символе. Показательна его запись 1920 года: "Всю свою жизнь я думал в сущности об одном: об отношении явления к ноумену, об обнаружении ноумена в феноменах, о его воплощении. Это - вопрос о символе. И всю свою жизнь я думал только об одной проблеме, о проблеме СИМВОЛА [...] И я всегда был символистом".

Символ Флоренского непосредственно восходит к концепции литургического символа или образа поздней византийской святоотеческой литературе. Византийцы распространяли эту концепцию исключительно на ритуал православного культа, видя в его символах носителей энергии архетипа, в этом усматривая их святость. "О. Павел довел эту концепцию до логического завершения, отнеся наличие духовной силы архетипа к природе символа вообще или расширив границы литургического символизма до всего символизма".

Флоренский в течение всей жизни уделял особое и пристальное внимание эстетике и искусству, написал ряд специальных сочинений, посвященных искусству, иконе (см.: Икона и авангард), обратной перспективе, синтезу искусств в храмовом действе, создал цикл лекций по пространственно-временным закономерностям искусства. Много эстетических идей встречается и в его философско-богословских сочинениях. Продолжая патриотическую традицию (Византийская эстетика как парадигма), Флоренский утверждает: «Бог и есть Высшая Красота, чрез причастие к Которой все делается прекрасным». Отсюда эстетическое, по его определению, не является какой-либо локальной частью бытия или сознания, но есть сила, или энергия, пронизывающая все слои бытия. Красота и свет (духовный, божественный) предстают в его системе важными онтологическими и гносеологическими факторами. Он убежден, что «сила красоты существует нисколько не менее, нежели сила магнита или сила тяжести». Именно в красоте и в ее модификации — свете и через их посредство человек в мистических актах богослужения, монашеского подвига или созерцания иконы «познает» триипостасную Истину, переполняясь при этом неописуемой духовной радостью. Отсюда главными эстетическими субъектами, в его понимании, выступают монахи, старцы, подвижники, посвятившие свою жизнь созерцанию духовного света, а аскетика, утверждает он, в прямом и полном смысле слова является эстетикой и искусством. Сами отцы-подвижники, подчеркивает Флоренский, называли свою деятельность «искусством из искусств», а цель этой деятельности — «созерцательное ведение» — «филокалией» (philokalia — любовь к красоте, «красотолюбие» — этот перевод Флоренский считает более точным по смыслу, чем традиционный богословский — добротолюбие) в отличие от рациональной «философии» (любомудрия).

Марксистско-ленинский этап в развитии эстетики в России

Марксистско-ленинская эстетика — наука об особом, присущем только человеку способе деятельности — творчестве по законам красоты. Сам термин «эстетика» происходит от греческого слова «эстезис» — «чувственность», т. е. способность воспринимать мир с помощью чувств, эмоций.

Исходным положением марксистско-ленинской эстетики является признание практической человеческой деятельности основой эстетического отношения человека к миру. В общественном труде формируется способность человека созидать «по законам красоты» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 42, с. 94) и ко всему подходить с эстетической мерой.

К. Маркс и Ф. Энгельс определили искусство как форму общественного сознания (см. Искусство), показали его различную роль в классовом обществе и при коммунизме, выявили сущность эстетического отношения человека к действительности.

Они доказали социальную обусловленность искусства и его общественно-преобразующую роль, подтвердив это на примере конкретных произведений. Анализируя картину немецкого живописца К. Хюбнера «Силезские ткачи», Ф. Энгельс отмечал, что «она сделала гораздо больше для социалистической агитации, чем могла бы это сделать сотня памфлетов... и подготовила много умов к восприятию социальных идей» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 2, с. 519—520).

Большая заслуга в развитии марксистской эстетики принадлежит Г. В. Плеханову, продолжателю лучших традиций материалистической эстетики Белинского, Чернышевского, Добролюбова. Плеханов убедительно доказал, что искусство рождается в результате трудовой деятельности человека, что эстетические чувства и взгляды возникают в ходе общественного развития на основе практической деятельности людей.

Положения марксизма развил и дополнил В. И. Ленин. Он обосновал такие важнейшие принципы эстетики, как партийность и народность искусства. Разработанная им теория познания (теория отражения) является научной основой реалистического искусства и критики антиреалистических направлений и теорий в искусстве. Вопросы национального и интернационального в искусстве и культуре, проблемы традиций и новаторства, отношения к художественному наследию, эстетического воспитания получили в трудах В. И. Ленина глубокое теоретическое обоснование.

Марксистско-ленинское учение не только дает научное понимание коренных вопросов теории эстетики, но и закономерности претворения их в жизнь. Приобщение массы людей к духовным ценностям, активное вовлечение их в художественное творчество, ленинский план монументальной пропаганды, борьба за сохранение художественного наследия и многое другое — все это стало практическим претворением марксистско-ленинской теории в жизнь.

Существенно возрастает роль эстетического воспитания, без которого невозможно формирование гармоничной, всесторонне развитой личности.

Советская эстетика научно обосновывает сущность и роль искусства социалистического реализма, активно противостоит различным современным буржуазным реакционным концепциям и течениям в сфере эстетики.

В центре эстетической науки находится прекрасное и искусство. Прекрасное — потому что оно составляет сущность эстетического, искусство — потому что оно особая форма проявления прекрасного.

Дальнейшее развитие социалистического общества расширяет сферу эстетического. Прекрасное входит в жизнь. Все больше эстетический элемент становится необходимым науке и производству, быту и повседневному окружению человека.

Искусство и его основные принципы

Прежде всего, среди видов искусства различают изобразительные (живопись, графика, скульптура, художественная фотография) и неизобразительные (музыки, архитектура, декоративно-прикладное искусство, хореография). Различие между ними состоит и том, что изобразительные искусства воспроизводят жизнь в подобной ей форме (изображают ее), тогда как неизобразительные передают непосредственно внутреннее состояние духа людей, их переживания, чувства, настроения посредством формы, "непохожей" прямо на объект отображения. Различие это не является, конечно, абсолютным, поскольку, во-первых, все виды искусства выражают отношение к каким-то сторонам жизни, так что термин выразительные искусства (так иногда называют неизобразительные виды художественного творчества), сложившийся исторически, не отличается точностью. И все же разграничение искусств на изобразительные и неизобразительные не только имеет основание, но и является определяющим в морфологии (классификации) искусств, ибо базируется оно на различии предмета отображения. Изобразительные искусства обращаются к действительности как источнику формирования мира человека, неизобразительные - к результатам воздействия действительности на духовный мир личности (миросозерцанию людей, их чувствам, переживаниям и т. п.). Поэтому для первых основой является изображение предметного мира. Мысли же и чувства передаются в них опосредованно: только по выражению глаз, мимике, жестикуляции, облику людей можно узнать об их чувствах и переживаниях. Основой же вторых является воплощение мыслей, чувств, настроения, а обрисовка предметов реальной действительности, если она имеется, носит, как правило, опосредованный характер.

Весьма существенно деление искусств на статические (пространственные) и динамические (временные). К первым относятся живопись, графика, скульптура, архитектура, декоративно - прикладное искусство, художественная фотография; ко вторым - литература, музыка, танец. Пространственные искусства с огромной силой воспроизводят видимую красоту действительности, гармонию пространства, способны привлечь внимание к отдельным сторонам отраженного мира, к каждой детали самого произведения, что делает их незаменимыми в эстетическом воспитании, обучении красоте. Вместе с тем они бессильны непосредственно передать изменения жизни, ее течение. Это с успехом делают временные искусства, способные воссоздать и ход событий (литература), и развитие чувств человека (музыка, хореография).

Не все виды искусства можно "причислить" к тому или иному четко отграниченному типу. На основе синтеза простых искусств вырастают искусства синтетические. К их числу относятся театр, кино, телевидение. Они, как правило, сочетают в себе черты искусств изобразительных и неизобразительных, пространственных и временных, так что их иногда даже относят к особой группе пространственно-временных искусств. По характеру эстетического воздействия на человека, с учетом, конечно, особенностей содержания и образа, а в известной мере н материала, искусства делятся на зрительные и слуховые. Великий русский физиолог И. М. Сеченов отмечал, что зрительная память есть память прежде всего пространственная, тогда как память слуховая - память временная. Зрительные впечатления связаны поэтому по преимуществу с пространственными искусствами, слуховые - с временными. Искусства синтетические воспринимаются обычно и зрением и слухом. По способу практического художественного освоения материала искусства можно разделить на виды, использующие природный материал - мрамор, гранит, дерево, металл, краски и т. п. (архитектура, живопись, графика, скульптура, декоративно-прикладное искусство), звук (музыка), слово (прежде всего художественная литература), а также искусства, в которых в качестве "материала" выступает сам человек (театр, кино, телевидение, эстрада, цирк). Особое место здесь занимает слово, к использованию которого широко обращаются самые различные виды искусства. Как правило, оно обогащает их. Отметим также деление искусств на утилитарные (прикладные) и неутилитарные (изящные; иногда их называют еще чистыми). В произведениях утилитарных видов искусства (архитектура, декоративно прикладное искусство) в последние десятилетия наблюдается все более широкое утилитарное использование и некоторых видов изящных искусств (музыки на производстве и в медицине, живописи в медицине), органически сплетается их предназначенность для практических материальных целей и собственно эстетическая целенаправленность. Что же касается искусств изящных, то польза, приносимая ими обществу, определяется их идейно-эстетическим характером.

И наконец, необходимо различать искусства первичные и вторичные (исполнительские). К последним относятся музыка, хореография, эстрада, театр, кино, телевизионное и радиоискусство, цирк. Их действие связано с посредником (исполнителем), который связывает первооснову произведения (пьесу, сценарий, партитуру, либретто и так далее) со слушателями и зрителями. Будучи активным истолкователем произведения, исполнитель каждый раз преобразует первичное произведение, дает ему свою интерпретацию, становится практически его соавтором. Особым видом социальной практики является собственно художественное творчество, в процессе функционирования которого создаются произведения искусства, имеющие общественно значимый смысл и отличающиеся оригинальностью и новизной. Это третий и самый «узкий» смысл в понимании искусства. Специфика искусства, позволяющая отличать его от всех других форм человеческой деятельности, заключается в том, что искусство осваивает и выражает действительность в художественно-образной форме. Она является результатом конкретной художественно-творческой деятельности и одновременно -- реализацией исторического культурного опыта человечества. Художественный образ выступает не просто как внешнее сходство с действительностью, а проявляется в виде творческого отношения к этой действительности, как способ домыслить, дополнить реальную жизнь. Художественный образ -- это суть искусства, это чувственное воссоздание жизни, сделанное с субъективных, авторских позиций. Художественный образ концентрирует в самом себе духовную энергию создавшей его культуры и человека, проявляя себя в сюжете, композиции, цвете, звуке, в том или ином зрительном толковании. Иными словами, художественный образ может быть воплощен в глине, краске, камне, звуках, фотографии, слове и в то же время реализовать себя как музыкальное произведение, картина, роман, а также фильм и спектакль в целом. Символ - это знак, который кроме информации передает еще и какой-то смысл, следовательно, опознавательный знак для членов определенного общества или конкретной социальной группы, который выражает определенное содержание и несет определенную ценностную норму или идеалы конкретной культуры.

Особенности современного художественно – эстетического сознания

Эстетическое сознание - часть общественного сознания, одна из его форм, элемент структуры. Если подойти к нему в историческом плане, то можно сказать, что эстетическое сознание наряду с религиозным и нравственным относится к самой начальной стадии общественного сознания и, следовательно, представляет собой одну из самых его старых форм, непосредственно порожденных материальными условиями жизни. Не было еще ни правосознания, ни политического сознания, а зачатки эстетического сознания уже были и отражались в наиболее раннем синкретизме, в мифологии, а тем более - в сохранившихся до нас наскальных изображениях первобытного человека.

Эстетическое сознание - это та форма или часть общественного сознания, которая отражает все богатство эстетического отношения человека к миру и выражает его активное стремление к гармонии, совершенству, красоте, к идеалу прекрасного.

действии эстетического сознания большую роль играет память об эстетическом, его высшем выражении. Остановимся на специфике эстетической, художественной памяти.

Эстетическая память всегда предметна и конкретна, а художественная память также и образна. Эстетический вкус играет важную роль в эстетическом восприятии, как бы автоматически отбирая для памяти то, что отвечает эстетическим вкусам индивида, отбрасывая все, что противоречит ему.

Еще одно специфическое свойство эстетического сознания - воображение. Оно обладает эмоциональной заразительностью и смыслом для каждого индивида. В воображении, отвечающем представлениям человека о прекрасном неизбежно возникновение образности, или конкретного представления. Воображение отражает, как правило, степень духовности личности.

Следует выделить два наиболее общих уровня эстетического сознания: обыденное и научное. Первое из них - отражение действительности на эмоционально-чувственной ступени. Оно не оформлено в системе идей, тогда как второй уровень оформлен в ясных эстетических положениях, характеризуется обобщенностью и теоретичностью, поэтому и обладает большой познавательной силой, способной активно влиять на умы и чувства людей.

Итак, эстетическое сознание научного уровня проявляется на практике (эстетическое отношение к природе; эстетика производства; профессиональное искусство; эстетика быта и поведения; эстетика спорта и т.д.) и в теории, которая реализуется через специальные исследования; осмысление эстетической деятельности (культуры).

"Технологизация" искусства, распространение аудио и видеоаппаратуры создают возможности, как для массового тиражирования художественных произведений, так и для массового их восприятия. Поэтому все больше развивающихся зрелищных видов и жанров искусства. В сфере массовой эстетической сознании это отражается двояко. С одной стороны, к искусству приобщается почти необъятная аудитория, которой предлагаются самые разнообразные художественные ценности. С другой стороны, в эстетическом восприятии появляется и "люмпенская" зрелищность, которая была еще в Древнем Риме. С особой силой она захватывает некоторые молодежные аудитории. В искусстве ищут только развлечения, бездумной формы веселого, "беспроблемного" досуга. Причины этого "эстетического люмпенства" - в слабом развитии самой сферы досуга молодежи, в недостаточно эффективном использовании электронных средств массовой информации (того же телевидения) для пропаганды высоких художественных ценностей. Сказываются недостатки всей системы эстетического и художественного воспитания, современной запущенности духовной культуры вообще.

В определенной степени влияют на это и глобальные процессы коммерциализации культуры. Современная псевдокультура, имитация духовности и бутафория "бонтон" связана также с засильем на кино и телеэкранах не самых лучших произведений шоу-бизнеса. В последние годы не только фильмы, но и диски, видеокассеты, другая развлекательно-коммерческая продукция "ширпотреба" негативно влияет на сознание, чувства, имидж и линию поведения многих молодых людей. Это объясняется тем, что "массовое" искусство, которое потребляется бездумно и беззаветно, снижает требовательность художественных вкусов, личностную избирательность эстетических переживаний, социокультурную направленность духовных запросов. Парадокс заключается в том, что интимное, часто "домашнее" по своей природе восприятия современного аудиовизуального искусства через средства массовой информации и коммуникаций влечет клишованость художественного восприятия.

На наших глазах формируется эстетическое сознание "люмпенов", "аутсайдеров", мелкого мещанства вообще. Вместо высокой классики искусства, массовому потребителю предлагается дешевая, наивно-сентиментальная, псевдоромантичная продукция. Происходит тривиализация массовой эстетического сознания, формирование рядовых, стандартизированных потребностей в "облегченном" искусстве, в наслаждении упрощенными и вульгаризоваными эрзац-продуктами "массовой" культуры, доступного для люмпенов кича. Доминирование зрелищных, развлекательных видов искусства формирует заурядную аудиторию с нивелированными вкусами и запросами, когда они ограничены "массовой" культурой и не распространяются на другие уровни и стили искусства.

Концепция современной культуры

Слово “культура” происходит от латинского слова colere, что означает культивировать, или возделывать почву. В средние века это слово стало обозначать прогрессивный метод возделывания зерновых, таким образом возник термин agriculture или искусство земледелия. Но в XVIII и XIX вв. его стали употреблять и по отношению к людям, следовательно, если человек отличался изяществом манер и начитанностью, его считали “культурным”. Тогда этот термин применялся главным образом к аристократам, чтобы отделить их от “некультурного” простого народа. Немецкое слово Kultur также означало высокий уровень цивилизации. В нашей сегодняшней жизни слово “культура” все еще ассоциируется с оперным театром, прекрасной литературой, хорошим воспитанием.

Современное научное определение культуры отбросило аристократические оттенки этого понятия. Оно символизирует убеждения, ценности и выразительные средства (применяемые в литературе и искусстве), которые являются общими для какой-то группы; они служат для упорядочения опыта и регулирования поведения членов этой группы. Верования и взгляды подгруппы часто называют субкультурой.

Усвоение культуры осуществляется с помощью научения. Культура создается, культуре обучаются. Поскольку она не приобретаемая биологическим путем, каждое поколение воспроизводит её и передает следующему поколению. Этот процесс является основой социализации. В результате усвоения ценностей, верований, норм, правил и идеалов происходят формирование личности ребенка и регулирование его поведения. Если бы процесс социализации прекратился в массовом масштабе, это привело бы к гибели культуры.

Культура формирует личности членов общества, тем самым она в значительной степени регулирует их поведение.

Каждое общество осуществило свой отбор культурных форм. Каждое общество с точки зрения другого пренебрегает главным и занимается маловажными делами. В одной культуре материальные ценности едва признаются, в другой они оказывают решающее влияние на поведение людей. В одном обществе к технологии относятся с невероятным пренебрежением, даже в сферах, необходимых для выживания людей; в другом аналогичном обществе постоянно совершенствующаяся технология соответствует требованиям времени. Но каждое общество создает огромную культурную надстройку, которая охватывает всю жизнь человека - и юность, и смерть, и память о нем после смерти.

В результате такого отбора прошлые и нынешние культуры совершенно различны. В некоторых обществах считали войну самой благородной деятельностью человека. В других ее ненавидели,а представители третьих не имели о ней представления. В соответствии с нормами одной культуры женщина имела право выходить замуж за своего родственника. Нормы другой культуры это решительно запрещают. В нашей культуре галлюцинации считаются симптомом психического заболевания. Другие общества расценивают ”мистические видения” как высшую форму сознания. Короче говоря, существует великое множество различий между культурами.

Культура — это неотъемлемая часть человеческой жизни. Культура организует человеческую жизнь. В жизни людей культура в значительной мере осуществляет ту же функцию, которую в жизни животных выполняет генетически запрограммированное поведение.

Культура - цемент здания общественной жизни. И не только потому, что она передается от одного человека к другому в процессе социализации и контактов с другими культурами, но также и потому, что формирует у людей чувство принадлежности к определенной группе. По всей видимости, члены одной культурной группы в большей мере испытывают взаимопонимание, доверяют и сочувствуют друг другу, чем посторонним. Их общие чувства отражены в сленге и жаргоне, в любимых блюдах, моде и других аспектах культуры.

Современные эстетические категории

В ХХ в. эстетическая проблематика наиболее продуктивно разрабатывается не столько в специальных исследованиях, сколько в контексте других наук, прежде всего в теории искусства и художественной критике, психологии, социологии, семиотике, лингвистике и в пространствах новейших (постмодернистских по большей части) философских текстов. Наиболее влиятельными и значимыми в ХХ в. можно считать феноменологическую эстетику, психоаналитическую, семиотическую, экзистенциалистскую; эстетику внутри структурализма и постструктурализма, перетекающую в 1960-е гг. в постмодернистскую, богословскую эстетику (католическую и православную).

В 1970--80-е гг. структурализм сближается с психоанализом (Ж. Лакан, Ж.-Ф. Лиотар, Ж. Делёз, Ю. Кристева и др.) и перетекает в постструктурализм и постфрейдизм. В качестве основных художественно-эстетических понятий утверждаются бессознательное, язык, текст, письмо, ризома, шизоанализ (вместо психоанализа), либидозность и др. Диффузия структурализма и постфрейдизма привела в эстетике к попыткам отыскания внутренних связей между структурой произведения искусства и сознательно-бессознательными сферами психики художника и реципиента, что поставило под вопрос казавшуюся незыблемой объективную научность структурализма. Его корректировка привела к тому состоянию в гуманитарных науках и культуре в целом, которое получило именование Postmodern, или постмодернизм. Эстетика постмодернизма фактически отказалась от какой-либо эстетической теории или философии искусства в традиционном понимании. Это в полном смысле слова неклассическая эстетика (подробнее см. ниже). Теоретики (они же и практики) постмодернизма (Деррида, Делёз, Дженкс, Бодрийар, В. Джеймс, В. Велш и др.) рассматривают искусство в одном ряду с другими феноменами культуры (и культур прошлого) и цивилизации, снимая какое-либо принципиальное различие между ними. Весь универсум культуры конвенционально признается за игровой калейдоскоп текстов, смыслов, форм и формул, символов, симулякров и симуляций. Нет ни истинного, ни ложного, ни прекрасного, ни безобразного, ни трагического, ни комического. Все и вся наличествуют во всем в зависимости от конвенциональной установки реципиента или исследователя. Все может доставить удовольствие (в основном психофизиологическое -- либидозное, садомазохистское и т. п.) при соответствующей деконструктивно-реконструктивной технологии обращения с объектом или иронической установке. Сознательный эклектизм и всеядность (с позиции иронизма, берущего начало в эстетике романтиков и Кьеркегора, и сознательной профанации традиционных ценностей, их «передразнивания») постмодернизма позволили его теоретикам занять асистематическую, адогматическую, релятивистскую, предельно свободную и открытую позицию. В глобальной системе интертекстов и смысловых лабиринтов исчезает какая-либо специфика, в т. ч. и эстетическая. Заметное место в 20 в. занимает богословская эстетика, активизировавшаяся в качестве своеобразной реакции на усиление деструктивно-кризисных явлений в культуре. Крупнейшие религиозные философы и богословы обратили свое пристальное внимание на эстетическую сферу. В православном мире это опиравшиеся на эстетику Вл. Соловьева неоправославные мыслители П. Флоренский и С. Булгакову философ Н. Бердяев и др. Ими были разработаны такие фундаментальные для православной эстетики понятия, как софийность искусства (выраженность в произведении идеального визуального облика архетипа, его эйдоса), каноничность, современное понимание иконы как идеального сакрально-мистического произведения искусства, наделенного энергией архетипа, теургия и некоторые др. В католическом мире видное место занимает эстетика неотомизма. Ее главные представители (Э. Жильсон, Ж. Маритен), опираясь на идеи схоластической эстетики (в основном в редакции Фомы Аквинского), модернизируют их на основе некоторых принципов эстетики романтизма, интуитивизма и др. идеалистических концепций творчества. Истина, добро и красота как выразители божественной сущности в тварном мире -- основные двигатели художественного творчества, субъективного в своей основе, но питающегося из божественного источника. В своей сущности идеи неотомистов перекликаются с эстетической концепцией В. Кандинского, наиболее полно изложенной в книге «О духовном в искусстве» (1911). Неотомисты позитивно в целом относятся к искусству авангардистов, полагая, что многим из них удалось наиболее полно выразить духовную, нравственно-эстетическую сущность бытия. Крупнейшим исследованием в области богословской эстетики является фундаментальное трехтомное (в шести книгах) исследование Г. Урс фон Бальтазара «Herrlichkeit. Богословская эстетика» (1961--62). Его автор, развивая идеи Августина и Бонавентуры, основывает свою эстетику на том, что красота тварного мира является образом умонепостигаемого Творца и при эстетическом восприятии ее происходит внепонятийное постижение Бога, Эстетическое восприятие мира -- это по существу восприятие «формы, или красоты (species) Христа», разлитой в тварном мире. Усмотрев в воплотившемся Христе форму, или образ во-обще, Бальтазар разворачивает поле главных эстетических ка-тегорий: красота, форма, отображение, изображение, прото-типность, имитация и т. п. Он видит две ступени эстетическо-го опыта, или постижения «формы»: первая -- восприятие «формальных» принципов тварного мира, осознание их орга-нической естественности, к воссозданию которой может при-близиться только художник-гений; вторая -- постижение ссб-ственно «формы» Христа на основе Св. Писания, развитие способности «дивиться» и поражаться непревзойденностью этой «формы» (= красоты), которая одновременно является доказательством истинности воплощения Бога-Слова. Эстетическое, по Бальтазару, является важнейшим компонентом христианства, которое он считает эстетической религией, ибо она в принципе не может обойтись без эстетического опыта.

К середине 20 в. процесс активной и все ускоряющейся сознательно - вне сознательной «переоценки всех ценностей» под влиянием НТП, ощутимо изменившего психоментальную структуру человека западной цивилизации, достиг такого состояния, когда проявились существенные изменения в эсте-тическом объекте, эстетическом субъекте и их отношениях, т. е. стал меняться сам предмет эстетики. Среди главных причин возникновения неклассической эсте-тики можно также назвать отказ от классического рационализма в науке, от европоцентризма в сфере духовной культу-ры, кардинальные изменения в сфере концентрированного эстетического объекта -- искусства, наиболее чуткого сейсмог-рафа космоантропных, цивилизационных, социокультурных процессов. После краткого взлета утонченного эстетизма внутри символизма и модерна рубежа Х!Х-ХХ вв. в искусстве начa-лось мощное авангардно-модернистское движение (см. Авангард), провозгласившее и во многом реализовавшее отказ от традиционных фундаментальных принципов искусства: миметизма, идеализации, символизации и любого выражения и даже обозначения; тео- или антропоцентризма; от художественно-эстетической сущности искусства вообще. Им на смену пришли или подчеркнуто механистические принципы коллака, монтажа, сборки, деконструкции, глобальной цитатности центонности, или новейшие «стратегии» энвайроментальной, постмодернистской эстетик: организации арт-пространств или смысловых ландшафтов, культурных лабиринтов, гаптических пространств, аудиовизуальных энергетических полей, виртуальных реальностей и т. п. Дегуманизация искусства, подмеченная еще X. Ортега-и-Гассетом, приобрела глобальные масштабы, как и абсолютизация творческого жеста, или, скорее, любого произвола, личности, возведенной художественной стихией или артолигархией в ранг художника. Многие современные арт-практики практически отказывают своим «объектам» в их эстетической сущности. Искусства перестают быть «изящными искусствами», т. е. носителями эстетического. Если мастера-утилитаристы современного дизайна, художественного конструирования, архитектуры, организации среды обитания, опираясь на достижения техники и технологии, а также на принципы ясности, функциональности, рациональности, реализуют аполлоновский (согласно ницшеанской дефиниции) принцип художественного творчества, то многие направления неутилитарного искусства авангарда, модернизма, постмодернизма движутся по путям пробуждения и актуализации дионисийской стихии, высвобождаемой всем ходом техногенной цивилизации, приведшей человечество на грань глобальной катастрофы.

Наряду с сущностными изменениями в сфере искусства к концу ХХ в. изменилась и общая научная картина мира. В частности, под влиянием экологии и активно ассимилируемых Западом традиционных восточных представлений окружающая человека природа осмысливается как целостная саморазвивающаяся система и даже -- как живое существо, органическим членом которого является и человек. Отсюда существенно меняется система неутилитарных отношений объекта и субъекта на основе снятия их традиционной оппозиционности; фактически именно эта система приобретает приоритетное и качественно новое значение перед утилитарными отношениями. Все это привело к пересмотру или значительной корректировке многих положений классической эстетики. Прежде всего в эстетике после Т. Адорно снова активизируется имплицитный уровень. Сами эстетики занимаются существенным пересмотром оснований эстетики и поисками новых парадигм и принципов аутентичного эстетического дискурса, опираясь на другие современные гуманитарные и даже естественные науки, на нетрадиционные для западного мышления духовные практики, на эстетический опыт традиционных цивилизаций древности. В качестве своеобразной пропедевтики неклассической эстетики ХХ в. легитимируется категория эстетического, которая включает в свое поле не только традиционные эстетические категории и понятия, но и многие оппозиционные им (или даже антиэстетические с точки зрения классической эстетики) явления и категории (абсурдное, заумное, жестокость, шок, насилие, садизм, мазохизм, деструктивность, энтропия, хаос, телесность, вещность, лабиринт, энвайронмент, ландшафт, стратегия, ризома, фристайл, симулякр и т. п.). Новым смыслом наполняются понятия эстетического наслаждения («тексты удовольствия» и "тексты наслаждения», по Р. Барту), иронизма (пронизывающего не только постмодернистскую культуру, но и науку), композиции (теоретически подготовленные метод «нарезки» У. Берроуза, лабиринта У. Эко, стохастические принципы создания музыки К.-Х. Штокхаузена и т. п.).

Феноменология искусства. Авангардизм.

Феноменология искусства, занимаясь исключительно феноменами, самим использованием этого древнего греческого термина для своего предмета негласно предполагает, что феномен – это чувственно воспринимаемое явление чего-то, что существовало и до него в некой не явленной, не воспринимаемой и вербально не описуемой форме ноумена – сгустка духовно-смысловой энергии, трансцендентальной смысловой реальности. Однако сама она феноменоменологию не интересует, ибо не доступна ее инструментарию, тем не менее, обязательное подсознательное ощущение ее бытия за феноменом естественно создает некую особую ауру в поле феноменологического исследования. Итак, феноменология искусства – это особый эстетический дискурс, формирующийся в процессе: 1) целостного эстетического созерцания феномена искусства в сознании исследователя, 2) последующей процедуры обработки результатов этого созерцания сущностно, или ноуменально, ориентированным аналитическим разумом и 3) вербальной фиксации актуализовавшегося аналитического опыта. Именно на этой методологии, как наиболее соответствующей поставленной здесь задаче, и основываются эта и следующая главы.

Наиболее остро кризисно-переходную ситуацию ХХ в. ощутило художественно-эстетическое сознание, и искусство, а вслед за ним и гуманитарные науки самим фактом Своих глобальных метаморфоз энергично забили тревогу. Уже со второй половины XIX в. искусство (с символизма и импрессионизма особенно выразительно) по-своему начало реагировать на происходящее, а в ХХ столетии дало нам столь яркую, почти апокалиптическую картину, что не заметить ее изнутри Культуры и не содрогнуться мог только трижды слепой. Но таковым, к сожалению, на сегодня, как и всегда, остается большая часть человечества.

Аавангард (франц. avantgarde – передовой отряд) в эстетике ХХ в. чаще всего обозначается совокупность всех пестрых и многообразных новаторских, революционных, бунтарских, эпатажных, манифестарных движений и направлений в художественной культуре первой половины (а иногда даже и первой трети) века. В принципе авангардные явления характерны для всех переходных этапов в истории художественной культуры, отдельных видов искусства. В ХХ в., однако, авангард приобрел глобальное значение мощного феномена художественной культуры, охватившего практически все ее более или менее значимые стороны и явления и возвестившего начало какого-то качественно нового грандиозного переходного периода в культуре в целом. Фактически авангард знаменовал последнюю страницу эпохи Культуры и начало пост-культуры. Основное поле функционирования новаторского, экспериментального искусства от первого десятилетия ХХ в. и до его середины (прежде всего, в европейско-американском ареале) и составляет феноменально-семантическое поле авангарда. При всем разнообразии и противонаправленности художественных и околохудожественных явлений, включаемых в это понятие, они имеют общие культурно-исторические корни, общую атмосферу, породившую их, и многие общие основные характеристики и тенденции самопрезентации.

В качестве основных включает кубизм, экспрессионизм, футуризм, абстрактное искусство, дадаизм, сюрреализм и некоторые другие. Модернизм – своего рода академизация и легитимация авангардных находок в художественной сфере середины столетия без бунтарско-скандально-эпатажного задора авангарда. Постмодернизм – начавшаяся тоже где-то в середине столетия своеобразная ироническая калейдоскопическая игра всеми ценностями и феноменами Культуры, включая и авангард с модернизмом, в модусе ностальгической усталости и затухающего эстетизма. В качестве наиболее значимых направлений, пограничных между авангардом, модернизмом и постмодернизмом, можно указать на поп-арт и концептуализм в визуальных искусствах; «новую музыку» ХХ в., наиболее радикально созданную в середине столетия К. Штокхаузеном, Д. Кейджем, Я. Ксенакисом; в постмодернистской парадигме – кино П. Гринуэя.

После краткого взлета утонченного эстетизма внутри символизма и эстетствующего модерна рубежа XIX-ХХ столетий – своего рода маньеристского всплеска анемичной духовности – началась могучая поступь авангарда-модернизма, провозгласившего и во многом реализовавшего отказ от тысячелетних традиционных фундаментальных принципов искусства: миметизма, идеализации, символизации и любого выражения (уже в пост-культуре) и обозначения; тео- или антропоцентризма; от художественно-эстетической сущности искусства вообще. Дегуманизация искусства приобрела глобальные масштабы, как и абсолютизация творческого жеста, или, скорее, любого произвола личности, возведенной художественной стихией и арт-олигархией в ранг художника.

Теория и практика Василия Кандинского (абстрактное искусство) и супрематизм Казимира Малевича открыли искусству путь к поискам «беспредметности» в чистом виде, некой трансцендентной визуальной эйдетики, которая традиционно присутствовала в искусстве в имплицитной, достаточно глубоко co-крытой форме. Реди-мейдс Марселя Дюшана (появились в 1913-1917 гг.) дали толчок принципиально новой философии искусства, которое уже перестало быть собственно искусством в традиционном понимании, – неклассической эстетике. Реди-мейдс – готовые вещи, вынесенные из утилитарного контекста жизни и внесенные в выставочную атмосферу художественной экспозиции, – возводятся в ранг произведений искусства, которые ничего не изображают, не отображают, не символизируют, не выражают, но лишь презентируют себя как некие самодостаточные вещи в себе. Даже авангардное сознание, несмотря на весь его экстремизм, не было сразу готово к такому эстетическому радикализму. Он получил широкое признание и распространение только с поп-арта и концептуализма, т.е. в арт-практиках середины столетия, пограничных между авангардом и модернизмом и уже предвещавших, если не начинавших, постмодернизм и пост- культуру в целом.

Авангардисты, как правило, еще работали в традиционных видах искусства – живописи, скульптуре, графике, музыке, театре, кино, архитектуре, литературе и поэзии, экспериментируя по большей части в сферах художественных языков и организации художественной ткани произведения (живописной, музыкальной, словесной), доводя эксперименты до предельной для данного вида искусства черты. Реди-мейдс Дюшана или попытки Кандинского и Скрябина по созданию синтетических феноменов – лишь робкие единичные прорывы поверх традиционных родо-видовых барьеров искусства. Модернисты идут уже значительно дальше. Вершится повсеместный отказ от традиционных черт новоевропейского искусства – станковизма [337] и эстетической сущности. Артефакты, объекты, арт-проекты (так теперь все чаще называются вещи, пришедшие на замену произведениям искусства) выпрыгивают из музейных рам и эстетических рамок, хотя и остаются еще нередко (но далеко не всегда) в музейно-выставочных пространствах, и устремляются «в жизнь».

В начале столетия этот выход искусства за свои рамки (и рампы) в жизнь почти одновременно, но с разных позиций манифестировали, как мы помним, символисты на духовной основе (с их творческим принципом теургии – на пути которой художник-теург должен в прямом контакте с божественными силами заниматься преображением самой жизни по законам искусства) и в сугубо материалистическом ключе – конструктивисты, требуя «смычки» искусства с производством товаров утилитарного потребления и преобразованием среды обитания, – интенции, вскоре реализовавшиеся в дизайне, художественном конструировании, авангардно-модернистской архитектуре. Но если символисты-теурги, не сумевшие воплотить свои утопические мечты, и конструктивисты-дизайнеры, органично вросшие во второй половине столетия во все сферы промышленного производства, не только не отказывались от эстетического принципа, но клали его в основу своей деятельности «в жизни», то по иному пути двигались многие «продвинутые» арт-практики неутилитарного толка.

Они отказывают своим объектам и современному искусству в целом в их эстетической сущности. Искусства перестают отныне быть «изящными искусствами» [338], т.е. носителями эстетического, чем они являлись в той или иной мере изначально и что было узаконено в XVIII в. и в самом их именовании: les beaux arts, schцne Kьnste, – составившем основное содержание термина «искусство» в XIX– ХХ вв. Однако уже в XIX в. многие материалисты, реалисты, позитивисты, борцы за социально-демократические преобразования выступали против приоритета эстетической функции искусства, за постановку его на службу утилитарным (социальным, идеологическим и т.п.) целям, за активную социально-политическую ангажированность искусства. Пост -артисты на иной основе довели на практике изгнание эстетического из искусства до логического конца. Когда сегодня в экспозициях современной арт-продукции мы созерцаем инсталляции из рваных мешков и замасленных телогреек, фотографии приятного лица живой девушки, облепленного роем навозных мух и т.п., у нас не остается сомнений в том, что здесь с эстетической сущностью искусства «разобрались» основательно, или «круто».

Феноменология искусства. Модернизм.

Вторая мировая война и появившееся по ее окончании ядерное оружие знаменовали собой некий глобальный перелом в человеческом сознании и в культурно-цивилизационных процессах ХХ в. Проблема эта далеко выходит за рамки собственно эстетики Ею активно занимаются философы, социологи, политологи, социальные психологи, культурологи. Однако иметь ее в виду необходимо и эстетикам, искусствоведам, филологам. Сегодня мы видим, что уже в ряде направлений и феноменов авангарда, особенно в сюрреализме, в творчестве таких классиков авангарда, как Шагал, Пикассо, Дали и некоторых других, мы как бы ощущаем предчувствие глобальной катастрофы, атмосферу грядущего смертоносного конфликта в человеческом обществе.

Искусствоведы иногда называют послевоенную волну художественных исканий «вторым авангардом», однако точнее, во всяком случае на уровне феноменологии искусства, именовать ее модернизмом в том смысле, который разъясняется ниже, так как все действительно авангардные находки и эпатажно-манифестарные выходки в искусстве были совершены творцами «первого», довоенного авангарда, или собственно авангарда. Поколения 1950-1970-х гг. уже не дали таких могучих авангардных фигур, как Кандинский, Малевич, Пикассо, Шагал, Клее, Миро, Джойс, Хлебников и др. Пожалуй, только в музыке модернизм явил нечто равное крупнейшим довоенным авангардистам по мощи художественного поиска в лице таких композиторов, как П. Булез, К.Х. Штокхаузен, Дж. Кейдж, Я. Ксенакис, С. Губайдулина, А. Шнитке. Однако полное эстетическое понимание этой мощи доступно только профессионалам из сферы музыки. В визуальных и словесных искусствах мы не имеем ничего подобного. В целом же модернисты методично и кропотливо продолжили то, что бунтарски начали авангардисты, – движение в направлении отказа от традиционных художественно-эстетических ценностей и выведения искусства за рамки традиционных искусств.

Понятие модернизма (фр. modernisme, от moderne – современный, англ. – modernism) сегодня используется в науке в нескольких смыслах. В наиболее широком из них оно употребляется в западной эстетике и искусствознании ХХ в. для обозначения большого круга явлений культуры и искусства авангардно-модернизаторского характера, возникших под влиянием НТП в техногенной цивилизации второй половины XIX – первой половины ХХ в. (или даже несколько шире), начиная с символизма и импрессионизма и кончая всеми новейшими направлениями в искусстве, культуре и гуманитарной мысли ХХ в., включая все авангардные движения вплоть до его своеобразного антипода – постмодернизма.

Среди главных теоретических предтеч модернизма часто называют Лессинга, Канта, романтиков; к непосредственным теоретическим лидерам относят Ницше, Фрейда, Бергсона и многих неклассических философов и мыслителей ХХ в., в частности, экзистенциалистов и структуралистов. В качестве главных особенностей модернизма указывают на эстетическую стратегию автономии искусства, принципиальной независимости от каких-либо внехудожественных контекстов (социального, политического, религиозного и т.п.); на предельное затушевывание или полный отказ от миметического принципа в искусстве; акцент на художественной форме (тенденция, достигшая логического предела в формализме любого толка – и художественного, и исследовательского), понимаемой в качестве сущностной основы произведения искусства, тождественной его содержанию; и в результате всего этого – на абсолютизацию визуальной (или аудио) презентации произведения в качестве принципиально нового кванта бытия, самобытного и самодостаточного.

В российско-советской эстетике и искусствознании прошлого столетия понятие модернизма чаще всего применяли для обозначения всего комплекса авангардно-модернистских явлений с позиции предвзято негативной оценки. В основном – это позиция консервативной линии в традиционной культуре по отношению ко всему новаторскому; в советской науке она в первую очередь определялась партийно-классовыми идеологическими установками. Модернизм представал объектом не столько научного анализа, сколько всеобъемлющей, часто огульной критики. Критиковали модернизм за отход от традиционной (в рамках традиции XIX в., прежде всего) культуры – за антиреализм, эстетство, отход от социально-политической ангажированности, за смыкание с мистикой, за абсолютизацию художественно-выразительных средств, за апелляцию к иррациональной сфере, алогизм, абсурдность и парадоксальность, за пессимизм и апокалиптику, за формализм, за стирание грани между искусством и жизнью и т.п. В общем все в искусстве ХХ в., выходящее за узкие рамки искусственно изобретенного метода «социалистического реализма» или реализма в модели XIX в., считалось в советской эстетике негативным и обзывалось модернизмом.

Если авангард во многом довел до логического предела (часто до абсурда) автономизацию средств и способов художественного выражения традиционных искусств, как правило, еще в их рамках (живописи, музыки, скульптуры, литературы) и только наметил некие принципиально новые поисковые ходы арт-презентации (реди-мейдс Дюшана, пространственные коллажи, фотомонтажи и т.п.), то модернизм в основном разрабатывал именно эти нетрадиционные для классического искусства стратегии арт-продуцирования. Начиная с поп-арта, кинетизма, минимализма, концептуального искусства, всевозможных акций, инсталляций, энвайронментов, художники модернизма выводят арт-объекты за рамки традиционных видов и жанров, за пределы собственно искусства в традиционном понимании, разрушают границы между искусством и окружающей действительностью, часто активно вовлекают реципиента в процесс творчества-созерцания-участия в арт-проектах. Создатели модернистских объектов и концептуальных пространств или акций, как правило, отказываются от традиционной для искусства эстетической ( = художественной) значимости и констатируют только их самобытное и уникальное бытие в момент презентации-рецепции.

Парадоксы, абсурдные ходы, алогичные сочетания вроде бы несочетаемых элементов и т.п. приемы, выполненные методом сборки на основе коллажа-монтажа часто из далеких от традиционных для искусства материалов (обычно бывших в употреблении вещей обихода и их фрагментов, отслуживших машин, механизмов, приборов индустриальной цивилизации, реже – заново созданных неких технологических неутилитарных симулякров, не имеющих реальных прообразов и какого-либо функционального назначения), призваны активизировать восприятие реципиента и рассчитаны на очень широкую и субъективную смысловую полисемию. С модернизма в сфере художественной культуры начинает формироваться энвайронментальная (пространственно-средовая) эстетика, и в нем заключены основные истоки постz-культуры. В ряде своих арт-направлений модернизм с 1960-1970-х гг. перетекает в постмодернизм.

Феноменология искусства. Постмодернизм.

К началу XXI в. феномен постмодернизма (postmodernisme; Postmodernism, Postmoderne) достаточно хорошо ощущается эстетическим сознанием и «продвинутой» философской мыслью. Однако он до сих пор не имеет определенного вербального выражения. Пока это обобщенное и достаточно расплывчатое в смысловом отношении понятие, фигурирующее в гуманитарных науках последней трети ХХ в. для обозначения ситуации в наиболее «продвинутых» сферах художественной культуры, литературы, литературной и художественной критики и эстетики, но также и в философии, политике, науке и культурно-цивилизационном процессе в целом.

В связи с тем что в науке существуют разные, нередко плохо согласующиеся по ряду параметров, а также по хронологическим рамкам определения и описания постмодернизма, как собственно и модернизма и авангарда, то здесь я просто разъясняю свое понимание этого термина применительно к ситуации в художественно-эстетической культуре ХХ в. и в контексте семантической связки понятий: авангард – модернизм – постмодернизм, опираясь, естественно, на устойчивые семантические представления современной науки, на личный длительный опыт изучения этого феномена и даже на опыт конкретной работы в его парадигме.

Если под авангардом, на что уже неоднократно указывалось, иметь в виду всю совокупность предельно новаторских, манифестарных, агрессивно-эпатажных движений в художественно-эстетической культуре первой половины ХХ в., а под модернизмом – некую академизацию новаторских достижений авангарда в сфере изобразительно-выразительных языков и репрезентативных арт-парадигм и арт-практик, а также принципов художественно-эстетического мышления и сознания, то в постмодернизме мы имеем новый этап художественно-эстетической культуры. Здесь в пространстве посткультурного (или межкультурного, т.е. переходного) вакуума реализуется ситуация принципиально игровой, ироничной ностальгии по всей ушедшей культуре, включая и авангард с модернизмом как последние и наиболее близкие этапы, и неигровые (в смысле сознательной установки на предельную серьезность арт-деятельности в авангарде и модернизме) принципы отношения к действительности; совершается своего рода «неоклассическая» (на сугубо игровом уровне как бы опирающаяся на классику) предельно ироническая ревизия модернизма, а вслед за ним и всей предшествовавшей ему культуры. Постмодернизм – это, прежде всего, ощущение и осознание бытия, культуры, мышления как игры, т.е. чисто и исключительно эстетический (а иногда даже и эстетский) подход ко всему и вся в цивилизационно-культурных полях; возвращение на каком-то ином уровне к эстетическому опыту, в котором акцент теперь сделан не на сущностных для классического эстетического сознания ракурсах прекрасного, возвышенного, трагического, а на маргинальных для классической эстетики, хотя имплицитно всегда присущих эстетическому опыту универсалиях игры, иронии, безобразного.

Если лейтмотивом деятельности авангардистов и модернистов была неудержимая устремленность куда-то вперед, к чему-то принципиально новому, не бывшему до них, к открытию новых (и, конечно, истинных) путей или окон в какие-то неописуемые, но существенные художественно-смысловые пространства, т.е. предельно серьезная и ответственная деятельность, направленная на свержение чего-то устаревшего и утверждение неких новаций, приращений в сферах художественно-эстетического опыта, то постмодернизму все эти интенции, амбиции, устремления чужды. Это умудренный опытом столетней эпатажно-инновационной борьбы «старец» от культуры, который знает все и вся в планетарном масштабе и в глубокой исторической перспективе, понимает бессмысленность каких-либо серьезных или прагматических усилий, веры в разум, прогресс, истину, добро, красоту и вообще бессмысленность всякой веры и ценит только одно – наслаждение от игры во всех сферах бытия и сознания, или по крайней мере в том, что еще недавно называлось культурой.

Среди крупных разработчиков постмодернистских стратегий в эстетике и художественной критике можно назвать имена Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Дерриды, Ч. Дженкса, Р. Рорти, Ж. Бодрийара, Дж. Ваттимо, Ю. Кристевой, И. Хассана, У. Эко, отчасти Р. Барта и др. В силу своей творческой установки на отказ от каких-либо глобальных амбиций, осознанной демонстрации «усталости» от культуры и иронического отношения к ней в целом и к творческой деятельности в частности постмодернизм не создал шедевров и не дал выдающихся имен в сфере искусства, какие мы имеем от авангарда и даже от модернизма.

Проблемы художественно – эстетического воспитания и образования

Воспитание как педагогическое явление означает целенаправленную, систематическую и планомерную передачу подрастающему поколению системы научных знаний, умений и навыков.

Эстетическое воспитание – целенаправленное, систематическое воздействие на личность с целью ее эстетического развития, то есть формирования творчески активной личности, способной воспринимать и оценивать прекрасное в природе, труде, общественных отношениях с позиций эстетического идеала, а также испытывать потребность в эстетической деятельности.

Искусство – ядро и генеральное средство эстетического воспитания, которое, однако, ведется и с помощью дизайна, и с помощью эстетических аспектов спорта и других форм деятельности, несущих в себе эстетическое содержание.

Эстетическое воспитание обеспечивает комплексный подход к развитию личности, оно включает трудовое и нравственное воспитание. Оно пронизывает все сферы жизнедеятельности человека: и глубину его мышления, и тонкость чувств, характер избирательности и установки, и т.д.

Эстетическое воспитание тесно связано со всеми сторонами воспитания. Взаимосвязь эстетического и нравственного воспитания и развития раскрывается тем, что этические и эстетические представления связаны с положительными и отрицательными переживаниями человека. Например, та радость, которая охватывает человека при восприятии красоты, очень похожа на чувство гордости при совершении нравственного поступка. Напротив, отвращение и презрение вызывают не только безобразные поступки, но и их образное отражение в том или ином виде искусства. Воспитательная сила искусства и заключается в том, что оно заставляет человека глубоко переживать самые разнообразные чувства: восторга и негодования, грусти и радости, тревоги и умиротворения, любви и ненависти и соответственным образом относиться к подобным явлениям в реальной жизни.

Велико воспитательное значение всех видов искусства в формировании основ патриотизма: дети проникаются любовью к родной природе, родному краю, городу, гордятся результатами труда своих родителей, постепенно приобщаются к понятию Родины.

Также эстетическое воспитание тесно связано с трудовым. Превращая тот или иной материал в полезную вещь, человек радуется, чувствуя свои возрастающие силы.

“Радость труда … немыслима без чувствования красоты, но здесь красота не только то, что получает человек, но прежде всего то, что он создает. Радость труда – красота бытия”1 – говорил В.А. Сухомлинский.

В процессе художественно-творческой деятельности совершенствуется память, особенно зрительная и музыкальная. Так, в рисовании дети отражают то, что хранится в их зрительной памяти.

В процессе эстетической и художественной деятельности совершенствуются мыслительные операции: синтез, анализ, сравнение, развиваются умственные способности, умение планировать свою деятельность. Это содействует умственному развитию, которое, в свою очередь, обеспечивает полноценное эстетическое воспитание ребенка.

“Вообще под эстетическим воспитанием надо разуметь не преподавание какого-то упрощенного детского искусства, а систематическое развитие органов чувств и творческих способностей, что расширяет возможности наслаждаться красотой и создавать ее. Трудовое и научное образование, лишенное этого элемента, было бы обездушенным, ибо радость жизни в любовании и творчестве есть конечная цель и труда, и науки” – говорил А.В.Луначарский.

Важность и значимость художественно-эстетического развития особенно актуальна в наше время, когда нигилизм, товарно-рыночная психология, псевдокультурная продукция отодвинули истинные человеческие ценности, разрушают нравственные идеалы, зомбируют умы людей низкопробными, развращающими, низменными потребностями, когда ценность заменяется ценой, а грубая сила, изворотливость и ложь становятся "достоинствами", замешанными на меркантильных взаимоотношениях.

Объективная реальность современной жизни противоречива. С одной стороны- разрушительный воспитательный негатив ( о котором уже говорилось), с другой - стремление к обновлению, очеловечиванию и одухотворению образовательного процесса.

Современная система образования, построенная на технократическом подходе к обучению и воспитанию, явно тормозит развитие школьников и негативно отражается на художественно-эстетическом воспитании, не обеспечивая образовательный процесс гуманитарной направленностью, свободой выбора, целостностью познания мира.

Сущность и значимость художественно- эстетического образования состоит в создании , сотворении "второй природы" (т.е. культуры), которая с помощью искусства и науки, художественного преображения мира поможет школьнику обрести истинно человеческое сознание, воспитать волю и сочувствие, соучаствовать в творении добра и красоты .Не просто заучивать, закреплять ,усваивать, повторять, а прежде всего - переживать, оценивать, создавать, выражать, т.е. становиться субъектом культурно-творческой деятельности . Перейти от узко грамматического содержания предмета к духовно-социальному, сущностному содержанию, из-за которого родилась и не умирает в человеческом обществе вся зона искусств.

Несмотря на довольно противоречивое и сложное вхождение предметов искусства в образовательный процесс школы, положительные тенденции все же существуют .За последние годы открылись новые школы с углубленным изучением искусства, разработаны проекты концепций художественного образования. Во всех концепциях подчеркивается значимость многостороннего эстетического воспитания детей; важность и необходимость культуры и искусства в образовании; сохранение и развитие сложившейся в России уникальной системы художественного образования.

Основные тенденции развития художественно-эстетического воспитания:

- всеобщность эстетического воспитания всех образовательных дисциплин и форм деятельности;

- взаимосвязь человеческих форм деятельности в образовательном процессе;

- целостное восприятие мира на основе единства рационально-научного и художественно-образного познания;

- создание эстетически развитой и заинтересованной аудитории слушателей и зрителей, активизирующей художественную жизнь общества;

- использование возможностей искусства, художественно-творческой деятельности в целях саморазвития, самосовершенствования ребенка, самореализации его творческих способностей;

- приобщение школьников к ценностям отечественной и зарубежной художественной культуры, лучшим образцам народного творчества, классического и современного искусства;

- развивать опережающее воспитание и обучение детей как субъектов решения актуальных и глобальных проблем будущего.

Шпаргалки по философии для кандидатского минимума Часть 1

2015-04-23T04:01:57Z

Философия и наука: проблема демаркации

Взаимоотношения философии и науки являются острой проблемой для современных философов. Философия и наука - две взаимосвязанные деятельности, направленные на изучение мира и людей, живущих в этом мире. Философия стремится познать все: видимое и невидимое, ощущаемое органами чувств человека и нет, реальное и нереальное, для философии нет границ - она стремится понять все, даже иллюзорное. Наука же изучает только то, что можно увидеть, потрогать, взвесить и т.п. Наука - сфера исследовательской деятельности, направленная на производство новых знаний о природе, обществе и мышлении.

Взаимоотношение философии и науки имеют длительную историю. В античности и средневековье их почти не различали. Наука была развита по сравнению с теперешним ее состоянием весьма слабо. В Новое время, благодаря работам Декарта и Гегеля, было введено представление об универсальной науке, каковой и считали философию; остальные науки выступали как часть философии. Это спокойное согласие философии и науки продолжалось недолго. С одной стороны, в самой философской среде возникло движение против признания философии наукой, поскольку, как считали некоторые (Шопенгауэр, Ницше), она жизненней всякой науки, она есть искусство. С другой стороны, чувствовалось давление наук на философию. В рамках неопозитивизма (ХХ в.) философия уже не считалась наукой, ибо у нее нет самостоятельной экспериментальной базы и она не занимается истиной. В наши дни каждое из двух утверждений - философия- наука, философия не наукой - имеет сторонников.

Концепции соотношения науки и философии:

– метафизическая – подчинение науки философии (натурфилософия, трансцендетализм);

– позитивистская – приоритет науки над философией (30е годы 19в. Конт, Милль) «наука – сама себе философия», попытки пересмотра философии по канонам конкретно научного знания;

– антиинтеракционситская – абсолютное равноправие науки и философии, самодостаточность каждой из них, а так же отсутствие взаимосвязей между ними.

– диалектическая – необходимая и глубокая взаимосвязь науки и философии – диалектичяеское единство противоречий.

Различия Ф. и Н.:

- Философия стремится найти предельные основания и регулятивы всякого сознательного отношения к действительности. Поэтому философское знание выступает не в виде логически упорядоченной схемы, а принимает вид развернутого обсуждения, детального формулирования всех трудностей анализа, критического сопоставления и оценки возможных путей решения поставленной проблемы. Отсюда известная сентенция: в философии важен не только достигнутый результат, но и путь к этому результату. Ибо путь и является специфическим способом обоснования результата. И если наука реализует достаточно строгую форму организованности, то философия не может похвастаться подобной однозначностью. Она всякий раз сталкивается с выстраиванием множества вариантов обоснований и опровержений. В ней нет таких истин, которые не вызывали бы возражений. Знаменитое изречение: "Подвергай все сомнению!" - кредо философствующего разума. В науке принимается движение вперед на основе накопления уже полученных результатов (не будет же ученый заново открывать законы классической механики или термодинамики). Философия, напротив, не может довольствоваться заимствованием уже полученных результатов. Нельзя, скажем, удовлетвориться ответом на вопрос о смысле жизни, предложенным средневековыми мыслителями. Каждая эпоха будет по-своему вновь и вновь ставить и решать этот вопрос. Развитие философии не укладывается в рамки смены концепций, теорий и парадигм. Для философии характерна переформулировка основных проблем на протяжении всей истории человеческой мысли. Условно это ее свойство может быть обозначено как обратимость или рефлексивность философии. Наука опирается на факты, их экспериментальную проверку. Философия отстоит от сферы повседневности и уносится в мир умопостигаемых сущностей. Популярно разъясняя специфику философии, британский логик, философ и социолог Бертран Рассел утверждал, что философия "является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения".

- Весьма очевидны различия в понятийном аппарате. Язык философии существенно отличается как от языка науки с его четкой фиксацией термина и предмета, так и от языка поэтического, в котором реальность лишь образно намечается, а также от языка обыденного, где предметность обозначается в рамках утилитарных потребностей. Философия, предполагая разговор о мире с точки зрения всеобщего, нуждается в таких языковых средствах, в таких универсальных понятиях, которые бы смогли отразить безмерность и бесконечность мироздания. Поэтому она создает свой собственный язык - язык категорий, предельно широких понятий, обладающих статусом всеобщности и необходимости. Они настолько широки, что не могут мыслиться составляющими других, более широких понятий.

- В философии важен и ярко выражен национальный элемент. Есть русская философия, немецкая философия, английская, французская и, наконец, греческая философия. Но нет ни русской, ни немецкой химии, физики, математики.

- Если конкретно-научные дисциплины могут развиваться, не учитывая опыт других форм общественного сознания (физика, например, может прогрессировать без учета опыта истории, а химия - невзирая на распространение религии, математика может выдвигать свои теории без учета норм нравственности, а биология не оглядываться на правоведение), то в философии все иначеВ качестве эмпирической базы и исходного пункта обобщенных представлений о мире в целом в ней принимается совокупный опыт духовного развития человечества, всех форм общественного сознания: науки, искусства, религии, права и др. Философия – не наука, однако в ней господствуют понятийность, ориентация на объективность, идея причинности и стремление к обнаружению наиболее общих, часто повторяющихся связей и отношений, т.е. закономерностей. Философия - не искусство, хотя в ней образ - признанная гносеологическая категория, достойное место занимает чувственное познание, используются метафора и интуиция. Философия - не религия, хотя уносится в мир интеллигибельных сущностей, трансцендирует и часто имеет дело с чувственно-сверхчувственным материалом. В отличие от отдельных наук, которые иерархизированы и автономно разведены по своим предметным областям, философия имеет грани пересечения с каждой из них. О науке принято говорить как об области, в которой естественные и технические познания неразрывно слиты в своей совокупности и способствуют пониманию фундаментальных физических констант Вселенной. Для настоящего глубинного понимания Вселенной необходима философия, которая объясняет важность открытых наукой законов и принципов, но вместе с тем не дает точного практического знания. Это и есть стандартный способ истолкования пути, на котором наука и философия разошлись. Нет, однако, никакого сомнения в том, что взаимосвязь и взаимозависимость философии и науки обоюдная и органичная. Раздел философии, "Современная научная картина мира и ее эволюция", есть секущая плоскость, разделяющая и одновременно соединяющая философию и науку. Образно выражаясь, современная философия "питается" достижениями конкретных наук. Философия выступает формой теоретического освоения действительности, которая опирается на категориальный аппарат, вобравший в себя всю историю человеческого мышления.

Философия и естествознание: концепции взаимоотношений (метафизическая, трансцендентальная, антиметафизическая, диалектическая).

Можно выделить четыре альтернативных концепции взаимосвязи философии и частных наук, каждая из которых представляется достаточно «кредитоспособной» с точки зрения, как ее теоретической разработанности, так и степени ее массовой поддержки учеными и философами:

Трансценденталистская (метафизическая) концепция. Кратко она может быть выражена формулой: «философия — наука наук» (или «Философия — царица наук»).

Во-первых, подчеркивание гносеологического приоритета философии как более фундаментального вида знания по сравнению с конкретными науками. Во-вторых, руководящую роль философии по отношению к частным наукам. В-третьих, самодостаточность философии по отношению к частно-научному знанию и, напротив, существенную зависимость частных наук от философии, относительность и партикулярность истин конкретных наук.

Впервые трансценденталистская концепция была сформулирована и в достаточной мере обоснована уже в рамках античной культуры, где частно-научному познанию заведомо отводилась подчиненная роль по отношению к философии, как «прекраснейшей и благороднейшей» из наук.

Наиболее существенными основаниями этого являются следующие:

1) философия формулирует наиболее общие законы о мире, человеке и познании;

2) философия стремится к достижению объективно-истинного и доказательного («эпистемного») характера своих всеобщих утверждений («первых принципов», «аксиом» всего рационального знания);

3) частные науки (многие из которых сформировались в античную эпоху: геометрия, механика, оптика, история, политика, биология, физика, астрономия и др.) в отличие от философии изучают не мир в целом, а только отдельные его фрагменты («сферы») и потому их истины не имеют всеобщего характера; философское знание — всеобще, частно-научное — партикулярно;

4) поскольку мир («космос») целостен, а целое всегда определяет свои части (их функции и предназначение), постольку истины философии «выше» истин частных наук то последние должны «подчиняться» первым и соответствовать им;

5) источником философских истин является самопознающее мышление, Логос, Разум (иначе им и неоткуда появиться), тогда как источником частных наук является эмпирический опыт и последующая его логическая обработка с помощью мышления (абстрагирования, индукции и интуиции — Аристотель);

6) истины разума в своей сущности необходимы, поскольку основаны на интеллектуальной очевидности («умозрении» — Аристотель) или припоминании своего бытия в мире чистых сущностей («идей» — Платон); поэтому истины философии — необходимые истины;

7) истины опыта, из которых исходит наука, сами по себе всегда только вероятны (во-первых, в силу конечности, ограниченности любого опыта; во-вторых, из-за того, что чувства могут иногда обманывать нас, и, наконец, потому, что частно-научные обобщения получаются всегда с помощью перечислительной индукции, которая в целом (кроме крайне редкого случая — полной индукции) являются не-доказательной формой умозаключения;

8) частно-научные, опытно приобретенные истины также могут получить доказательный статус, но только в том случае, если будут выведены из всеобщих и необходимых истин философии, «подведены» под них.

В целом трансценденталистская концепция сыграла положительную роль в развитии частных наук, так как философия долгое время в силу неразвитости частных наук служила для них огромным когнитивным резервуаром.

Итак, на первом этапе эволюции трансценденталистской концепции взаимоотношение между философией и наукой понималось как отношение между «всеобщими объективными истинами» (философия) и «частными объективными истинами» (конкретные науки).

Второй этап эволюции трансценденталистской концепции охватывает период «Новое время — середина XIX в.».

В это время происходит стремительное развитие частных наук. Со временем наука все более твердо и решительно стала заявлять о своей значимости и суверенности. В результате объективно существовавшая система рационального знания (философия + наука). В условиях очевидного расслоения и самоорганизации системы объективного рационального знания на два качественно различных уровня: частно-научный и философский, Гегель попытался спасти трансценденталистскую концепцию их соотношения путем разработки и приписывания истинно-философскому и естественнонаучному познанию двух различных методов воспроизведения сущности познаваемых объектов — диалектического и метафизического методов.

Новая версия трансценденталистской концепции соотношения философии и науки утверждала, что только философия и философы находятся в положении универсального субъекта познания, обладающего истинным методом и масштабом видения любых объектов.

Другим весьма распространенным учением о взаимоотношениях между естествознанием и философией является позитивистская концепция. Ее суть выражается формулами: «Наука - сама себе философия» (Конт), «Физика, берегись метафизики» (Ньютон) - или установкой на полную самодостаточность и независимость естествознания от философии («метафизики»), традиционно понимавшейся в качестве некоей всеобщей теории бытия и познания. Сформулированная и обоснованная впервые в 30-х годах XIX в. французским философом О. Контом, позитивистская концепция об отношении естествознания к философии отражала не только резко возросшую роль науки в европейской культуре нового времени, но и стремление ученых ускорить прогресс науки. Для этого нужно было предоставить науке большую свободу, онтологическую и методологическую автономию не только по отношению к религии (что уже было в основном достигнуто к началу XIXв.), но и к философии («вторая волна» идеологического освобождения науки). Согласно позитивистам, польза от тесной связи естествознания с философией для науки проблематична, а вред очевиден. Для естественнонаучных теорий единственной, пусть и не абсолютно надежной, основой и критерием их истинности должна служить только степень их соответствия данным опыта, результатам систематического наблюдения и эксперимента.

В ходе эволюции позитивизма на роль «научной философии» выдвигались разные претенденты:

1) общая методология науки как результат эмпирического обобщения, систематизации и описания реальных методов различных конкретных наук (О. Конт); 2) логика науки как учение о методах открытия и доказательства научных истин (причинно-следственных зависимостей) (Дж.Ст. Милль); 3) общая научная картина мира, полученная путем обобщения и интеграции знаний разных наук о природе (Г. Спенсер); 4) психология научного творчества (Э. Мах); 5) всеобщая теория организации (А. Богданов); 6) логический анализ языка науки средствами математической логики и логической семантики (Р. Карнап и др.); 7) теория развития науки (К. Поппер и др.); 8) теория, техника и методология лингвистического анализа (Л. Витгенштейн, Дж. Райл, Дж. Остин и др.).

Считалось, что такого рода позитивная философия могла бы быть действительно полезна ученым разных специальностей в успешном выполнении определенных аспектов их деятельности. Метод у всех наук, в том числе и у научной философии, может быть только один - наблюдение за вполне конкретной областью явлений, обобщение полученных эмпирических данных и их логический анализ. Никакого особого философского метода познания и особых философских обобщений не должно существовать. Это - дорога, ведущая к бесполезному и даже вредному умозрению, которое должно сохраниться в памяти современного человечества лишь как музейный экспонат его первых незрелых шагов по пути истинного познания природы.

Одной из весьма распространенных в современной науке является антиинтеракционистская концепция, проповедующая дуализм во взаимоотношениях между естествознанием и философией, их абсолютное культурное равноправие и самодостаточность, отсутствие внутренней взаимосвязи и взаимовлияния в процессе развития и функционирования каждого из этих важнейших элементов культуры. Развитие, функционирование естествознания (и науки в целом) и философии идет как бы по параллельным путям и в целом независимо друг от друга.

Сторонники этой теории обосновывают свои взгляды следующим образом: у философии и естествознания свои, совершенно несхожие предметы и методы, исключающие саму возможность сколько-нибудь существенного влияния философии на развитие естествознания, и наоборот.

Философия в этом разделении, безусловно, относится к гуманитарной культуре. С точки зрения гуманитарного видения философии ее главным предметом является вовсе не мир и его законы и даже не сознание, а человек и его отношение к окружающим событиям, Богу, космосу.

Может ли философ для решения этих проблем почерпнуть что-нибудь из естествознания, его многообразных и зачастую альтернативных концепций? Ответ антитеракционистов отрицателен. Философу - философово, а ученому - науково. Более того, все философы жизни, но особенно экзистенциалисты, вполне серьезно утверждают, что тесная связь философии с наукой не только не помогает, но и вредит философии в решении ее проблем, так как приводит к подмене внутреннего опыта переживания ценностей (которые только таким образом могут быть постигнуты и усвоены) внешним предметным опытом познания, чуждом философии как таковой.

С точки зрения антиинтеракционистов, не только естествознание ничего не может дать философии для решений ее проблем, замедляя или ускоряя ее развитие, но и философия ничего не может дать естествознанию для решения его проблем, ибо предметы и методы у них совершенно разные. С точки зрения антиинтеракционистов, выражение «научная философия» в любом из смыслов входящих в него слов столь же противоречиво, как и понятие «философское естествознание», и одно полностью исключает другое.

Четвертая, весьма распространенная, концепция взаимосвязи естествознания и философии может быть названа диалектической. Она является наиболее корректной и приемлемой из всех перечисленных выше.

В утверждении внутренней, необходимой, существенной взаимосвязи между естествознанием и философией от момента их выделения в качестве самостоятельных систем в рамках единого знания вплоть до сегодняшнего дня, в существовании диалектически противоречивого единства между ними, во взаимодействии на принципах равенства, в структурной сложности и развитии механизма взаимодействия естественнонаучного и философского знания.

Доказательство внутренней, необходимой связи естествознания и философии лежит не в плоскости социологического анализа частоты обращения ученых к философскому знанию при решении своих научных проблем, а в исследовании возможностей и предназначения естественных и шире - конкретных наук и философии, их предметов и характера решаемых проблем.

Таким связующим звеном выступает человеческое познание с исторически сложившимся разделением труда, имеющим под собой сугубо оптимизационно-адаптивную экономическую основу эффективной организации человеческой деятельности.

Философия акцентирует в своем предмете познание (моделирование) всеобщих связей и отношений мира, человека, их отношения между собой ценой абстрагирования от познания просто общего, а тем более - частного и единичного. Наука же, в том числе и любая естественная наука, не изучает мир в целом или в его всеобщих связях. Она абстрагируется от этого, но зато всю свою когнитивную энергию направляет на познание своего частного предмета, изучая его во всех деталях и структурных срезах.

В отличие от натурфилософского и позитивистского редукционизма, стремления подчинить науку философии в одном случае и философию науке - в другом, диалектическая концепция настаивает на равноправии философии и науки как взаимодействующих систем знания, на когнитивной привлекательности особенностей каждого вида знания, на уважительных и партнерских отношениях.

Природа как объект философствования. Особенности познания природы.

Понятие "природа" - одно из важнейших философских понятий. Нельзя уяснить сущность многих фундаментальных философских понятий, например общества, культуры, духа, сущности человека и других, не рассмотрев их в соотношении с природой. В сознании современного образованного человека слово "природа" ассоциируется главным образом с двумя значениями: 1) природа в смысле естественной среды обитания человека и 2) природа как объект специального научного исследования в рамках целой совокупности так называемых естественных наук (естествознания). В этих своих значениях термин "природа" восходит к латинскому слову "natura", которое было воспринято и усвоено практически всеми народами и языками христианского мира. Отсюда и "натуралисты" в смысле - исследователи ("испытатели") природы, и "натурализм" как философская позиция, подчеркивающая всегда особую значимость именно "природы" при рассмотрении и решении центральных философских вопросов бытия и познания, особенно бытия человека и человеческой культуры.

Более внимательный анализ историко-философского, историко-научного материала и материала, относящегося к истории европейской культуры в целом, показывает, что, во-первых, термин "природа" имел и до сих пор сохраняет и другие существенно важные значения, а, во-вторых, за всеми этими значениями (включая и общепринятые) стоят глубокие идейные и культурно-исторические основания, без осознания которых невозможно понять роль понятия "природа" в постановке и решении именно философских проблем. Отсюда необходим более полный перечень существенно важных значений термина "природа".

1) Природа в смысле внутренних особенностей, сущности той или иной вещи (явления, системы и пр.). Наличие и специфика этого значения становятся особенно очевидными при сопоставлении таких выражений, как "красота природы" и "природа красоты"; "явление природы" и "природа явления" и т.д.

2) Природа в смысле сущего в целом, во всем многообразии его существования в мире. В этом своем значении термин "природа" соотносителен с такими понятиями (а иногда и синонимичен им), как материя, Вселенная, космос, универсум и т.д.

3) Природа как материальное начало в самом человеке.

В этом смысле "природа", "природное" противопоставляется "духу", "духовному" в человеке как основе его нравственной свободы.

Эти значения выработаны задолго до отмеченных выше двух привычных нам сегодня значений термина "природа", которые появились на достаточно позднем этапе развития культуры и имеют свои конкретно-исторические и философские основания. Выпишем теперь эти отмеченные ранее два значения в общем перечне и в более точной формулировке:

4) Природа как совокупность естественных условий существования человека, человеческого общества и человеческой культуры и как источник необходимых ресурсов (материальных, энергетических и пр.) их существования.

5) Природа как объект специального научного познания в рамках целого комплекса дисциплин - "наук о природе" или "естественных наук" (естествознания). В этом своем значении понятие "природа" формируется лишь в Новое время, в период становления промышленного капитализма и науки в современном ее понимании и носит ярко выраженный нормативный характер.

Хотя понятие "природа" в значении сущего в целом, космоса сыграло важную роль в развитии философии, особенно в античности, особое значение в обсуждении философских проблем оно обрело после осознания важности таких противоположностей, как "природа - культура" и "природа - дух". По времени это совпадает с периодом гуманистического поворота в развитии древнегреческой философии. Уже софисты стали придавать большое значение различению того, что существует только "по природе", и того, что существует "по положению", то есть по условным (принятым) мнениям, обычаям и другим человеческим установлениям. С другой стороны, начиная с Сократа, в философии зарождается линия на понимание нравственности, добродетели как того, что укоренено в самой природе и затем постигается естественным разумом человека.

Это противопоставление "жизни по природе" (как нормальное, естественное и добродетельное) "жизни по культуре" (как чего-то условного, противоестественного и недолжного) вспыхивает вновь в лоне романтических течений в XVIII-XIX веках во взглядах Ж. Ж. Руссо и других, а в своих крайних формах находит выражение в молодежных контркультурных движениях уже XX века.

Столь же далеко идущие последствия имела и формулировка другой пары противоположностей - "природы" и "духа". В ясной форме она сформулирована уже в философии Платона с его четким противопоставлением "мира идей" "миру вещей". Этот дуализм природы и духа был воспроизведен в Новое время, причем в двух наиболее влиятельных философских системах - в учениях Декарта и Канта. У Декарта указанный дуализм существовал в виде представления о двух субстанциях, лежащих в основе каждой из этих областей бытия, а именно субстанции мыслящей и субстанции протяженной. Кант же противопоставил, во-первых, природу как царство необходимых законов нравственной свободе человека, а, во-вторых, природу как мир познаваемых в опыте явлений непознаваемому миру "вещей в себе". Эта дуалистическая установка была в конце XIX - начале XX века воспроизведена в виде противопоставления "наук о природе" "наукам о духе" (по другой терминологии - "наукам о культуре"), что вылилось в расхождение двух культур - естественно-научной и гуманитарной - и самым серьезным образом сказалось на развитии общечеловеческой цивилизации в XX веке. В настоящее время, однако, все более осознается, что именно современное развитие "наук о природе", возникновение неклассических, а затем и постнеклассических научных концепций создает условия для преодоления этого раскола и выработки единого языка для диалога двух культур.

Термин "фюсис" расширяется до понимания совокупности всего, что есть (существует), всего видимого космоса, причем природа (во втором отмеченном выше значении этого термина) в ее целокупности предстает перед человеком не только как "космос" в смысле порядка, упорядоченности, но и как жизненный рост, стремящийся к перемене форм, к переходу от одной формы к другой. Человек - и это принципиально важно - не противостоит таким образом понимаемой природе, а помещен в целокупность этой целенаправленной упорядоченности "физиса" (космоса). Именно на этом основании Аристотель делает вывод: все, что является противоположным природе, не может быть добрым (справедливым). Еще ранее Гераклит развил важное положение о том, что "мышление - великое достоинство, и мудрость состоит в том, чтобы говорить истинное и чтобы, прислушиваясь к природе, поступать с ней сообразно.

Иное понимание природы вырабатывается в средневековой христианской культуре. Природа, космос формируются здесь в отличие от античности не на своих собственных внутренних основаниях, а имеют трансцендентный источник своего происхождения, своего Творца (Бога), сотворившего природу из ничего.

Поэтому вплоть до XII века в средневековой Европе господствовал символический менталитет, преобладало целостно-символическое и чисто религиозное видение природы. Подобное символико-аллегорическое истолкование природы наделяет ее сакральностью. Каждое явление и процесс выступают как средство "религиозной педагогики", как чувственное запечатление духовных понятий. Природа вещей важна не столько в их физической конкретности, сколько в качестве символа трансцендентной реальности. Соответственно "постижение" природы означает применение таких же герменевтических средств, какие используются при экзегезе (толковании) текстов Священного Писания. Подобное понимание природы основывается на представлении о "параллелизме" текстов Священного Писания (Библии) и Книги природы. И только с начала XIII века теологи обратились, несмотря на понтификальный запрет, к изучению книг Аристотеля, астрономических, медицинских, математических трактатов, идей греческой и арабской философии, стремясь примирить их с теологическими посылками. Наибольшего успеха на этом пути, как известно, достиг Фома Аквинский, увидевший в физике и метафизике Аристотеля солидную рациональную базу для своих философских и теологических построений.

И лишь в Новое время под влиянием принципиально новых запросов социальной практики, новых задач и целей научного познания оформляется то принципиально новое по сравнению с античностью и средневековьем понимание природы, которое явилось предпосылкой бурного развития естествознания XVII-XIX веков. Отвлекаясь от анализа культурно-исторических предпосылок процесса формирования этого новоевропейского "образа природы", укажем на главные черты такого понимания.

Начнем со слов английского философа А. Уайтхеда: "Природа - это то, что мы наблюдаем в восприятии с помощью чувств. С помощью такого чувственного восприятия нам становится известным нечто, что не есть мысль и что независимо от мысли. Свойство природы быть независимой от мысли лежит в основе естественных наук. Это означает, что природу можно понимать как замкнутую систему, внутренние отношения которой не требуют выражения того факта, что о них мыслят... Мы можем мыслить о природе, не мысля самого мышления". Это то, что на философском языке называется объектностью природы. При таком подходе к миру он как бы рассекается на две части: мир природных объектов, существующих независимо от познающего человека, и самого этого человека с его познавательными способностями как субъекта.

Второе, что отличает такое понимание природы, - это усмотрение в ней внеисторического царства необходимых законов. С классической четкостью эта особенность понимания была выражена Б. Спинозой: "Природа всегда и везде остается одной и той же... законы и правила природы, по которым все происходит и изменяется из одних форм в другие, везде и всегда одни и те же, а следовательно, и способ познания природы вещей, каковы бы они ни были, должен быть один и тот же, а именно - это должно быть познанием из универсальных законов и правил природы". И. Кант выразил ту же мысль еще более кратко и выразительно: "Природа есть существование вещей, поскольку оно определено по общим законам". И наконец, третье, это то, что, по глубокому убеждению творцов новоевропейской науки, величественная Книга природы написана языком математики, а поэтому, как категорически заявлял Г. Галилей, "тот, кто хочет решать вопросы естественных наук без помощи математики, ставит неразрешимую задачу. Следует измерять то, что измеримо, и делать измеримым то, что таковым не является".

Именно реализация этих программных методологических установок и привела к выдающимся достижениям естественных наук в XVII-XIX веках, на основе которых сформировалось понимание мира как материи движущейся по необходимым законам в абсолютном пространстве и времени. В таком мире все осуществляется на основе причинно-следственных взаимодействий и подчиняется строго необходимым законам. Ничего такого, что можно было бы назвать "случайным", "возможным", "свободным", "ценным", "целесообразным", в этом мире нет и быть не может. Идеальным выражением такого понимания мира была так называемая "механистическая картина мира", возникшая как философское обобщение достижений механики, и прежде всего механики И. Ньютона. Обычно именно к этому и сводят понимание природы в культуре Нового времени. Но это весьма грубое упрощение. Физическая картина мира не обязательно могла быть только механической. К концу XIX века ей на смену пришла, например, электромагнитная физическая картина мира. Но в более общем смысле (как это было охарактеризовано выше) картина мира как картина движущейся природы сохранялась. И в такой картине не просто не находилось места, но исключалось существование свойств, ассоциируемых нами прежде всего с человеком, его деятельностью и продуктами этой деятельности - мира человеческой культуры, то есть целей, ценностей, потенциальных возможностей, неопределенности, случайности и т.д. Как писал немецкий ученый и философ Л. Бюхнер, "в природе нет никакой цели, так же как порядка и беспорядка, существенного или несущественного, прекрасного или безобразного, полезного или вредного; в ней нет также случая, возможности или вероятности, а есть лишь просто бытие и свершение и именно как необходимый результат естественных причин". И исходя из такого понимания природы (и мира) предлагалось изучать человека и продукты его деятельности как части этого мира. Это встретило сильнейшее сопротивление со стороны представителей гуманитарных наук и философов конца XIX-начала XX века, отстаивавших автономию гуманитарного знания, его самостоятельность и независимость от естествознания.

Естествознание: его предмет, сущность, структура. Место естествознания в системе наук

Естествознание, – это совокупность наук о природе, взятых в их взаимосвязи. Однако данное определение не отражает в полной мере сущности естествознания, поскольку природа выступает как единое целое. Это единство не раскрывается ни одной частной наукой, ни всей их совокупностью. Множество специальных естественнонаучных дисциплин своим содержанием не исчерпывает всего, что мы подразумеваем под природой: природа глубже и богаче всех имеющихся теорий.

Современное естествознание развивает новые подходы к пониманию природы как единого целого. Это выражается в представлениях о развитии природы, о различных формах движения материи и разных структурных уровнях организации природы, в расширяющемся представлении о типах причинных связей. Например, с созданием теории относительности существенно видоизменились взгляды на пространственно-временную организацию объектов природы; развитие современной космологии обогащает представления о направлении естественных процессов; развитие экологии привело к пониманию глубоких принципов целостности природы как единой системы.

В настоящее время под естествознанием понимается точное естествознание, то есть такое знание о природе, которое базируется на научном эксперименте, характеризуется развитой теоретической формой и математическим оформлением.

Для развития специальных наук необходимо общее знание природы, комплексное осмысление ее объектов и явлений. Для получения таких общих представлений каждая историческая эпоха вырабатывает соответствующую естественнонаучную картину мира.

Современное естествознание представляет собой раздел науки, основанный на воспроизводимой эмпирической проверке гипотез и создании теорий или эмпирических обобщений, описывающих природные явления. Совокупный объект естествознания – природа. Предмет естествознания – факты и явления природы, которые воспринимаются нашими органами чувств непосредственно или опосредованно, с помощью приборов.

Задача ученого состоит в том, чтобы выявить эти факты, обобщить их и создать теоретическую модель, включающую законы, управляющие явлениями природы. Например, явление тяготения – конкретный факт, установленный посредством опыта; закон всемирного тяготения – вариант объяснения данного явления. При этом эмпирические факты и обобщения, будучи установленными, сохраняют свое первоначальное значение. Законы могут быть изменены в ходе развития науки. Так, закон всемирного тяготения был скорректирован после создания теории относительности.

Основной принцип естествознания гласит: знания о природе должны допускать эмпирическую проверку.

Это означает, что истиной в науке признается то положение, которое подтверждается воспроизводимым опытом. Таким образом, опыт является решающим аргументом принятия той или иной теории.

Современное естествознание представляет собой сложный комплекс наук о природе. Оно включает в себя такие науки, как биология, физика, химия, астрономия, география, экология и др. Естественные науки различаются предметом своего изучения. Например, предметом изучения биологии являются живые организмы, химии – вещества и их превращения. Астрономия изучает небесные тела, география – особую (географическую) оболочку Земли, экология – взаимоотношения организмов между собой и с окружающей средой. Каждая естественная наука сама является комплексом наук, возникших на разных этапах развития естествознания. Так, в состав биологии входят ботаника, зоология, микробиология, генетика, цитология и другие науки. При этом предметом изучения ботаники являются растения, зоологии – животные, микробиологии – микроорганизмы. Генетика изучает закономерности наследственности и изменчивости организмов, цитология – живую клетку. Химия также подразделяется на ряд более узких наук: органическая химия, неорганическая химия, аналитическая химия. К географическим наукам относят геологию, землеведение, геоморфологию, климатологию, физическую географию. Дифференциация наук привела к выделению еще более мелких областей научного знания. К примеру, биологическая наука зоология включает в себя орнитологию, энтомологию, герпетологию, этологию, ихтиологию и т. д. Орнитология – наука, изучающая птиц; энтомология – насекомых; герпетология – пресмыкающихся; этология – наука о поведении животных; ихтиология изучает рыб.

Современная тенденция развития естествознания такова, что одновременно с дифференциацией научного знания идут противоположные процессы – соединение отдельных областей знания, создание синтетических научных дисциплин. При этом важно, что объединение научных дисциплин происходит как внутри различных областей естествознания, так и между ними. Так, в химической науке на стыке органической химии с неорганической и биохимией возникли химия металлоорганических соединений и биоорганическая химия соответственно. Примерами межнаучных синтетических дисциплин в естествознании могут служить такие дисциплины, как физическая химия, химическая физика, биохимия, биофизика, физико-химическая биология.

Однако современный этап развития естествознания – интегральное естествознание – характеризуется не столько продолжающимися процессами синтеза смежных наук, сколько масштабным объединением разных дисциплин и направлений научных исследований, причем тенденция к масштабной интеграции научного знания неуклонно возрастает.

В естествознании различают науки фундаментальные и прикладные. Фундаментальные науки – физика, химия, астрономия – изучают базисные структуры мира, а прикладные занимаются применением результатов фундаментальных исследований для решения как познавательных, так и социально-практических задач. Например, физика металлов и физика полупроводников являются теоретическими прикладными дисциплинами, а металловедение, полупроводниковая технология – практическими прикладными науками. Таким образом, познание законов природы и построение на этой основе картины мира – непосредственная, ближайшая цель естествознания. Содействие практическому использованию этих законов – конечная его задача.

От общественных и технических наук естествознание отличается по предмету, целям и методологии исследования. При этом естествознание рассматривается как эталон научной объективности, поскольку эта область знания раскрывает общезначимые истины, принимаемые всеми людьми. К примеру, другой крупный комплекс наук – обществознание – всегда был связан с групповыми ценностями и интересами, имеющимися как у самого ученого, так и в предмете исследования. Поэтому в методологии обществознания наряду с объективными методами исследования приобретает большое значение переживание изучаемого события, субъективное отношение к нему. Естествознание имеет существенные методологические отличия и от технических наук, обусловленные тем, что целью естествознания является познание природы, а целью технических наук – решение практических вопросов, связанных с преобразованием мира.

Однако провести четкую грань между естественными, общественными и техническими науками на современном уровне их развития нельзя, поскольку существует целый ряд дисциплин, занимающих промежуточное положение или являющихся комплексными. Так, на стыке естественных и общественных наук находится экономическая география, на стыке естественных и технических – бионика. Комплексной дисциплиной, которая включает и естественные, и общественные, и технические разделы, является социальная экология.

Таким образом, современное естествознание представляет собой обширный развивающийся комплекс наук о природе, характеризующийся одновременно идущими процессами научной дифференциации и создания синтетических дисциплин и ориентированный на интеграцию научных знаний.

Естествознание является основой для формирования научной картины мира.

Научная картина мира и её исторические формы. Естественнонаучная картина природы

Научная картина мира – это множество теорий, в совокупности описывающих известный человеку природный мир, целостная система представлений об общих принципах и законах устройства мироздания. Поскольку картина мира – это системное образование, ее изменение нельзя свести ни к какому единичному, пусть и самому крупному и радикальному открытию. Как правило, речь идет о целой серии взаимосвязанных открытий в главных фундаментальных науках. Эти открытия почти всегда сопровождаются радикальной перестройкой метода исследования, а также значительными изменениями в самих нормах и идеалах научности.

Таких четко и однозначно фиксируемых радикальных смен научной картины мира, научных революций в истории развития науки можно выделить три, обычно их принято персонифицировать по именам трех ученых сыгравших наибольшую роль в происходивших изменениях.

1. Аристотелевская (VI-IV века до нашей эры): в результате этой научной революции возникла сама наука, произошло отделение науки от других форм познания и освоения мира, созданы определенные нормы и образцы научного знания. Наиболее полно эта революция отражена в трудах Аристотеля. Он создал формальную логику, т.е. учение о доказательстве, главный инструмент выведения и систематизации знания, разработал категориально-понятийный аппарат. Он утвердил своеобразный канон организации научного исследования (история вопроса, постановка проблемы, аргументы за и против, обоснование решения), дифференцировал само знание, отделив науки о природе от математики и метафизики.

2.Ньютоновская научная революция (XVI-XVIII века). Ее исходным пунк-том считается переход от геоцентрической модели мира к гелиоцентрической, этот переход был обусловлен серией открытий, связанных с именами Н. Коперника, Г. Галилея, И. Кеплера, Р. Декарта. И. Ньютон подвел итог их исследованиям и сформулировал базовые принципы новой научной картины мира в общем виде.

Основные изменения:

• Классическое естествознание заговорило языком математики, сумело выделить строго объективные количественные характеристики земных тел (форма величина, масса, движение) и выразить их в строгих математических закономерностях.

• Наука Нового времени нашла мощную опору в методах экспериментального исследования, явлений в строго контролируемых условиях.

•Естествознание этого времени отказалось от концепции гармоничного, завершенного, целесообразно организованного космоса, по их представления Вселенная бесконечна и объединена только действием идентичных законов.

•Доминантой классического естествознания становится механика, все соображения, основанные на понятиях ценности, совершенства, целеполагания, были исключены из сферы научного поиска.

•В познавательной деятельности подразумевалась четкая оппозиция субъекта и объекта исследования. Итогом всех этих изменений явилась механистическая научная картина мира на базе экспериментально математического естествознания.

3.Эйнштейновская революция (рубеж XIX-XX веков). Ее обусловила серия открытий (открытие сложной структуры атома, явление радиоактивности, дискретного характера электромагнитного излучения и т.д.). В итоге была подорвана важнейшая предпосылка механистической картины мира – убежденность в том, что с помощью простых сил, действующих между неизменными объектами, можно объяснить все явления природы.

Фундаментальные основы новой картины мира:

•общая и специальная теория относительности (новая теория пространства и времени) привела к тому, что все системы отсчета стали равноправными, поэтому все наши представления имеют смысл только в определенной системе отсчета. Картина мира приобрела релятивный, относительный характер, видоизменились ключевые представления о пространстве, времени, причинности, непрерывности, отвергнуто однозначное противопоставление субъекта и объекта, восприятие оказалось зависимым от системы отсчета, в которую входят субъект и объект, способа наблюдения и т.д.)

•квантовая механика (она выявила вероятностный характер законов микромира и неустранимый корпускулярно-волновой дуализм в самых основах материи). Стало ясно, что абсолютно полную и достоверную научную картину мира не удастся создать никогда, любая из них обладает лишь относительной истинностью.

Позднее в рамках новой картины мира произошли революции в частных науках: в космологии (концепция нестационарной Вселенной), в биологии (развитие генетики) и т.д. Таким образом, на протяжении XX века естествознание очень сильно изменило свой облик во всех своих разделах.

Три глобальных революции предопределили три длительных периода развития науки, они являются ключевыми этапами в развитии естествознания. Это не означает, что лежащие между ними периоды эволюционного развития науки были периодами застоя. В это время тоже совершались важнейшие открытия, создаются новые теории и методы, именно в ходе эволюционного развития накапливается материал, делающий неизбежной революцию. Кроме того, между двумя периодами развития науки, разделенными научной революцией, как правило, нет неустранимых противоречий, новая научная теория не отвергает полностью предшествующую, а включает ее в себя в качестве частного случая, то есть устанавливает для нее ограниченную область применения. Уже сейчас, когда с момента возникновения новой парадигмы не прошло и ста лет, многие ученые высказывают предположения о близости новых глобальных революционных изменений в научной картине мира.

Научная картина мира может оказать существенное влияние на формирование онтологических компонентов мировоззрения. Разумеется, это относится только к особым типам культуры и цивилизационного развития. В традиционных цивилизациях наука не оказывала значительного влияния на доминирующие мировоззренческие структуры. Такое влияние свойственно только нетрадиционным обществам, вступившим на путь техногенного развития.

Научная картина мира всегда опирается на определенные философские принципы, но сами по себе они еще не дают научной картины мира, не заменяют ее. Эта картина формируется внутри науки путем обобщения и синтеза важнейших научных достижений; философские же принципы целенаправляют этот процесс синтеза и обосновывают полученные в нем результаты.

Итак, методологический анализ истории науки в период перехода от классического к современному естествознанию, проделанный выдающимися естествоиспытателями XX века, выявил ряд важных характеристик картины мира как особой формы знания, объединяющей разнообразие важнейших фактов и наиболее значительных теоретических результатов науки. Во-первых, было зафиксировано, что картину мира образуют фундаментальные понятия и фундаментальные принципы науки, система которых вводит целостный образ мира в его основных аспектах (объекты и процессы, характер взаимодействия, пространственно-временные структуры).

Во-вторых, важной характеристикой картины мира является ее онтологический статус. Составляющие ее идеализации (понятия) отождествляются с действительностью. Основанием для этого является содержащийся в них момент истинного знания. Вместе с тем, такое отождествление имеет свои границы, которые обнаруживаются тогда, когда наука открывает объекты и процессы, не укладывающиеся в рамки неявно содержащихся в картине мира идеализированных допущений. В этом случае наука создает новую картину мира, учитывающую особенности новых типов объектов и взаимодействий.

В-третьих, в методологических обобщениях классиков науки был поставлен важный вопрос о соотношении дисциплинарных онтологий, таких как физическая картина мира, с общенаучной картиной мира, вырабатываемой в результате междисциплинарного синтеза знаний.

Проблема объективности знания в современных естественных науках

"Слово истина в собственном своем смысле означает соответствие мысли предмету"(Декарт")

Наука нашего времени, как форма духовной деятельности человека по получению нового знания о природе, обществе и самом знании возникла в Европе в средние века в период становления капиталистического способа производства. Эволюция науки происходила от преднаучного состояния к полноценному самостоятельному феномену. Наука – особый феномен человеческой культуры. Гуманитарное знание, в котором "интерес", ценностные моменты атрибутивны, ибо без них само это знание невозможно. К тому же они претендуют не на научность в естественнонаучном смысле, а на научность в ином, гуманитарном смысле на раскрытие внутреннего мира личности. Раскрытие внутреннего мира личности проходит не через понятия "научное - ненаучное", "объективное - субъективное", "истинное - ложное". Связано это с тем, что для искусства, важен человек, его внутренний мир, природа его ценностных установок. Прежде всего, гуманитарное знание широко использует метод понимания, стремясь проникнуть в мир личности и социальности самыми разными путями, начиная с анализа аксиологической координаты личности и социума и кончая изучением его природных оснований. Ситуация несколько усложняется, когда заходит речь о фундаментальных естественнонаучных открытиях, ибо они затрагивают мировоззренческие "интересы" людей и потому их признание как истинных не столь прост". Поэтому, анализируя логику развития научного знания, можно прийти к выводу о том, что интерсубъективность и общезначимость естественнонаучных представлений, во-первых, только результат, и, во-вторых, результат внутри сложившейся парадигмы. В тех же случаях, когда новейшие естественнонаучные открытия затрагивают личностные, мировоззренческие установки, они не оставляют нас равнодушными, заставляя несогласных находить аргументы "против" таких положений. Однако естественные науки считают момент влияния социокультурных факторов на научное познание временным, преходящим. Иначе обстоит дело в обществознании, особенно в таком типе социального знания, как гуманитарное знание, в котором "интерес", ценностные моменты атрибутивны, ибо без них само это знание невозможно. Социальная истина выступает как единство результатов объяснения - знания, с одной стороны, и понимания - ценностей, с другой. Социальная истина не статична, а динамична, она есть процесс, обогащаемый наукой и культурой. Процессуальность социальной истины связана с историчностью исходной временной шкалы анализа любого социального явления.

Истина в социальном познании зачастую трактуется не столько как совпадение мысленной конструкции с изучаемым процессом, сколько как способность к успешному предсказанию. Социальный мыслитель стремится проникнуть в суть явлений, познать первопричины вещей главным образом для того, чтобы, разобравшись в происходящем, предсказать будущее и использовать полученные результаты для достижения определенных целей - им самим или всем обществом. Воплощением единства всех форм знаний о мире представляет собой научный метод, которым пользуются все естественные науки. Тот факт, что познание в естественных науках в целом совершается по некоторым общим принципам, правилам и способам деятельности, свидетельствуют, с одной стороны об общем, едином источнике их познания, с другой стороны, - о взаимосвязи. Чтобы подчеркнуть фундаментальный характер единства всех важнейших знаний естественных наук о природе, ученые ввели понятие естественнонаучной картины мира, под которой понимают систему важнейших принципов и законов, лежащих в основе окружающего нас мира.

Чтобы подчеркнуть фундаментальный характер единства всех важнейших знаний естественных наук о природе, ученые ввели понятие естественнонаучной картины мира, под которой понимают систему важнейших принципов и законов, лежащих в основе окружающего нас мира.

Взаимодействие естествознания и общества всегда было непростым. Сначала науку рассматривали как средство покорения природы. Использование знаний меняло само общество и его жизнь, прежде всего его экономику.

Наука, и в том числе естествознание становиться для общества основой для практической деятельности. Со временем она становится производительной силой общества. От развития науки зависит развитие техники - орудий труда, мастерства, умения. Для современного общества характерна все более крепнущая связь науки, техники и производства.

Но ведь мы знаем, что природа и ее предметы существовали задолго до появления человека. "Общественный мир не является чем-то потусторонним материальному природному процессу. Продукт человеческого труда является продолжением природы, поэтому ценность — это свойство предметов, возникших в процессе развития общества, а вместе с тем и свойство предметов природы, включенных в процесс труда, быта и являющихся "жизненным элементом человеческой действительности...".(3)

Некоторые противопоставляют ценностный подход к предметам и явлениям объективно-научному их рассмотрению. Однако разделить теоретико-познавательный и ценностный подход к предметам действительности можно только для строго определенных целей.

Вместе с тем в реальной человеческой деятельности оба момента (объективно-научный и ценностный) соединены, по могут существовать друг без друга, вытекают из одного источника - практического отношения человека к объективной действительности, выраженного в изменении окружающей природы под свои нужды, с применением естественнонаучных знаний. По своей сути любое познание есть поиск истины. Это извечная задача человеческого разума. Проблема истинности наших знаний имеет важное значение в любых видах познавательной деятельности, идет ли речь о межличностном общении или о формировании политики государства. Поэтому важнейшим основанием оценки знания является его истинность. Истина — цель, идеал и абсолютная познавательная ценность. Знать — значит располагать достоверной информацией, соответствующей действительному положению вещей. В истории философии и науки понимание истины претерпевало существенные изменения. По способам обоснования различают корреспондентское, когерентное и прагматическое определения истины.

Мы получаем знания неполные, незавершенные, невечные. Но по мере накопленного знаний одни относительные истины заменяются другими, более глубокими и полными.

Современная наука и изменение формирования мировоззренческих установок техногенной цивилизации

Крупнейшие успехи, достигнутые в современной науке, радикально изменили наши представления о научной картине мира и вызвали неоднозначное отношение к науке со стороны разных направлений общественной и научной мысли, начиная от безудержного ее восхваления и кончая полным отрицанием ее значения для общества.

Сциентизм (от лат. scientia – знание, наука), мировоззренческая позиция, в основе которой лежит представление о научном знании как о наивысшей культурной ценности и достаточном условии ориентации человека в мире.

Идеалом для сциентизма выступает не всякое научное знание, а прежде всего результаты и методы естественнонаучного познания. Представители сциентизма исходят из того, что именно этот тип знания аккумулирует в себе наиболее значимые достижения всей культуры, что он достаточен для обоснования и оценки всех фундаментальных проблем человеческого бытия, для выработки эффективных программ деятельности.

В качестве осознанной ориентации сциентизм утверждается в бурж. культуре в кон. 19 в., причём одновременно возникает и противоположная мировоззренческая позиция – антисциентизм. Последний подчёркивает ограниченность возможностей науки, а в своих крайних формах толкует её как силу, чуждую и враждебную подлинной сущности человека.

Противоборство сциентизма и антисциентизма принимает особенно острый характер в условиях совр. научно-технической революции и в целом отражает сложный характер воздействия науки на общественную жизнь. С одной стороны, науч. прогресс открывает всё более широкие возможности преобразования природной и социальной действительности, с др. стороны – социальные последствия развития науки оказываются далеко не однозначными, а в совр. обществе нередко ведут к обострению коренных противоречий общественного развития. Именно противоречивый характер социальной роли науки и создаёт питательную почву для сциентизма и антисциентизма. При этом сциентизм выдвигает науку в качестве абсолютного эталона всей культуры, тогда как антисциентизм всячески третирует научное знание, возлагая на него ответственность за различные социальные антагонизмы.

Конкретными проявлениями сциентизма служат концепция науки, развиваемая в рамках совр. школ неопозитивизма, технократич. тенденции, свойственные некоторым слоям бюрократии и науч.-технич. интеллигенции в совр. обществе, а также устремления ряда представителей гуманитарного знания, пытающихся развивать социальное познание строго по образцу естественных наук. Позиции антисциентизма защищают некоторые направления современной философии (прежде всего экзистенциализм), а также представители гуманитарной интеллигенции.

Изменение мировоззренческих ориентации современной науки. Несмотря на крупнейшие достижения науки, способствовавшие невиданному раньше прогрессу в области технологии производства и широкому распространению образования и культуры, они, тем не менее, не только не способствовали улучшению социального климата в мире, а привели к возникновению глобальных проблем и кризисных явлений. Экологический кризис, охвативший промышленно развитые страны, острый дефицит сырья и энергии, растущий недостаток продовольствия и другие проблемы, порожденные современной техногенной цивилизацией, заставляют ученых задуматься о судьбе своей науки.

Начиная с XVII в., наука развивалась в русле техногенной цивилизации, главной целью которой была максимальная эксплуатация ресурсов природы, подчинение ее человеку. Этой цели соответствовала общая стратегия науки, направленная на открытие законов природы и применение рациональных методов науки для освоения богатств и сил природы. Такая стратегия способствовала развитию производительных сил и подъему благосостояния общества. Однако основная мировоззренческая установка техногенной цивилизации и связанной с ней науки, ориентировалась на подчинение природы человеку, на ее преобразование и эксплуатацию, не считаясь с возможностями ее самообновления и восстановления. Именно она и привела к тем негативным последствиям, которые от века к веку все больше возрастали и, в конце концов, вылились в конфликт природы и общества и стали причиной возникновения тех глобальных проблем, свидетелями которых мы являемся.

Поэтому в новых условиях наука должна изменить стратегию своего развития и пересмотреть свои мировоззренческие установки и ценностные ориентации. В первую очередь необходимо отказаться от прежней установки на природу как объект господства и подчинения со стороны общества, установить с ней гармоничные отношения, исключающие насильственное ее преобразование, ведущее к ее гибели и разрушению. На решение этой важнейшей проблемы современности должны быть направлены усилия экологии и многочисленных сторонников движения за сохранение окружающей среды. Важнейшие принципы экологии должны войти в качестве необходимого компонента в новую общенаучную картину мира.

Принципы системности, эволюции и самоорганизации, составляющие ядро формирующейся новой общей научной картины мира, должны стать мировоззренческой ориентацией для развития современной науки. Именно с точки зрения этих принципов следует подходить к определению ее связей с культурой, установлению диалога между разными культурными традициями и преодоления современных глобальных проблем.

Особенности интеграционных процессов, охватывающих самые разные сферы жизни людей, наиболее глубоко и остро проявляют себя в так называемых глобальных проблемах современности, выражающие противоречия целостного современного мира и обозначающие с небывалой силой необходимость сотрудничества и единения всех людей Земли.

Взаимодействие естественных наук друг с другом. Науки о неживой природе и науки о живой природе

Естественные науки - это совокупность всех наук, занимающихся исследованием природы. Главные сферы естественных наук - материя, жизнь, человек, Земля, Вселенная позволили сгруппировать их следующим образом:

1. физика, химия, физическая химия; 2. биология, ботаника, зоология; 3. анатомия, физиология, учение о происхождении и развитии, учение о наследственности;

4. геология, минералогия, палеонтология, метеорология, география; 5. астрономия вместе с астрофизикой и астрохимией.

Если окружающий нас мир един и образует единое и целостное образование, то и знание о нем имеет фундаментальное единство. И хотя наука разделена на дисциплины, но существуют фундаментальные законы отображающие единство и целостность природы, законы составляющие фундаментальное единство естественных наук. С помощью таких законов, которым подчиняются классы явлений и целые области природы, как раз и раскрывают единство природы, взаимосвязь и взаимодействие составляющих ее объектов и процессов. Например, закон сохранения материи справедлив и для химических, и для физических, и для биологических процессов.

Ярким воплощением единства всех форм знаний о мире представляет собой научный метод, которым пользуются все естественные науки. Тот факт, что познание в естественных науках в целом совершается по некоторым общим принципам, правилам и способам деятельности, свидетельствуют, с одной стороны об общем, едином источнике их познания, с другой стороны, о взаимосвязи и единстве этих наук. Взаимодействие наук осуществляется в связи с изучением конкретных практических и научных проблем и ведет к образованию новых блоков, комплексов общественно-научного, естественнонаучного и технического знания. За этим взаимодействием стоят процессы не только интеграции, но и дифференциации научного знания, появления новых исследовательских областей и направлений. Для познания мира недостаточно развивать каждую обособленную естественную науку. Наука едина и этим обусловлен всплеск заинтересованности междисциплинарных исследований. Методы, развитые в одном направлении, с большим успехом могут применяться и в других областях.

Одной из закономерностей развития естествознания является взаимодействие естественных наук, взаимосвязь всех отраслей естествознания. Наука, таким образом, единое целое.

Главными путями взаимодействия являются следующие:

- изучение одного предмета одновременно несколькими науками (например, изучение человека);

- использование одной наукой знаний, полученных другими науками, например, достижения физики тесно связаны с развитием астрономии, химии, минералогии, математики и используют знания, полученные этими науками;

- использование методов одной науки для изучения объектов и процессов другой. Чисто физический метод — метод «меченых атомов» широко применяется в биологии, ботанике, медицине и т. д. Электронный микроскоп используется не только в физике: он необходим и для изучения вирусов. Явление парамагнитного резонанса находит применение во многих отраслях науки. Во многих живых объектах природой заложены чисто физические инструментарии, например, гремучая змея имеет орган, способный воспринимать инфракрасное излучение и улавливать изменения температуры на тысячную долю градуса; у летучей мыши есть ультразвуковой локатор, позволяющий ей ориентироваться в пространстве и не натыкаться на стены пещер, где она обычно обитает; мыши, птицы и многие животные улавливают инфразвуковые волны, распространяющиеся перед землетрясением, что побуждает их покидать опасный участок; буревестник же, наоборот, воспринимая волны низкой, инфразвуковой частоты, «гордо реет» над простором моря и т.д.;

- взаимодействие через технику и производство, осуществляемое там, где используются данные нескольких наук, например, в приборостроении, кораблестроении, космосе, автоматизации, военной промышленности и т.д.;

- взаимодействие через изучение общих свойств различных видов материи, ярким примером чему служит кибернетика — наука об управлении в сложных динамических системах любой природы (технических, биологических, экономических, социальных, административных и т. п.), использующих обратную связь. Процесс управления в них осуществляется в соответствии с поставленной задачей и происходит до тех пор, пока цель управления не окажется достигнутой.

Слово «естествознание» означает знание о природе. Поскольку природа чрезвычайно многообразна, то в процессе ее познания формировались различные естественные науки: физика, химия, биология, астрономия, география, геология и многие другие. Каждая из естественных наук занимается изучением каких-то конкретных свойств природы. При обнаружении новых свойств материи появляются новые естественные науки с целью дальнейшего изучения этих свойств или, по крайней мере, новые разделы и направления в уже имеющихся естественных науках. Так сформировалась целая совокупность естественных наук. По объектам исследования их можно разделить на две большие группы: науки о живой и неживой природе. Важнейшими естественными науками о неживой природе являются : физика, химия, астрономия.

Физика – наука, которая изучает наиболее общие свойства материи и формы ее движения (механическую, тепловую, электромагнитную, атомную, ядерную). Физика имеет много видов и разделов (общая физика, теоретическая физика, экспериментальная физика, механика, молекулярная физика, атомная физика, ядерная физика, физика электромагнитных явлений и т.д).

Химия – наука о веществах, их составе, строении, свойствах и взаимных превращениях. Химия изучает химическую форму движения материи и делится на неорганическую и органическую химию, физическую и аналитическую химию, коллоидную химию и т.д.

Астрономия – наука о Вселенной. Астрономия изучает движение небесных тел, их природу, происхождение и развитие. Важнейшими разделами астрономии, которые сегодня превратились, по существу, в самостоятельные науки, являются космология и космогония.

Космология – физическое учение о Вселенной как целом, ее устройстве и развитии.

Космогония – наука, которая изучает вопросы происхождения и развития небесных тел (планет, Солнца, звезд и др.). Новейшим направлением в познании космоса является космонавтика.

Биология – наука о живой природе. Предметом биологии является жизнь как особая форма движения материи, законы развития живой природы. Биология, по-видимому, является самой разветвленной наукой (зоология, ботаника, морфология, цитология, гистология, анатомия и физиология, микробиология, вирусология, эмбриология, экология, генетика и т.д.). На стыке наук возникают смежные науки, такие как физическая химия, физическая биология, химическая физика, биофизика, астрофизика и т.д.

Итак, в процессе познания природы формировались отдельные естественные науки. Это необходимый этап познания – этап дифференциации знаний, дифференциации наук. Он обусловлен необходимостью охвата все большего и все более разнообразного числа исследуемых природных объектов и более глубокого проникновения в их детали. Но природа – это единый, уникальный, многогранный, сложный, самоуправляющийся организм. Если природа едина, то единым должно быть и представление о ней с точки зрения естественной науки. Такой наукой является естествознание.

Естествознание – наука о природе как единой целостности или совокупность наук о природе, взятая как единое целое. Последние слова в этом определении еще раз подчеркивают, что это не просто совокупность наук, а обобщенная, интегрированная наука. Это означает, что сегодня дифференциация знаний о природе сменяется их интеграцией. Эта задача обусловлена, во-первых, объективным ходом познания природы и, во-вторых, тем, что человечество познает законы природы не ради простого любопытства, а для использования их в практической деятельности, для своего жизнеобеспечения.

Роль естествознания в жизни людей велика. Естествознание является основой жизнеобеспечения – физиологического, технического, энергетического. Естествознание – это теоретическая основа промышленности и сельского хозяйства, всех технологий, различных видов производства, в том числе производства энергии, продуктов питания, одежды и т.д. Естествознание – это важнейший элемент культуры человечества, это один из существенных показателей уровня цивилизации.

(Биогеография, Биофизика, Биохимия, Геохимия, Медико-биологические исследования, Микробиология и биотехнология, Проблемы экологии и природопользования).

Конвергенция естественнонаучного и социально-гуманитарного знания в неклассической науке

Переход к неклассическим и постнеклассическим формам научности делает способы познания в естественных и социально-гуманитарных науках взаимопроникающими, допускает конвергенцию естественных в социально-гуманитарных наук. Так, например, проблема понимания была поднята физиками при истолковании корпускулярно-волнового дуализма, тогда как прежде она представлялась исключительно способом познания наук о культуре и истории. Математические методы используются в исторической науке, социологии, географии, экономике, литературоведении, хотя раньше они считались применимыми преимущественно в естествознании. Соответственно можно говорить о гуманитаризации естественных наук как о проникновении в них методов гуманитарного знания. Это накладывает отпечаток на конструирование предмета науки. Под гуманизацией наук понимают требование их применения в интересах человечества и человечности. Гуманизация может достигаться методами научных экспертиз; когда, например, технико-экономически успешный проект не принимается, если затрагивает экологию или здоровье людей. Тем самым в науку и ее применение вносится некоторая размерность, связанная с интересами человека, и она неизбежно вносит изменение в конструирование предмета познания.

Ориентация науки на исследование сложных развивающихся систем и междисциплинарные исследования стирают различия между гуманитарными и естественными науками. В современном естествознании активно применяются гуманитарные методики (построение сценариев), особым предметом становятся человекоразмерные объекты – объект, физический или природный, в который человек включен как существенная составляющая, например, человек-машина.

На сегодняшний день в задачах, ориентированных на некий синтез естественнонаучного и гуманитарного подходов, первый должен пользоваться безусловным и абсолютным приоритетом. Презумпция приоритета естественнонаучного знания в междисциплинарных исследованиях вытекает из лучшей разработанности естественных наук как в фактологическом, так и в методологическом плане:

- гуманитарное знание носит преимущественно описательный характер и использует, скорее, индуктивный, нежели дедуктивный подход;

- структурное отставании гуманитарных наук от естественных на срок порядка 100 - 150 лет.

Положительная сторона - значительный массив накопленных естественнонаучных знаний может быть без особого труда использован в гуманитарных исследованиях.

Вырисовывается следующая группа "междисциплинарных задач":

- создание юридической и экономической базы гуманитарного знания;

- четкое описание гуманитарных систем и их специфики;

- определение условий применимости естественнонаучных моделей к гуманитарным системам;

- конвертация накопленного естественнонаучного знания в гуманитарное.

Первым важным шагом на пути достижения подлинной междисциплинарности может стать описание естественнонаучных границ гуманитарных исследований. Речь идет о проверке соответствия полученных гуманитариями результатов и надежно установленных естественниками законов природы.

Следующим шагом должно стать знакомство гуманитариев с естественнонаучными методологиями. Нередко сетования гуманитариев на "сложность" предмета исследования их науки связаны с неумением или нежеланием построить адекватную рабочую модель и разработать методы теории возмущений (исключением является теория З.Фрейда).

Естественные науки методологически атеистичны, гуманитарные же более или менее настойчиво постулируют существование Бога. Но согласно принципу относительности, результат исследований не должен зависеть от философской калибровки. Это означает не только необходимость для гуманитария уметь формулировать и обосновывать свои модели в рамках атеистической картины мира, но и обязанность для естественника согласовывать свои научные представления с существованием Бога, этической анизотропией Вселенной и существованием универсальной этики.

В рамках естественнонаучной методологии человек безусловно смертен. В рамках гуманитарного подхода он столь же безусловно бессмертен. Гуманитарные науки разрешают это противоречие через дуализм физического тела и бессмертной сущности - души. Естественники игнорируют "парадокс бессмертия", хотя регулярно встречаются с ним в очень разнообразных обличиях.

Естественная наука с характерным для нее стремлением к точным "абсолютным" формулировкам превратила некоторую часть совокупного исторического знания в законы природы. При всей фундаментальности этих законов следует иметь в виду, что в них "содержится только то, что в них содержится".

Важным достижением гуманитарного познания является принцип антипричинности, дополнительный к естественнонаучному постулату причинности. Если последний утверждает, что лишь прошлое способно влиять на будущее, то первый указывает, что существует и обратное влияние, более того, в каких-то случаях оно может быть определяющим (историческое и психологическое время нелинейно и может обретать цикличную форму).

Гуманитарное познание, в отличие от естественнонаучного, не выработало сколько-нибудь целостной методологии научного исследования. Тем более ценными представляются те разрозненные гуманитарные "техники", которые удается выделить и отрефлектировать. Важнейшим методологическим достижением гуманитарного познания является обнаружение неустранимого противоречия между текстом и мыслью.

Одной из важнейших междисциплинарных задач является, на сегодняшний день, создание системы Протоколов общения, оптимизирующих процессы распаковки, трансляции и присоединения смыслов.

Современная методология проектирования выделяет три основных коммуникативных уровня, каждый из которых порождает свой класс Протоколов. "Внизу" находится уровень отдельных научных дисциплин (теоретических и прикладных), выше лежит междисциплинарный концептуальный уровень, еще выше - уровень междисциплинарного (целеполагающего) синтеза.

Методы естествознания и их классификация.

С появлением потребности получения знаний возникла потребность в анализе и оценке различных методов – т.е. в методологии.

Конкретные научные методы отражают тактику исследования, а общенаучные – стратегию.

Метод познания – способ организации средств, приемов теоретической и практической деятельности.

Метод является основным теоретическим инструментом получения и упорядочения научного знания.

Виды методов естествознания:

– общие (касаются любой науки) – единство логического и исторического, восхождение от абстрактного к конкретному;

– особенные (касаются только одной стороны изучаемого объекта) – анализ, синтез, сравнение, индукция, дедукция и др.;

– частные, которые действуют только в определенной области знаний.

Методы естествознания:

наблюдение – начальный источник информации, целенаправленный процесс восприятия предметов или явлений, используется там, где нельзя поставить прямой эксперимент, например в космологии (частные случаи наблюдения – сравнение и измерение);

анализ – основан на мысленном или реальном расчленении предмета на части, когда от цельного описания объекта переходят к его строению, составу, признакам и свойствам;

синтез – основан на соединении различных элементов предмета в единое целое и обобщении выделенных и изученных особенностей объекта;

индукция – состоит в формулировании логического умозаключения на основе обобщений данных эксперимента и наблюдений; логические рассуждения идут от частного к общему, обеспечивая лучшее осмысление и переход на более общий уровень рассмотрения проблемы;

дедукция – метод познания, состоящий в переходе от некоторых общих положений к частным результатам;

гипотеза – предположение, выдвигаемое для разрешения неопределенной ситуации, она призвана объяснить или систематизировать некоторые факты, относящиеся к данной области знания или находящиеся за ее пределами, но при этом не противоречить уже существующим. Гипотеза должна быть подтверждена или опровергнута;

метод сравнений – применяется при количественном сопоставлении исследуемых свойств, параметров объектов или явлений;

эксперимент – опытное определение параметров исследуемых объектов или предметов;

моделирование – создание модели интересующего исследователя предмета или объекта и проведение над ним эксперимента, наблюдения и дальнейшее наложение полученных результатов на изучаемый объект.

Общие методы познания касаются любой дисциплины и дают возможность соединить все этапы процесса познания. Эти методы используются в любой области исследования и позволяют выявлять связи и признаки исследуемых объектов. В истории науки исследователи к таким методам относят метафизический и диалектический методы. Частные методы научного познания – это методы, применяющиеся только в отдельной отрасли науки. Различные методы естествознания (физики, химии, биологии, экологии и т. д.) являются частными по отношению к общему диалектическому методу познания. Иногда частные методы могут использоваться за пределами тех отраслей естествознания, в которых они возникли. Например, физические и химические методы используются в астрономии, биологии, экологии. Часто исследователи применяют комплекс взаимосвязанных частных методов к изучению одного предмета. Например, экология одновременно пользуется методами физики, математики, химии, биологии. Частные методы познания связаны с особенными методами. Особенные методы исследуют определенные признаки изучаемого объекта. Они могут проявляться на эмпирическом и на теоретическом уровнях познания и быть универсальными.

Наблюдение представляет собой целенаправленный процесс восприятия предметов действительности, чувственное отражение объектов и явлений, в ходе которого человек получает первичную информацию об окружающем мире. Поэтому исследование чаще всего начинается с наблюдения, и лишь потом исследователи переходят к другим методам. Наблюдения не связаны с какой-либо теорией, но цель наблюдения всегда связана с некой проблемной ситуацией. Наблюдение предполагает наличие определенного плана исследования, предположение, подвергаемое анализу и проверке. Наблюдения используются там, где нельзя поставить прямой эксперимент (в вулканологии, космологии). Результаты наблюдения фиксируются в описании, отмечающем те признаки и свойства изучаемого объекта, которые являются предметом изучения. Описание должно быть максимально полным, точным и объективным. Именно описания результатов наблюдения составляют эмпирический базис науки, на их основе создаются эмпирические обобщения, систематизация и классификация.

Измерение – это определение количественных значений (характеристик) изучаемых сторон или свойств объекта с помощью специальных технических устройств. Большую роль в исследовании играют единицы измерения, с которыми сравниваются полученные данные.

Эксперимент – более сложный метод эмпирического познания по сравнению с наблюдением. Он представляет собой целенаправленное и строго контролируемое воздействие исследователя на интересующий объект или явление для изучения его различных сторон, связей и отношений. В ходе экспериментального исследования ученый вмешивается в естественный ход процессов, преобразует объект исследования. Специфика эксперимента состоит также в том, что он позволяет увидеть объект или процесс в чистом виде. Это происходит за счет максимального исключения воздействия посторонних факторов.

Абстрагирование – мысленное отвлечение от всех свойств, связей и отношений изучаемого объекта, которые считают несущественными. Таковы модели точки, прямой линии, окружности, плоскости. Результат процесса абстрагирования называется абстракцией. Реальные объекты в каких-то задачах могут быть заменены этими абстракциями (Землю при движении вокруг Солнца можно считать материальной точкой, но нельзя при движении по ее поверхности).

Идеализация представляет операцию мысленного выделения какого-то одного важного для данной теории свойства или отношения, мысленного конструирования объекта, наделенного этим свойством (отношением). В результате идеальный объект обладает только этим свойством (отношением). Наука выделяет в реальной действительности общие закономерности, которые существенны и повторяются в различных предметах, поэтому приходится идти на отвлечения от реальных объектов. Так образуются такие понятия, как «атом», «множество», «абсолютно черное тело», «идеальный газ», «сплошная среда». Полученные таким образом идеальные объекты в действительности не существуют, так как в природе не может быть предметов и явлений, имеющих только одно свойство или качество. При применении теории необходимо вновь сопоставить полученные и использованные идеальные и абстрактные модели с реальностью. Поэтому важны выбор абстракций в соответствии с их адекватностью данной теории и последующее исключение их.

Среди особенных универсальных методов исследований выделяют анализ, синтез, сравнение, классификацию, аналогию, моделирование.

Анализ – одна из начальных стадий исследования, когда от цельного описания объекта переходят к его строению, составу, признакам и свойствам. Анализ – метод научного познания, в основе которого лежит процедура мысленного или реального разделения объекта на составляющие его части и их отдельное изучение. Невозможно познать сущность объекта, только выделяя в нем элементы, из которых он состоит. Когда путем анализа частности исследуемого объекта изучены, он дополняется синтезом.

Синтез – метод научного познания, в основе которого лежит объединение выделенных анализом элементов. Синтез выступает не как метод конструирования целого, а как метод представления целого в форме единственных знаний, полученных с помощью анализа. Он показывает место и роль каждого элемента в системе, их связь с другими составными частями. Анализ фиксирует в основном то специфическое, что отличает части друг от друга, синтез – обобщает аналитически выделенные и изученные особенности объекта. Анализ и синтез берут свое начало в практической деятельности человека. Человек научился мысленно анализировать и синтезировать лишь на основе практического разделения, постепенно осмысливая то, что происходит с объектом при выполнении практических действий с ним. Анализ и синтез являются компонентами аналитико-синтетического метода познания.

Сравнение – метод научного познания, позволяющий установить сходство и различие изучаемых объектов. Сравнение лежит в основе многих естественнонаучных измерений, составляющих неотъемлемую часть любых экспериментов. Сравнивая объекты между собой, человек получает возможность правильно познавать их и тем самым правильно ориентироваться в окружающем мире, целенаправленно воздействовать на него. Сравнение имеет значение, когда сравниваются действительно однородные и близкие по своей сущности объекты. Метод сравнения выделяет отличия исследуемых объектов и составляет основу любых измерений, то есть основу экспериментальных исследований.

Классификация – метод научного познания, который объединяет в один класс объекты, максимально сходные друг с другом в существенных признаках. Классификация позволяет свести накопленный многообразный материал к сравнительно небольшому числу классов, типов и форм и выявить исходные единицы анализа, обнаружить устойчивые признаки и отношения. Как правило, классификации выражаются в виде текстов на естественных языках, схем и таблиц.

Аналогия – метод познания, при котором происходит перенос знания, полученного при рассмотрении какого-либо объекта, на другой, менее изученный, но схожий с первым по каким-то существенным свойствам. Метод аналогии основывается на сходстве предметов по ряду каких-либо признаков, причем сходство устанавливается в результате сравнения предметов между собой. Таким образом, в основе метода аналогии лежит метод сравнения.

Метод аналогии тесно связан с методом моделирования, который представляет собой изучение каких-либо объектов с помощью моделей с дальнейшим переносом полученных данных на оригинал. В основе этого метода лежит существенное сходство объекта-оригинала и его модели. В современных исследованиях используют различные виды моделирования: предметное, мысленное, символическое, компьютерное.

Математика и естествознание. Возможности применения математики и компьютерного моделирования

Роль математики в развитии познания была осознана довольно давно. Уже в античности была создана геометрия Евклида, сформулирована теорема Пифагора и т.п. А Платон у входа в свою знаменитую Академию начертал девиз: "Негеометр - да не войдет". В Новое время один из основателей экспериментального естествознания Г. Галилей говорил о том, что тот, кто хочет решать вопросы естественных наук без помощи математики, ставит неразрешимую задачу. Поскольку, согласно Галилею, "книга Вселенной написана на языке математики", то эта книга доступна пониманию для того, кто знает язык математики И. Кант считал, что в любом частном учении о природе можно найти науки в собственном смысле лишь столько, сколько в ней имеется математики. Иначе говоря, учение о природе будет содержать науку в собственном смысле лишь в той мере, в какой может быть применена в нем математика.

Математические понятия есть не что иное, как особые идеальные формы освоения действительности в ее количественных характеристиках. Они могут быть получены на основе глубокого изучения явлений на качественном уровне, раскрытия того общего, однородного содержания, которое можно затем исследовать точными математическими методами.

Применение математических методов в науке и технике за последнее время значительно расширилось, углубилось, проникло в считавшиеся ранее недоступными сферы. Эффективность применения этих методов зависит как от специфики предмета данной науки, степени ее теоретической зрелости, так и от совершенствования самого математического аппарата, позволяющего отобразить все более сложные свойства и закономерности качественно многообразных явлений.

Математические методы надо применять разумно, чтобы они не "загоняли ученого в клетку" искусственных знаковых систем, не позволяя ему дотянуться до живого, реального материала действительности. Количественно-математические методы должны основываться на конкретном качественном, фактическом анализе данного явления, иначе они могут оказаться хотя и модной, но беспочвенной, ничему не соответствующей фикцией. Указывая на это обстоятельство, А. Эйнштейн подчеркивал, что "самая блестящая логическая математическая теория не дает сама по себе никакой гарантии истины и может не иметь никакого смысла, если она не проверена наиболее точными наблюдениями, возможными в науке о природе".

Говоря о стремлении "охватить науку математикой", В. И. Вернадский писал, что "это стремление, несомненно, в целом ряде областей способствовало огромному прогрессу науки XIX и XX столетий. Но ... математические символы далеко не могут охватить всю реальность и стремление к этому в ряде определенных отраслей знания приводит не к углублению, а к ограничению силы научных достижений".

История познания показывает, что практически в каждой частной науке на определенном этапе ее развития начинается (иногда весьма бурный) процесс математизации. Особенно ярко это проявилось в развитии естественных и технических наук (характерный пример - создание новых "математизированных" разделов теоретической физики). Но этот процесс захватывает и науки социально-гуманитарные - экономическую теорию, историю, социологию, социальную психологию и др., и чем дальше, тем больше. Например, в настоящее время психология стоит на пороге нового этапа развития - создания специализированного математического аппарата для описания психических явлений и связанного с ними поведения человека. В психологии все чаще формулируются задачи, требующие не простого применения существующего математического аппарата, но и создания нового. В современной психологии сформировалась и развивается особая научная дисциплина - математическая психология.

Применение количественных методов становится все более широким в исторической науке, где благодаря этому достигнуты заметные успехи. Возникла даже особая научная дисциплина - клиометрия (буквально - измерение истории), в которой математические методы выступают главным средством изучения истории. Вместе с тем надо иметь в виду, что как бы широко математические методы ни использовались в истории, они для нее остаются только вспомогательными методами, но не главными, определяющими.

Масштаб и эффективность процесса проникновения количественных методов в частные науки, успехи математизации и компьютеризации во многом связаны с совершенствованием содержания самой математики, с качественными изменениями в ней. Современная математика развивается достаточно бурно, в ней появляются новые понятия, идеи, методы, объекты исследования и т.д., что, однако, не означает "поглощения" ею частных наук. В настоящее время одним из основных инструментов математизации научно-технического прогресса становится математическое моделирование. Его сущность и главное преимущество состоит в замене исходного объекта соответствующей математической моделью и в дальнейшем ее изучении (экспериментированию с нею) на ЭВМ с помощью вычислительно-логических алгоритмов.

Математические модели являются разновидностями знаково-символических моделей. Так, формула окружности в знаковой форме представляет все ее свойства. Все естественные науки, использующие математику, можно считать математическими моделями изучаемых ими явлений.

Модель не тождественна явлению, так как состоит из искусственных объектов — знаков. Она только в логически связанном виде представляет некоторые его аспекты и дает приближение к реальности. Например, гидродинамика — это модель движения жидкости.

В модели явным образом перечислены все предположения, которые положены в ее основу и используются при ее построении. Так, при формализации содержательной математической теории перечисляются все аксиомы и правила вывода формул, и никакие другие выражения, кроме допустимых, там просто не могут появиться, разве что по ошибке.

Предположения, положенные в основу модели природного явления, могут быть весьма грубыми. Так, ньютоновская модель Солнечной системы использовала такие предположения: небесные тела суть материальные точки соответствующей массы, локализованные в их центрах тяжести, между которыми действует сила, равная произведению масс, деленному на квадрат расстояния между указанными центрами и умноженная на некоторый коэффициент, вычисленный экспериментально. При всей грубости такой модели она давала возможность предсказывать расположение небесных тел на длительный срок и даже существование не наблюдавшихся ранее небесных тел по их взаимодействиям с наблюдаемыми телами. Так, в 1846 г. У. Леверье и Дж. Адамсом была открыта “на кончике пера” планета Нептун, а в 1930 г. П. Лоуэллом — планета Плутон. Более точная релятивистская модель позволила объяснить поведение Меркурия, которое для прежней модели было аномалией.

В истории науки одно и то же явление нередко моделировалось по-разному. Для объяснения света предлагались корпускулярные и волновые модели, пока не появилась электромагнитная. Каждая из этих моделей требовала своего математического описания. Корпускулярная оптика пользовалась средствами евклидовой геометрии и позволяла вывести законы отражения и преломления света. Волновая модель использовала уже другой математический аппарат и позволяла объяснить явления интерференции и диффракции, которые не были понятны геометрической оптике.

До появления компьютеров математическое моделирование сводилось к построению аналитической теории явления, которую не всегда доводили до формул, потому что природа оказывалась существенно сложнее модели.

Упрощение модели (например, замена нелинейной модели линейной) неизбежно означало уменьшение числа получаемых выводов, потерю части информации. При использовании компьютеров по-прежнему составляется логико-математическая модель задачи, а уже по ней составляется программа работы компьютера. Но исследователь ставит уже не ту цель, что прежде, — вывод расчетной формулы. Теперь он стремится вычислять все параметры явления. Так была построена модель последствий ядерной войны, могущих повлиять на экологию планеты.

Математическое моделирование используется и тогда, когда о физической природе известно недостаточно. В этом случае строится гипотетическая модель и из нее выводятся допускающие наблюдение следствия. Гипотетические модели выполняют эвристическую роль, например, наводят на идеи новых экспериментов.

История науки показывает важность гипотез и основанных на них моделей. Например, на основе гелиоцентрической гипотезы Николай Коперник построил математическую модель Солнечной системы.

“Планетарная модель” атома Эрнеста Резерфорда позволила Нильсу Бору рассчитывать квантовые числа электронных орбит и т. п.

В прошлом математические модели природы строили, исходя из принципа лапласовского детерминизма. Предполагалось, что между различными по времени состояниями системы существует однооднозначная связь. Однако уже в XVIII в. в науке стали применяться и статистические модели, сначала в описаниях социальных явлений, а затем и в описании природы. Дж. К. Максвелл, Людвиг Больцман и другие построили кинетическую теорию газов, основанную на гипотезе, что любой объем газа состоит из очень большого числа хаотически движущихся молекул. Оказалось, что на основе столь простых предположений можно создать богатую результатами теорию, подтверждаемую экспериментами. Так, теоретико-вероятностные модели стали основой современной физики, особенно в физике микромира. Уравнение Шредингера есть модель поведения электрона в атоме водорода, и оно служит, в принципе, теоретической основой всей химии. Решить уравнение — значит найти волновую функцию, соответствующую стационарному состоянию атома. Решений всегда существует множество, и каждому соответствует свое значение энергии. Основное состояние — состояние с минимальной энергией. Но точное решение уравнения Шредингера можно найти лишь в простейшем случае для одного электрона. С увеличением числа электронов сложность задачи катастрофически возрастает.

Математизация знаний заключается не только в использовании готовых математических структур в качестве моделей, но и в развитии математической теории: потребности “небесной механики” стимулировали создание Ньютоном “метода флюксий”, т. е. дифференциального и интегрального исчисления.

Эволюция понятий пространства и времени в истории естествознания

Пространство и время - фундаментальные категории современного естествознания'. Физические, биологические, географические и другие величины непосредственно или опосредованно связаны с пространственно-временными характеристиками объектов. Ученые ведут дискуссии о сущности пространства и времени, об их основных свойствах. Проблемы пространства и времени во многом решаются в рамках господствующей в данную эпоху парадигмы. Картинам мира разных исторических эпох с присущими им культурами соответствовали свои пространственно-временные представления. Более того, выбор самих моделей пространства и времени зависит от конкретных целей и масштабов, в которых существует изучаемое явление или объект.

Нашим далеким предкам мир представлялся маленьким и кратковременным; для них пространство замыкалось видимыми очертаниями моря и гор. Пространство первобытных людей было очень неоднородным. На территории племени выделялись тотемные центры - места, где пространство, по мнению членов племени, обладало максимально благоприятными качествами. Место обитания племени было также благотворным пространством, ибо здесь похоронены предки, охраняющие племя. За относительно упорядоченным пространством племенной территории; располагалось внешнее пространство, наделенное отрицательными качествами. Развитие межплеменных связей обусловило появление представлений о множественности оазисов упорядоченного бытия.

Что касается восприятия времени, то первобытное мышление не ощущало как однородные следующие друг за другом отрезки времени и приписывало некоторым периодам дня и ночи, лунного месяца, года и т.д. свойство оказывать благоприятное или гибельное влияние. В более развитой мифологии каждому уровню мира присуще свое время, отличающееся такими параметрами, как ритм, длительность и т.п. Для мифологического времени характерна ориентация на прошлое. Мифологический Памир помещается в то время, когда еще не было времени, оно само еще созидалось. Более того, мифологическое время, соотнесенное с прошлым, оказывается вместе с тем настоящим и даже будущим, так как первобытные представления порождены циклическим видением времени. Колесо времени двигалось из прошлого, захватывало настоящее и через будущее уносило их в прошлое. Прошлое претерпевало изменения, аккумулируя достижения первобытного мышления и познания.

В античности существовал широкий спектр представлений о сущности пространства и времени. Представители элейской школы в Древней Греции отрицали возможность существования пустого пространства, или, по их выражению, небытия.

В это же время возникает первая целостная система мира - геоцентрическая система К. Птолемея, в которой планеты, Солнце и другие небесные тела обращаются вокруг Земли по орбитам, представляющим сложное сочетание круговых орбит -деферентов и эпициклов. В центр деферента помещалась Земля, и принималось, что планета движется по эпициклу (системе эпициклов), центр которого равномерно перемещается по деференту. Система Птолемея представляла собой универсальную модель мира, где время было бесконечным, а пространство - конечным, в котором происходит равномерное круговое движение небесных тел вокруг неподвижной Земли.

Огромную роль в развитии представлений о пространстве сыграл сформулированный Г. Галилеем принцип относительности, расширение которого во многом привело к современным научным представлениям о пространстве и времени. Он заметил, что, находясь в помещении под палубой корабля и наблюдая за всем, что там происходит, нельзя определить, покоится корабль или он движется равномерно и прямолинейно. Галилей сделал вывод, что механическое движение относительно, а законы, которые его определяют, абсолютны, т.е. безотносительны. Его взгляды коренным образом отличались от общепринятых в то время представлений Аристотеля о существовании «абсолютного покоя» и «абсолютного движения».

Новая картина мира была предложена И. Ньютоном. Распространив на всю Вселенную закон тяготения, он пришел к выводу, что Вселенная бесконечна. Лишь в этом случае в ней может находиться множество космических объектов - центров гравитации, связанных между собой силой тяготения. Пространство и время Ньютон характеризует как вместилища самих себя и всего существующего: во времени все располагается в порядке последовательности, в пространстве - в порядке положения. При этом Ньютон различал два типа понятий пространства и времени - абсолютные (истинные, математические) и относительные (кажущиеся, обыденные). Абсолютное время само по себе и без всякого отношения к чему-либо внешнему протекает равномерно и иначе называется длительностью, а абсолютное пространство безотносительно к чему бы то ни было внешнему, остается всегда одинаковым и неподвижным. Относительное время есть постигаемая чувствами внешняя мера продолжительности, употребляемая в обыденной жизни вместо истинного времени (час, день, месяц, год), а относительное пространство есть мера или какая-либо его ограниченная подвижная часть, которая определяется нашими чувствами по положению его относительно некоторых тел и которая в обыденной жизни принимается за пространство неподвижное. Для своих построений Ньютон использовал модели абсолютного пространства и времени.

Ньютоновская концепция пространства и времени и принцип относительности Галилея, на основе которых строилась физическая картина мира, господствовали вплоть до конца XIX в. Принятие абсолютного времени и постулирование абсолютной и универсальной одновременности во всей Вселенной стало основой для теории дальнодействия. В качестве дальнодействующей силы выступало тяготение, которое с бесконечной скоростью, мгновенно и прямолинейно распространялось на бесконечные расстояния. Эти мгновенные, вневременные взаимодействия объектов служили физическим каркасом для обоснования абсолютного пространства, существующего независимо от времени.

В современной науке используются такие понятия, как физическое, геологическое, географическое, биологическое, психологическое, социальное пространство и время. Проиллюстрируем это на двух видах пространства и времени - биологическом и психологическом.

Биологическое пространство и время характеризуют специфические пространственно-временные свойства параметров органической материи: асимметрию расположения атомов в молекулах белка и нуклеиновых кислот; собственные временные ритмы и темпы изменения внутриорганизменных и надорганизменных биосистем; взаимосвязь и синхронизацию ритмов друг с другом, а также с вращением Земли вокруг оси и сменой времен года.

Психологическое пространство и время характеризуют основные структуры пространства и времени, связанные с восприятием и так называемыми перцептивными (вкусовыми, визуальными и т.д.) полями. Исследователями выявлены неоднородность перцептивного пространства, его асимметрия, эффект обратимости времени в бессознательных и транспсихических процессах, а также синхронизм психических процессов, состоящий в одновременном параллельном проявлении идентичных психических переживаний у двух или нескольких человек. Для иллюстрации психологического времени можно привести широко известное высказывание немецкого философа А. Шопенгауэра о том, что в детстве время идет очень медленно, в юности - быстрее, но все равно еле «передвигает ноги», в зрелом возрасте оно уже «идет в ногу» со старением, а в старости мчится, как стрела. Конечно же каждый человек испытывал моменты, когда время «мчится, как стрела» или «тянется, как резина». Проиллюстрировать различное восприятие пространства можно, например, напомнив о том, что одно и то же помещение одним людям может казаться большим, а другим - маленьким.

Кроме рассмотренных типов пространства и времени в литературе обсуждаются проблемы геологического, географического, социального и других типов пространств и времен, выделяются их специфические черты и характерные особенности. При этом обычно анализируются неоднородность пространственно-временных структур, специфические пространственные отношения между элементами, ритмы и темпы изменения, ускорение или замедление темпов развития рассматриваемых в конкретной отрасли естествознания объектов.

Философия и физика. Эвристические возможности натурфилософии

Взаимосвязь философии и физической теории определяется такими понятиями, как мировоззрение, объективная реальность, принцип, закон и т. д., которые выступают основой для построения теории и являются важнейшими критериями ее научности. Философское рассмотрение механизма становления и развития физической теории затрагивает онтологические, гносеологические (методологические) аспекты философских оснований в их органическом единстве, составляющие метанаучный каркас (философия физики) современной физической теории, проявляющейся в регулятивной, мотивационной, смыслообразующей, интегративной, селективной и особенно выделяемой эвристической функциях. Этот ряд необходимо дополнить аксиологическим аспектом, который в современной философии физики играет не менее важную роль, чем все предыдущие аспекты.

Знание в философии является метауровнем по отношению к знанию, полученному в физическом исследовании, и его принципы представляют собой умозрительное множество, из которого выбираются теоретические принципы физики.

Трудности, которые испытывает современная теоретическая физика, – это прежде всего те, которые возникают в физике атомного ядра и «элементарных» частиц; это единственная наиболее фундаментальная область физики, где трудности носят принципиальный характер, ибо если считать, что вся материя состоит из «простейших» объектов, тогда фундамент физики должен быть основан в конечном счете на законах, управляющих этими «элементарными» частицами. К трудностям второго рода относится отсутствие единой, так называемой непротиворечивой «картины мира», непонимание общего смысла, воплощенного в законах природы, отсутствие конструктивных физических идей.

Для преодоления такого рода трудностей и может служить философия физики как семантический синоним натурфилософии, ее преемница, которая может претендовать на статус относительно самостоятельной науки со своими понятиями и необходимо-достаточными математическими началами. Конечной целью, к которой стремится философия физики – это создание объективной модели (образа) Мира на основе достижений современной науки при эвристической и селективной функциях философских оснований.

При философском анализе физической теории следует иметь в виду, что здесь особенно важны не столько сами конкретные вопросы или проблемные ситуации (их может быть очень много), сколько их конструктивные решения, приводящие к обогащению научного знания. Полученные решения входят затем в систему философских оснований науки. В теоретической физике имеются различного рода проблемы (собственные, логические, методологические, философские и т. п.), которые определяются, как правило, концептуальным обоснованием.

Философские основания органически входят в содержание теоретической физики, определяют ее мировоззренческое, гносеологическое (методологическое) значение. Очень часто от исходной философской идеи зависит степень обоснованности разрабатываемой гипотезы или концепции той или иной теории. Совокупность всех философских оснований составляет важную составную часть философии физики в ее объективном содержании.

Генезис представлений теоретической физики, которые носят, как правило, модельный характер, дает поистине неисчерпаемый материал для дальнейшего философско-методологического анализа, выявляет глубокие возможности и значимость эвристической (селективной) и регулятивной роли философских оснований при формировании новой модели Мира.

Физика как наука появилась лишь благодаря тому, что ее создатели, Галилей, Ньютон, Гук, Гюйгенс, Эйлер, Лаплас, Фарадей, Максвелл и многие другие исследователи, придерживались некоторых изначальных философских принципов и правил делания науки. Принципы и правила, в свою очередь, опирались на строгие логические законы и на веру в познаваемость и механистичность (когда любые явления природы могут быть объяснены движением материи).

Что же мы должны отнести к философским принципам, на которых строится физика? Во-первых, это независимость существования природы от нашего сознания; материя самодостаточна и ее законы движения не зависят ни от бога, ни от наблюдателя. Во-вторых, исследования природы должны быть основаны: на живом созерцании, наблюдениях; на точных, бесспорных фактах; на экспериментах; на вере в познаваемость природы; на вере в то, что кроме движущейся материи в пространстве и во времени ничего нет; все законы природы, все явления природы, все факты связаны с движением материи, причинны, и эти причины следует и можно находить.

Базируясь на такой (материалистической) философии, каждый из известных исследователей (кроме релятивистов, которые отступили от этих принципов) составлял или дополнял правила делания науки. И одними из первых, если не считать древнегреческих ученых и средневековья, были Кант, Гюйгенс и Ньютон.

Проблема дискретности материи

Одним из наиболее важных вопросов как философии, так и естествознания является проблема материи. Представления о строении материи нашли свое выражение в борьбе двух концепций: прерывности (дискретности) материи – корпускулярная концепция, и непрерывности (континуальности) материи – континуальная концепция. С ними тесно связаны проблемы взаимодействия материальных объектов, которые проявляются как концепции близкодействия (передача действия от точки к точке) и дальнодействия (передача действия без физической среды).

Корпускулярная концепция опирается на идеи Демокрита, отождествившего пространство с пустотой и приписавшего пустоте индивидуальное существование. По Демокриту пространство есть то, что существует само по себе, независимо от материи и является "вместилищем" тел. Оно может быть заполнено телами, а может быть абсолютно пустым в виде особого реального объекта. Ньютон в своей механике эту идею развил до четкого представления об абсолютном пространстве и абсолютном времени, которые не зависят друг от друга и не связаны с материей. Ньютон разработал концепцию прерывности. Его подход основывался на признании дальнодействующих сил. В 1672-1676 годах он распространил атомистику на световые явления и создал корпускулярную теорию света. По своему мировоззрению Ньютон был вторым после Декарта великим представителем механистического материализма в естествознании XVII-XVIII веков. Декарт стремился построить общую картину природы, в которой все явления объяснялись как результат движения больших и малых частиц, образованных из единой материи. Недостатки механистической атомистики:

– отсутствие достоверного экспериментального материала;

– атомы рассматривались как частицы, лишенные возможности превращения;

– единственной формой движения принималось механическое движение.

Сложившиеся к началу XIX века представления о строении материи были односторонними и не давали возможности объяснить ряд экспериментальных фактов. Разработанная М. Фарадеем и Дж. Максвеллом в XIX веке теория электромагнитного поля показала, что признанная концепция не может быть единственной для объяснения структуры материи. В своих работах М. Фарадей и Дж. Максвелл показали, что поле – это самостоятельная физическая реальность. Таким образом, в науке произошла определенная переоценка основополагающих принципов, в результате которой обоснованное Ньютоном дальнодействие заменялось близкодействием, а вместо представлений о дискретности выдвигалась идея непрерывности, получившая свое выражение в электромагнитных полях, т.е. развитие получила континуальная концепция.

Двойственность описание природы особенно проявляется при рассмотрении пространственных и временных свойств материи. На эмпирическом уровне познания мира понятие пространства позволяет описывать порядок сосуществования материальных объектов по признакам "слева – справа", "дальше – ближе", "сверху – снизу", "больше по размерам – меньше". Понятие времени выражает порядок смены событий по признаку "раньше – позже". Пространство и время органически связаны с материей, не могут существовать самостоятельно, обособленно от нее. Основы такого взгляда заложил Аристотель и развил Г. В. Лейбниц (1646-1716). Дальнейшее углубление этого представления о пространстве и времени осуществил Эйнштейн в теории относительности.

В современной физике строго доказано, что пространство и время неразрывно связаны между собой, то есть составляют единое четырехмерное пространство-время и наш мир, следовательно, четырехмерен. Это доказательство осуществлено Эйнштейном в рамках специальной теории относительности. В общей теории относительности установлена количественная связь геометрических свойств (метрики) пространства-времени с материей. Вблизи тяготеющих масс пространство-время "искривляется" и уже не является привычным для нас используемым в классической физике (так называемым эвклидовым). Это представление о четырехмерном пространстве-времени эффективно "работает" в масштабах от размеров видимой Вселенной до размеров элементарных частиц.

Итак, по современным представлениям наш реальный мир четырехмерен: три измерения являются пространственными и одно – временным. Строго показано, что если бы наше геометрическое пространство имело больше 3-х измерений, то планеты, движущиеся вблизи Солнца, и электроны, движущиеся вблизи ядер атомов, не могли бы образовывать устойчивые планетарные и атомные системы. Тем не менее, современные теории, правильно отражающие закономерности в глубоком микромире и ранние стадии эволюции Вселенной, вынуждены оперировать многомерными пространствами. Однако "избыточные" измерения, сыграв свою роль при объяснении тех или иных свойств материи или определенных этапов ее эволюции, неизбежно выпадают из игры.

Установлено, что пространство и время обладают тремя фундаментальными свойствами (тремя видами симметрии): время однородно, а пространство однородно и изотропно. Изотропность пространства означает, что в любых направлениях его свойства абсолютно одинаковы, то есть пространство обладает симметрией относительно операции поворота. Однородность пространства (симметрия относительно операции сдвига, перемещения) означает абсолютную одинаковость свойств пространства в различных его точках. Аналогичная симметрия времени относительно "сдвига" (выбора момента начала отсчета времени) отражает одинаковость его свойств в прошлом, настоящем и будущем. Перечисленные свойства пространства и времени физически проявляются в одинаковости законов Природы, в различных направлениях во Вселенной, в различных ее местах и в различные моменты времени.

В соответствии с достижениями квантовой физики основополагающим понятием современного атомизма является понятие элементарной частицы, но им присущи такие свойства, которые не имели ничего общего с атомизмом древности, в частности, дуализм свойств. В 1900 г. М. Планк показал, что энергия излучения или поглощения электромагнитных волн не может иметь произвольные значения, а кратна энергии кванта, т.е. волновой процесс приобретает окраску дискретности. Идея Планка о дискретной природе света получили свое подтверждение в области фотоэффекта. Де Бройль открыл примерно в это же время у частиц волновые свойства (дифракция электрона). Таким образом, частицы неотделимы от создаваемых ими полей, и каждое поле вносит свой вклад в структуру частиц, обуславливая их свойства. В этой неразрывной связи частиц и полей можно видеть одно из наиболее важных проявлений единства прерывности и непрерывности в структуре материи. Для характеристики прерывного и непрерывного в структуре материи следует также упомянуть единство корпускулярных и волновых свойств всех частиц и фотонов. Единство корпускулярных и волновых свойств материальных объектов представляет собой одно из фундаментальных противоречий современной физики и конкретизируется в процессе дальнейшего познания микроявлений. Изучение процессов макромира показали, что прерывность и непрерывность существуют в виде единого взаимосвязанного процесса. При определенных условиях макромира микрообъект может трансформироваться в частицу или поле и проявлять соответствующие им свойства.

Вся обстановка в науке в начале XX века складывалась так, что представления о дискретности и непрерывности материи получили свое четкое выражение в двух видах материи: веществе и поле, различие между которыми явно фиксировалось на уровне явлений микромира. Однако дальнейшее развитие науки показало, что такое противопоставление является весьма условным. Было показано, что материя проявляет как непрерывные, так и корпускулярные свойства. Необходимо добавить, что представление о дискретности пространства-времени в современном естествознании все-таки существует, но оно применяется только в связи с объяснением самых ранних этапов эволюции Вселенной.

Идеи детерминизма и индетерминизма в естествознании

Высшим доказательством существования детерминизма в природе считалось наличие в ней причинно-следственных связей. Отыскание и формулировка причинных законов были объявлены в новое время высшей целью науки. Последняя рассматривалась как специфический вид познания действительности, а именно как экспериментально-математическое ее исследование и была ориентирована на практическое применение прежде всего в новой технике и технологиях. Соответственно индетерминизм означал философскую концепцию, утверждающую несогласие со всеми или даже хотя бы с одним из базовых утверждений детерминизма.

Однако начиная с 30-х гг. XX в. в связи с успехами познания природы методами статистической физики, мощного проникновения в науку вероятностных методов и моделей при описании самых разнообразных явлений и процессов природы, общества, техники и технологии, особенно в связи с построением и принятием научным сообществом новой фундаментальной физической теории - квантовой механики, детерминизму был брошен со стороны самой науки первый серьезный вызов. Дело в том, что основные законы новой фундаментальной физической теории - квантовой механики - имели вероятностный характер. Перед учеными возник ряд серьезных философских проблем. Являются ли фундаментальные законы объективного мира однозначными или вероятностными? Не загоняем ли мы природу, стремясь к ее закономерному описанию, в прокрустово ложе «необходимости» и «однозначности»? Не недооцениваем ли мы в рамках детерминистской философии великую конструктивную роль случайности как важнейшего фактора творческой эволюции природы? Все эти вопросы по-прежнему актуальны и при попытках философского осмысления фундаментальных концепций современной науки.

Исторически концепцию детерминизма связывают с именем П. Лапласа, хотя уже у его предшественников, например Демокрита и Спинозы, наблюдалась тенденция отождествления «закона природы», «причинности» с «необходимостью», рассмотрения «случайности» как субъективного результата незнания «подлинных» причин.

Классическая физика (в частности механика Ньютона) выработала специфическое представление о научном законе. Принималось как очевидное, что для любого научного закона должно обязательно выполняться следующее требование: если известны начальное состояние физической системы (например, ее координаты и импульс в ньютоновской механике) и взаимодействие, задающее динамику, то в соответствии с научным законом можно и должно вычислить ее состояние в любой момент времени как в будущем, так и в прошлом. Иначе говоря, считалось, что:

а) возможно точное задание начального состояния любого объекта

б) научный закон должен давать возможность полностью определить все дальнейшие состояния объекта.

Смысл этого понимания причинности (известного под названием лапласовского детерминизма) образно передан следующим высказыванием («демон Лапласа»): «Ум, которому были бы известны для какого-либо данного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение всех ее частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движения величайших тел Вселенной наравне с движением мельчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него не достоверно, и будущее, так же как и прошедшее, предстало бы перед его взором».

Следует отметить, что у самого Лапласа при практическом применении детерминизм отнюдь не предстает таким жестким. Лаплас ратовал за всемерное использование в науке языка теории вероятностей, относя ее к величайшему практическому методу познания. Он определяет вероятность как здравый смысл, сведенный к исчислению, которое характеризуется отчасти нашим знанием природы, а отчасти - нашим незнанием ее. Сама природа детерминистична, считал Лаплас, но человек (и ученый в том числе) не всегда все знает о ней, поэтому вынужден прибегать к ее вероятностному описанию. Как говорят французы, «за неимением лучшего». В работах Лапласа можно найти немало примеров практического применения теории вероятностей.

Хотя философский смысл термина «индетерминизм», включающий представление об объективно-случайном характере наступления многих событий, также относится к глубокой древности (Эпикур и др.), особую актуальность проблема случайности в науке приобрела в связи с установлением соотношения неопределенностей в квантовой механике. Принцип неопределенности был введен в квантовую механику в 1927 г. Вернером Гейзенбергом. Он утверждал, что некоторые пары физических величин, называемых «сопряженными», невозможно одновременно точно измерить в принципе. Другими словами, в отличие от классической механики квантовая механика утверждает, что если мы точно знаем, где находится частица, то принципиально нельзя столь же точно определить ее импульс и наоборот. Конечно, на практике неточности измерения такого рода сопряженных величин всегда значительно больше значения постоянной Планка. Но суть дела в том, что квантовая механика вводит (постулирует) неопределенность в основные физические законы и эта неопределенность принципиально не может быть уменьшена путем, скажем, усовершенствования измерительной техники. Как известно, законы классической механики таковы, что исходное состояние системы в момент времени t однозначно определяет ее состояние (т.е. значения всех ее переменных состояния) в момент времени t1. В квантовой механике ситуация существенно иная. Здесь состояние системы считается заданным, если задана соответствующая этому состоянию волновая функция. Она определяет вероятности того, что система в этом состоянии имеет определенные значения координат и импульсов (т.е. система с некоторой вероятностью может иметь целый набор значений этих переменных). Волновая функция является решением уравнения Шредингера, которое является детерминистским, т.е., зная волновую функцию в момент времени t, мы можем определить ее в момент времени t1. В этом смысле есть аналогия с классической механикой. Но в отличие от нее квантовая теория не дает однозначно точных предсказаний для будущих результатов измерений, а предсказывает только их вероятностное распределение.

Проблема онтологического статуса случайных явлений здесь остро зазвучала именно потому, что, как показала квантовая механика, причинно-следственные отношения в некоторых важных случаях принципиально нельзя выразить однозначно. При изучении природы на микроуровне оказалось, что между многими явлениями отсутствует однозначная связь и «жесткие» причинно-следственные отношения здесь не имеют места. Развитие социального познания показало, что наличие неоднозначных причинно-следственных отношений наблюдается и при анализе общественных процессов.

Развитие таких отраслей современного научного знания, как квантовая физика, информатика, молекулярная биология, генетика и, наконец, синергетика, ознаменовалось явным возрастанием веса вероятностных методов в исследовании предметов и процессов, изучаемых этими науками. Сегодня все больше ученых считают, что необходимость и случайность внутренне связаны противоречивым единством, что они одинаково «первосортны» и взаимно дополняют одна другую, подобно динамическим и статистическим закономерностям, основу которых они составляют. В одной из лекций, Бор так образно выделил это соотношение: инженер может успешно рассчитать прочность, надежность конструкции моста по законам обычной механики, на основе динамических закономерностей; однако попытки применить эти же законы для описания структуры вещества, из которого построен мост, для объяснения стабильности, «надежности» строения атомов не дают адекватных результатов; здесь требуется применение статистических законов квантовой механики.

Показательно, что физики, первоначально придерживавшиеся субъективистской трактовки соотношения неопределенностей, в дальнейшем пришли к выводу о необходимости различать общее понятие причинности как философской категории и ее специфические разновидности: «однозначную» и «вероятностную» формы осуществления в различных сферах знания, в том числе в классической и квантовой механике. Тем самым были найдены точки соприкосновения между сторонниками детерминизма и индетерминизма, устранена былая «непримиримость» между ними, во многом оказавшаяся результатом принятия несовместимых универсальных онтологических схем.

Однако решающий вклад в доказательство несостоятельности претензий детерминизма на универсальную онтологическую истину внесла такая наука, как синергетика. Ее окончательное становление в качестве отдельной научной дисциплины произошло в 70-е гг. XX в. В число ученых, внесших большой вклад в разработку идей, легших в ее основу, вошли, например, И. Пригожин, Г. Хакен и С.П. Курдюмов. Однако ее содержательные истоки восходят к теории колебаний и резонанса, развитой Л.И. Мандельштамом и его школой, а также к качественной теории дифференциальных уравнений, начало которой было положено в трудах А. Пуанкаре. Оба этих раздела науки сыграли огромную роль в становлении нового стиля мышления в естествознании, который получил название «нелинейного».

Именно нелинейный стиль мышления стал реальной и мощной альтернативой детерминистской философии в науке, показав ее ограниченность и несостоятельность в качестве всеобщей онтологической схемы. С философских позиций нелинейность современной науки означает все более четкий ее отход от детерминистских взглядов на мир как универсально истинных и дополнение их индетерминизмом, утверждающим фундаментальную и вместе с тем конструктивную роль случайности в структуре и эволюции реальных систем. Из трех основных положений детерминизма как философской доктрины классического естествознания, о которых было сказано в начале работы, сохранилось только первое, утверждающее, что в природе имеются имманентные ей внутренние законы, однако при этом с той важной поправкой, что в основе любого закона всегда лежит случай.

Принцип дополнительности и его философские интерпретации. Диалектика и квантовая механика

Принцип дополнительности – один из важнейших методологических и эвристических принципов современной науки. Предложен Н.Бором (1927) при интерпретации квантовой механики: для полного описания квантово-механических объектов нужны два взаимоисключающих («дополнительных») класса понятий, каждый из которых применим в особых условиях, а их совокупность необходима для воспроизведения целостности этих объектов. Физический смысл принципа дополнительности заключается в том, что квантовая теория связана с признанием принципиальной ограниченности классических физических понятий применительно к атомным и субатомным явлениям. Однако, как указывал Бор, «интерпретация эмпирического материала в существенном покоится именно на применении классических понятий» (Бор Н. Избр. науч. труды, т. 2. М., 1970, с. 30). Это означает, что действие квантового постулата распространяется на процессы наблюдения (измерения) объектов микромира: «наблюдение атомных явлений включает такое взаимодействие последних со средствами наблюдения, которым нельзя пренебречь» (там же, с. 37), т.е., с одной стороны, это взаимодействие приводит к невозможности однозначного («классического») определения состояния наблюдаемой системы независимо от средств наблюдения, а с другой стороны, никакое иное наблюдение, исключающее воздействие средств наблюдения, по отношению к объектам микромира невозможно. В этом смысле принцип дополнительности тесно связан с физическим смыслом «соотношения неопределенностей» В.Гейзенберга: при определенности значений импульса и энергии микрообъекта не могут быть однозначно определены его пространственно-временные координаты, и наоборот; поэтому полное описание микрообъекта требует совместного (дополнительного) использования его кинематических (пространственно-временных) и динамических (энергетически-импульсных) характеристик, которое, однако, не должно пониматься как объединение в единой картине по типу аналогичных описаний в классической физике. Дополнительный способ описания иногда называют неклассическим употреблением классических понятий (И.С.Алексеев).

Принцип дополнительности применим к проблеме «корпускулярно-волнового дуализма», которая возникает при сопоставлении объяснений квантовых явлений, основанных на идеях волновой механики (Э.Шредингер) и матричной механики (В.Гейзенберг). Первый тип объяснения, использующий аппарат дифференциальных уравнений, является аналитическим; он подчеркивает непрерывность движений микрообъектов, описываемых в виде обобщений классических законов физики. Второй тип основан на алгебраическом подходе, для которого существен акцент на дискретности микрообъектов, понимаемых как частицы, несмотря на невозможность их описания в «классических» пространственно-временных терминах. Согласно принципу дополнительности, непрерывность и дискретность принимаются как равно адекватные характеристики реальности микромира, они несводимы к некой «третьей» физической характеристике, которая «связала» бы их в противоречивом единстве; сосуществование этих характеристик подходит под формулу «либо одно, либо другое», а выбор из них зависит от теоретических или экспериментальных проблем, возникающих перед исследователем (Дж.Холтон).

Бор полагал, что принцип дополнительности применим не только в физике, но имеет более широкую методологическую значимость. Ситуация, связанная с интерпретацией квантовой механики, «имеет далеко идущую аналогию с общими трудностями образования человеческих понятий, возникающими из разделения субъекта и объекта». Такого рода аналогии Бор усматривал в психологии и, в частности, опирался на идеи У.Джеймса о специфике интроспективного наблюдения за непрерывным ходом мышления: подобное наблюдение воздействует на наблюдаемый процесс, изменяя его; поэтому для описания мыслительных феноменов, устанавливаемых интроспекцией, требуются взаимоисключающие классы понятий, что соответствует ситуации описания объектов микрофизики. Другая аналогия, на которую Бор указывал в биологии, связана с дополнительностью между физико-химической природой жизненных процессов и их функциональными аспектами, между детерминистическим и телеологическим подходами. Он обращал также внимание на применимость принципа дополнительности к пониманию взаимодействия культур и общественных укладов. В то же время Бор предупреждал против абсолютизации принципа дополнительности в качестве некоей метафизической догмы.

Тупиковыми можно считать такие интерпретации принципа дополнительности, когда он трактуется как гносеологический «образ» некоей «внутренне присущей» объектам микромира противоречивости, отображаемой в парадоксальных описаниях («диалектических противоречиях») типа «микрообъект является и волной, и частицей», «электрон обладает и не обладает волновыми свойствами» и т.п. Разработка методологического содержания принципа дополнительности – одно из наиболее перспективных направлений в философии и методологии науки. В его рамках рассматриваются применения принципа дополнительности в исследованиях соотношений между нормативными и дескриптивными моделями развития науки, между моральными нормами и нравственным самоопределением человеческой субъективности, между «критериальными» и «критико-рефлексивными» моделями научной рациональности.

Структура квантовой механики может быть разделена на математический формализм и его физическую интерпретацию. Математический формализм, составляющий основу квантовой механики, есть дифференциальное волновое уравнение, решение которого определяет пси (Ψ) функцию; это волновое уравнение было впервые выведено Эрвином Шредингером, который пытался применить сделанное Луи де Бройлем расширение корпускулярно-волнового дуализма не только к свету, но и к элементарным частицам материи. Достоинством этого формализма является то, что он предлагает, на вероятностной основе, числовые величины, делающие возможным более сложное математическое описание микрофизических состояний, включая предсказание будущих состояний, что было невозможным в любом другом формализме. Недостатком математического аппарата квантовой механики является то, что единственная широко принятая (а по мнению некоторых, единственно возможная) его физическая интерпретация противоречит нескольким из наиболее основных человеческих интуитивных представлений о материи. В особенности квантово-механические вычисления, в отличие от классических законов макроскопической области, не дают величин для пространственного положения и импульса микрочастиц с произвольной точностью. Согласно хорошо известному соотношению неопределенности, чем точнее известно положение микрочастицы, тем менее точно известен ее импульс, и наоборот.

Эволюция квантово-механических теорий — это путь, загроможденный неудовлетворительными объяснениями. Де Бройль изначально предположил, что материя волнообразна и что волны, описываемые квантовой механикой, не «представляют» систему, а сами есть система. Это объяснение вызывает огромные трудности. Макс Борн первоначально выдвинул альтернативу: материя корпускулярна, а волновая функция описывает не частицы, а наши знания о них. Эта оригинальная теория, к сожалению, столкнулась с не меньшими трудностями при согласовании с физическими фактами, лучшей иллюстрацией которых может служить сейчас уже классический эксперимент по интерференции от двух щелей.

Копенгагенская интерпретация, разработанная Нильсом Бором и Вернером Гейзенбергом, устранила противоречия предыдущих интерпретаций утверждением того, что никакое наблюдаемое не имеет величины до тех пор, пока не произведено измерение этого наблюдаемого. Как заявил Гейзенберг, «траектория» возникает только вследствие того, что мы ее наблюдаем». Таким образом, бессмысленно говорить о характеристиках материи в любой особый момент, не обладая эмпирическими данными, относящимися к этому моменту. Бессмысленно говорить о положении частицы («положение» является свойством корпускулярной теории) без измерения положения; также необоснованно было бы говорить об импульсе (волновое свойство) без его измерения. Такое примирение классически несовместимых характеристик путем утверждения их существования лишь в момент измерения обычно называется «дополнительностью» и является центром наиболее критических обсуждений квантовой механики.

Физики и философы естествознания не приходят к согласию ни по одному из определений дополнительности, хотя удовлетворительным является вышеизложенное определение, то есть противоречащие характеристики микрообъекта могут быть совместимыми при условии: существование отдельных характеристик утверждается лишь в отдельные моменты измерения. Другой формулировкой, обходившей вопрос «существования» характеристик, но тем не менее широко используемой, является утверждение о том, что квантовое описание явлений распадается на два взаимоисключающих класса, которые следует сочетать для того, чтобы иметь полное описание с помощью классических понятий. Именно эта последняя точка зрения была поддержана Оппенгеймером, когда он утверждал, что понятие дополнительности «признает: каждый из различных путей обсуждения физического опыта может иметь свою обоснованность и каждый может быть необходимым для адекватного описания физического мира и, несмотря на это, может находиться во взаимоисключающих отношениях с другим; таким образом, в ситуации, где подходит один, может не быть соответствующей возможности для приложения другого». Необходимо также добавить, что даже такие первоначальные лидеры квантовой механики, как Бор и Вольфганг Паули, не смогли достичь согласия в определениях дополнительности. Основной проблемой в истории естествознания постоянно была вербальная интерпретация математических отношений.

«Итак, мы приходим к заключению, что принцип неопределенности Гейзенберга, как и принцип дополнительности Бора, есть некоторое обобщенное выражение фактов двойственной (корпускулярной и волновой) природы микроскопических тел».

Таким образом, принцип неопределенности не был в действительности эпистемологическим ограничением или ограничением знания, а прямым результатом объединенной волнообразной и корпускулообразной природы микрообъекта, что было материальным обоснованием того, почему классические понятия не могут быть применены к микромиру.

Антропный принцип. Вселенная как «экологическая ниша» человечества.

С давних времен люди задумывались над тем, что во Вселенной существует определенный порядок, Замысел. Они находили объяснение как своему локальному, так и глобальному окружению: почва создана для того, чтобы на ней росли пригодные для еды растения, небесные тела — для навигации, ветры и волны — для получения энергии и т. д. Веками складывалось впечатление, что мир и его богатства приспособлены специально для удовлетворения человеческих нужд.

Древними греками Вселенная рассматривалась как организм, составные части которого были приспособлены для выгоды целого. Такой взгляд был основан на аналогии между природным миром и человеческим обществом. Этот же принцип аналогии сохранялся в эпоху Возрождения, лишь парадигма в нем сменилась с органической на механическую. Сегодня нам очевидно, что природа имеет незаконченный и изменчивый характер, и этим наш мир отличается от “механических часов” эпохи Возрождения. Недоделанные часы не работают, исследование роли времени в природе приводит нас к отказу от аргументов Замысла, основанных на вездесущей гармонии и совершенстве. Скептическое отношение к аргументам Замысла высказывали известные мыслители Нового времени. Г. Галилей полагал, что люди слишком заносятся, если предполагают, что забота о них есть постоянная работа Бога, что люди — цель, за пределы которой божественный разум и власть не распространяются. Р. Декарт считал: так как мы не можем сомневаться, что существуют или существовали бесконечно большие количества вещей, хотя они и прекратили сейчас существовать, они никогда не замечались и не понимались людьми и никогда не были полезны для них. И все же Декарт полностью не отрицал преднамеренного Замысла, но заявлял, что опознать его — выше нашего понимания. Известный физик М. Мопертьюи вслед за Г. Лейбницем полагал, что наряду с нашим “наилучшим из возможных миров” существуют и другие миры. Его подход к объяснению мира был основан на поиске общих регулятивных принципов и физических законов, обусловленных принципом наименьшего действия. Согласно Мопертьюи, следует искать объяснение Замысла в фундаментальных законах Космоса, в тех уникальных принципах порядка, которые лежат в основе целого.

Одна из самых интересных черт мира — это возможность того, что Замысел (порядок) может развиваться не благодаря вмешательству Творца, а спонтанно. Это открытие было сделано новой наукой — синергетикой. Предметом синергетики являются механизмы самоорганизации, т. е. механизмы самопроизвольного возникновения, относительно устойчивого существования и саморазрушения макроскопических упорядоченных структур, имеющих место в системах такого рода. Синергетика показала, что мир не должен более представляется своеобразным музеем, а являет собой последовательность деструктивных и креативных процессов. Известно, что на протяжении многих веков шел процесс отчуждения человека от природы, от Вселенной, от своей собственной сущности, ибо классическая наука требовала как можно больше объективности. Древний союз человека и природы был разрушен. Со времен Н. Коперника мы не живем больше в центре Универсума, со времен Ч. Дарвина человек не отделен больше от животного, и со времен З. Фрейда сознание рассматривается всего лишь как часть скрытой от нас реальности. Ощущая себя частью природы, человек потерял свой облик, превосходство, специфику своего взаимоотношения с ней. Однако в синергетике роль человека меняется: с позиции абстрактного наблюдателя он переходит на позицию составной части самоорганизующегося Универсума. Синергетика показала, что природу нельзя описывать “извне”, с позиции зрителя. Описание природы есть живой диалог, коммуникация, свидетельствующая о том, что мы погружены в реальный физический мир. В ходе исследований наблюдатель узнает о существовании неустойчивых систем и других явлений, связанных с внутренней случайностью и необратимостью. По необратимости и энтропии наблюдатель неизбежно переходит к диссипативным структурам в очень неравновесных системах, что позволяет ему понять ориентированную во времени деятельность самого себя как наблюдателя. Теперь наблюдатель видит себя как неотъемлемую часть того мира, который он описывает. Таким образом, для того чтобы макроскопический мир был миром обитаемым, в котором живут наблюдатели, Вселенная должна находиться в сильно неравновесном состоянии.

Антропный принцип (АП), согласно которому возможность появления человека во Вселенной обусловлена рядом характеризующих ее фундаментальных констант и параметров, уже занял достойное место в культуре. Тем не менее, он продолжает вызывать жесткие дискуссии, которые выходят иногда за общепринятые научные рамки. Причин много, включая и ту, что АП предназначен объяснить, почему Вселенная такова, какой мы ее наблюдаем. Объяснение выглядит нередко так: "... потому, что существует человек". Однако формулировки АП и его модификаций для целей научного объяснения мало подходят хотя бы уже потому, что в некоторых случаях они довольно неопределенны - настолько, что их путают сами специалисты. Например, двум известнейшим исследователям АП - Б.Канитшайдеру и П.Дэвису был брошен упрек, что они смешивают принцип самоотбора со слабым АП. Расплывчатость даже самых основных пояснений смысла АП зачастую переходит всякие границы. Это дает повод утверждать, с одной стороны, что АП - это "ненаучная идея", которой "нет места ни в физике, ни в космологии". С другой стороны, защитники АП постоянно говорят о "недоразумениях" или "не очень удачных выражениях", связанных с интерпретациями смысла АП и его модификаций, о космологах, которые испытывают непреодолимое желание "порезвиться", тиражируя экстравагантные утверждения. Некоторые высказывания по поводу АП не следует понимать буквально, и тогда их двусмысленность может быть устранена. Но попытки устранить эти недоразумения не всегда проясняют суть дела, а иногда порождают новые недоразумения (наиболее известный пример - противоречивые интерпретации сильного АП, сопровождаемые с разных сторон взаимными обвинениями в недоразумениях).

Наконец, следует отметить, что в большинстве случаев рассуждения по поводу объяснительных функций АП во-первых, ведутся безотносительно к интерпретациям научного объяснения, разрабатываемым в философии науки; во-вторых, существование человека в структуре Вселенной само нуждается в объяснении, включая научное. Отсюда следует, что в антропных аргументах, как было сказано совсем по другому поводу, "загадка объясняется через тайну".

Каковы же объяснения наблюдаемых свойств Вселенной, которые предлагает АП?

Необходимо, прежде всего, уточнить, что именно претендует объяснить АП. Обычно считается, что вопрос, почему Вселенная ("сама по себе") имеет ту или другую структуру, эквивалентен вопросу, почему Вселенная такова, какой мы ее наблюдаем. Это можно принять лишь с большими эпистемологическими оговорками и как очень грубое, в сущности, некорректное упрощение (что было отмечено также Л.М.Гиндилисом). Необходимо считаться с тем, что "наивный реализм" безнадежно устарел. Что же касается квантовой космологии, то в ней вводится принцип "соучастника", основанный на идее вмешательства наблюдателя в структуру Вселенной. Таким образом, названные вопросы отнюдь не совпадают.

Наиболее часто приводят рассуждение о том, что если бы свойства Вселенной были бы иными, то человек, наблюдатель не мог бы возникнуть, и вопрос: почему Вселенная такова, какой мы ее наблюдаем, просто некому было бы задавать. В области космологических масштабов, писал А. Л. Зельманов, сама возможность существования познающего субъекта определяется свойствами изучаемого объекта: "... мы являемся свидетелями процессов определенного типа потому, что процессы иного типа протекают без свидетелей". Аналогичны, по сути, идеи Г. М. Идлиса, Б. Картера, С. Хоукинга и др. Объяснение, даваемое АП, состоит в следующем: появление жизни и разума возможно лишь в узком диапазоне физико-астрономических условий (буквально на "лезвии бритвы"); тот факт, что человечество, наблюдатель возникли, доказывает, что соответствующие условия на самом деле имели место в ходе эволюции и самоорганизации Вселенной.

Многие авторы считают такое рассуждение не более, чем тривиальностью. С логической точки зрения, это действительно так и никакого научного принципа здесь нет. Собственно говоря, было ясно и независимо от АП, что человек мог появиться не на любом этапе эволюции Вселенной. Об этом, кстати, писал Дж. Джинс еще в 30-ые годы. Возведение этого очевидного вывода в ранг научного принципа никакого прироста знаний не дает. Нетривиальна, однако, выявленная АП научными средствами неразрывная связь субъекта и объекта, которая была чужда классической науке и характерна для науки классической и постнеклассической.

Кроме того, цитированное высказывание А. Л. Зельманова относится к объектам не только космологического, но и других масштабов. Появление наблюдателя определяется длинной цепью процессов эволюции и самоорганизации - от флуктуации ложного вакуума, породившей нашу мини-Вселенную, т. е. Метагалактику, до биосферных и социальных процессов. Ситуации "лезвия бритвы" осуществлялись в этих процессах не раз, причем многие из них не имели свидетелей. Даже и на Земле мы являемся свидетелями (наблюдателями) процессов только определенного типа. Космологические условия, создающие предпосылки для эволюции и самоорганизации Вселенной, находятся в ряду других аналогичных условий, изучаемых современной наукой. Спецификой является проход по "лезвию бритвы" в форме "тонкой подгонки" фундаментальных констант, которая не может быть объяснена простой ссылкой на существование познающего субъекта, а нуждается в более глубоких объяснениях. Каких же?

Если человек все-таки возник и оказался настолько любознательным, что задался вопросом: почему Вселенная такова, какой мы ее наблюдаем, то ответ на него неизбежно выводит за рамки АП. Неквантовой и квантовой космологией выдвинуто несколько вариантов объяснения, в которых можно усмотреть сходство со стандартным эталоном.

Б. Картер присоединяет к сильному АП модельное объяснение самого этого принципа, согласно которому благоприятные для появления жизни условия и константы случайно возникли в одной из множества вселенных. Таким образом, АП инициирует нетривиальное объяснение крупномасштабной структуры Вселенной, выступающее, однако, не проверяемой пока гипотезой. Если пойти еще дальше в поисках объяснения "встроенности" человека в структуру Вселенной, то потребуется привлечь значительно более обширную совокупность знаний, чем модель ансамбля миров Картера. Это - теории эволюционных процессов во Вселенной, теория происхождения жизни, теория происхождения человека. Они, а не факт существования человека, должны послужить базисом для объяснения наблюдаемой структуры Вселенной, равно как и феномена человека. Такое объяснение будет, очевидно, носить причинно-следственный характер.

Ну а как быть с альтернативным, телеологическим объяснением "тонкой подгонки" фундаментальных констант Вселенной, связываемым именно с фактом существования человека? Современная наука не принимает подобное объяснение.

"Принцип соучастника" A.Дж.Уилера наблюдаемые свойства Вселенной объясняет взаимодействием наблюдателя и Вселенной, рассматриваемой как квантовый объект. По своей логической структуре он приближается к стандартному научному объяснению, оказываясь, однако, чрезвычайно мало вероятным.

Из сказанного вытекает, что АП "сам по себе ничего не объясняет. Только констатирует то, что есть, что лежит в основе Мироздания". Следует надеяться и ожидать, что объяснение взрывной неустойчивости Вселенной к изменениям фундаментальных физических констант будет, в конце концов, дано единой физической теорией, вероятно, в тесной связи с теорией самоорганизации. Аналогичное мнение было высказано И. Л. Розенталем, которого явно коробит идея "биологического отбора" фундаментальных констант .

Несмотря на это, АП все же играет чрезвычайно важную эвристическую роль в познании и объяснении Вселенной. Значение АП состоит в том, что он задает принципиально новое видение нашей Вселенной, Метагалактики как целостной, самосогласованной, самоорганизующейся, человекоразмерной системы, позволяя наметить программу ее изучения в качестве объекта постнеклассической науки. Именно в этом и состоят его научные потенции. АП должен целенаправлять создание научных теорий, выходящих за чисто физикалистские рамки, и включающих разумные существа космоса (в том числе и homo sapiens) в концептуальный контекст глобального эволюционизма. Не АП, а постнеклассические научные теории позволят понять, почему Вселенная такова, какой мы ее наблюдаем в духе стандартного научного объяснения. В частности, они позволят объяснить феномен человека в качестве неотъемлемой части эволюционирующей Вселенной.

Итак, АП действительно способен играть ценную эвристическую роль в науке, содействуя приращению нового фундаментального знания. Но для эффективного выполнения этой функции новый научный принцип, интерпретация которого еще далеко не устоялась, следует освободить от явно завышенной, невыполнимой претензии в отношении его объяснительных возможностей.

Проблема происхождения Вселенной. Модели Вселенной.

Космологическая модель Канта

Вплоть до начала ХХ века, когда возникла теория относительности Альберта Эйнштейна, в научном мире общепринятой была теория бесконечной в пространстве и во времени, однородной и статичной Вселенной. О безграничности Вселенной сделал предположение Исаак Ньютон (1642-1726), а философ Эммануил Кант (1724-1804) развил эту идею, допустив, что вселенная не имеет начала и во времени. Он объяснял все процессы во Вселенной законами механики, незадолго до его рождения описанными Исааком Ньютоном.

Кант распространил свои умозаключения и на область биологии, утверждая что бесконечно древняя, бесконечно большая Вселенная представляет возможность для возникновения бесконечного числа случайностей, в результате которых возможно возникновение любого биологического продукта.

Наблюдения астрономов 18-19 веков за движением планет подтвердили космологическую модель Вселенной Канта, и она из гипотезы превратилась в теорию, а к концу 19 века считалась непререкаемым авторитетом. Этот авторитет не мог поколебать даже так называемый "парадокс тёмного ночного неба".

Модель расширяющейся Вселенной

В 1915 и 1916 годах Эйнштейн опубликовал уравнения общей теории относительности. Согласно этих уравнений Вселенная не является статичной, а расширяется с одновременным торможением. Единственное физическое явление, которое ведёт себя подобным образом это взрыв, которому учёные дали название "Большой взрыв" или "горячий Большой взрыв".

Но если видимая Вселенная является следствием Большого взрыва, то у этого взрыва было начало, была Первопричина, был Конструктор. Вначале Эйнштейн отвергал такой вывод и в 1917 г. выдвинул гипотезу о существовании некой "силы отталкивания", прекращающей движение и сохраняющей Вселенную в статическом состоянии бесконечное время.

Однако американский астроном Эдвин Хаббл (1889-1953) в 1929 году доказал, что звёзды и звёздные скопления (галактики) удаляются друг от друга. Это, так называемое, "разбегание галактик" предсказано изначальной формулировкой общей теории относительности.

Перед лицом таких доказательств Эйнштейн отказался от гипотетической силы отталкивания и признал необходимость начала и присутствия Высшей первопричины возникновения Вселенной, которая, по его словам, обладает разумом и творческой силой, но не является личностью.

В модели расширяющейся Вселенной учёные рассчитали количество времени, прошедшее с того момента, когда Вселенная начала существовать. Это время оказалось порядка нескольких миллиардов лет, (разные учёные приводят различные значения, но не более 22 млрд. лет). Это время существования Вселенной получило название "времени Хаббла".

Так вот, астрономы, астрофизики, биологи считают, что в отличие от прежней модели бесконечной Вселенной в новой модели конечной Вселенной миллиарды лет это чрезвычайно малый период времени, чтобы атомы могли случайно преобразоваться в живую материю. Необходимо вмешательство Конструктора: можно Его назвать Космическим Разумом, Абсолютным Началом, Богом, от этого суть утверждения не меняется - для возникновения Вселенной, в том числе и разумной жизни, необходима внешняя творческая сила.

Такой вывод оказался столь неожиданным, что не все учёные с готовностью приняли его. Сразу было выдвинуто несколько иных, отличных от теории Большого взрыва, моделей Вселенной, основными из которых являются: Вселенная стационарного состояния Томаса Голда и Фреда Хойла, модель плазменной Вселенной Ганса Альвена и модель пульсирующей Вселенной. Не вдаваясь в подробности этих моделей, скажу что со временем была доказана их полная несостоятельность, особенно после того, как в 90-х годах были получены результаты исследования

Большой взрыв

Согласно этой теории, нынешней материи и энергии предшествовало состояние бесконечных или близких к бесконечным значениям плотности, давления и температуры. Иными словами, Вселенная возникла из очень малого объёма, намного меньшего, чем точка, которую мы ставим в конце предложения.

Физики так глубоко разработали теорию Большого взрыва. Так теория предсказывает, что современную Вселенную должно пронизывать так называемое "реликтовое" излучение с температурой всего около 5 градусов выше абсолютного нуля, т.е. 5 град. Кельвина или минус 268 град Цельсия. Это предсказал наш учёный Гамов и его сотрудники в 1948 году. Только к 1964 году американцами был сконструирован прибор необходимой точности и измерено указанное излучение, но только на длине радиоволн из-за атмосферных помех.

К настоящему времени сделано уже 8 крупных открытий, подтверждающих теорию Большого взрыва как начала возникновения Вселенной. Более того, британские астрофизики Хокинг, Эллис и Пенроуз расширили уравнения общей теории относительности Эйнштейна, включив в них пространство и время. Решение этих уравнений показывает, что пространство и время должны были возникнуть в том же Большом взрыве, который дал начало существованию энергии и материи. Иными словами, само время должно иметь начало, но тогда причиной возникновения Вселенной должна быть какая-то Сущность, совершенно не зависящая от времени и пространства и существовавшая до их возникновения.

Физические константы Вселенной

Теоретический вывод подтверждается научными наблюдениями за Вселенной, как будто специально созданной для жизни. Уже открыто 26 параметров ( характеристик ) Вселенной, которые должны принимать строго определённые значения, чтобы могла существовать Вселенная и жизнь в ней. В числе этих характеристик много физконстант: постоянная сильного ядерного взаимодействия, постоянная слабого ядерного взаимодействия, постоянная гравитационного взаимодействия, постоянная электромагнитного взаимодействия и т.д.

Среди 26 характеристик есть ряд параметров Вселенной, которые должны принимать строго определённые значения. Это такие параметры как: скорость расширения Вселенной, её плотность, расстояния между звёздами в галактиках и между галактиками, уровень энтропии и т.д.

Для того, чтобы существовала Вселенная и жизнь в ней её физические характеристики должны быть чрезвычайно, поразительно точны. Вселенная должна быть сконструирована в высшей степени точно, чтобы возникли протоны, нейтроны и электроны ( со строго определёнными характеристиками ), которые соединились бы определённым образом, чтобы появились атомы требуемого ассортимента и в необходимых количествах, без чего невозможно существование жизни. Если бы Вселенная не была безукоризненно смоделирована атомы не смогли бы соединиться в сложные молекулы.

Таким образом, слепой случай, цепь случайных совпадений, как причина возникновения и существования наблюдаемой нами Вселенной и жизни в ней исключается совершенно.

Образование Галактик

Вы можете возразить: кто там сконструировал Вселенную мы не видели и не знаем. Для нас это что-то очень далёкое и абстрактное. Нам гораздо ближе наша планета Земля и наше солнце. Как нас учили в школе и в институте, они возникли из пылегазового протооблака путём сгущения массы и в конструкторе не нуждаются.

Например, только 5 % всех наблюдаемых галактик имеют спиральную форму, такую как наша галактика "Млечный путь", остальные 95 % имеют эллиптическую или неправильную форму и в них жизнь возникнуть не может.

В этой спиральной галактике солнечная система должна находиться в нужном месте спирального рукава и на определённом расстоянии от центра галактики, в противном случае либо эта система не получит достаточного количества тяжёлых химических элементов ( их поставляют так называемые сверхновые звёзды после своего взрыва), а также фтора (его поставляют белые карликовые звёзды ) либо жизнь будет уничтожена мощными излучениями радиации и выбросами материальных частиц.

Образование солнечной системы

Ещё больше ограничений налагается на звезду и планету в солнечной системе, в которой может возникнуть жизнь. Так эта звезда должна быть одиночной (только 25 % звёзд в нашей галактике одиночные), эта звезда должна иметь определённую массу и сформироваться в строго определённый момент развития галактики.

Планета, например наша Земля, должна находиться на оптимальном расстоянии от звезды-солнца, изменение которого всего на 2 % сделает жизнь на ней невозможной. Также всего на несколько процентов может изменяться период вращения Земли вокруг своей оси без ущерба для жизни на планете. Орбита Земли почти круговая, что важно для сохранения постоянства климата, в отличие от всех остальных планет, которые имеют эллиптические орбиты. Размеры и масса Земли оптимальны, но если бы они были меньше, Земля потеряла бы свою атмосферу, как, например, Луна, а если - больше, тогда в атмосфере сохранились бы ядовитые газы, такие как метан, аммиак, водород.

Об удивительной атмосфере Земли, сбалансированности её состава и процессов, протекающих в ней, можно прочесть отдельную обширную лекцию. Скажу только, что без такой уникальной атмосферы не было бы и жизни на Земле. То же самое можно сказать о морской и пресной воде, о таких жизненно необходимых элементах как углерод, кислород, фосфор и о многом другом.

Более того, если бы все многочисленные условия, небольшую часть которых я перечислил, были строго соблюдены, но в солнечной системе отсутствовала бы такая "мелочь" как планета Юпитер необходимой массы и именно с такой орбитой вращения, то Земля подвергалась бы бомбардировкам астероидов и комет в 1000 раз чаще, чем в реальности. То есть такая катастрофа, которая стёрла с лица Земли динозавров, была бы обычным явлением, что привело бы к постоянному уничтожению жизни на Земле. Климат Земли так же был бы непригоден для жизни, если бы планеты нашей солнечной системы не имели теперешних постоянных орбит.

Проблема поиска внеземных цивилизаций как междисциплинарное направление научного поиска. Концепции ноокосмологии (И. Шкловский, Ф. Дрейк, К. Саган).

ВЦ - объект отнесения современного научного и вненаучного знания, атрибут научной фантастики, сублимат квазинаучного мифотворчества. Идея о возможном существовании ВЦ испытала длительную историческую эволюцию и трансформацию. Ее возникновение, совпало с появлением первых мифопоэтических натурфилософских картин мира. В эволюционной космологии Анаксагора первичное состояние мира под действием "нуса" испытывало мощное круговое вращение, вызывавшее разделение масс и приводившее к появлению различных тел из стихий огня и воздуха, содержащих семена ("гомеомерии") всех возможных веществ и живого (гипотеза панспермии). В свою очередь, любой аналогичный толчок под действием "нуса" потенциально мог породить мир, адекватный земному. Развивая идеи Анаксагора, Лукреций Кар обращался к философско-поэтическому образу природы-зиждительницы, производящей все сущее, в том числе и другие миры ("скопления материи"), которые находились "за гранями этого мира". Возрождение идеи множественности обитаемых миров после почти пятнадцати веков господства аристотелевско-птолемеевской геоцентрической модели мира, основанной на постулате о космической уникальности (центральности) Земли в мироздании, связано с коперниканской революцией в астрономии. Первым мыслителем, использовавшим ее научный фундамент для обоснования концепции множественности миров, был Бруно. В сочинении "О бесконечности Вселенной и мирах", исходя из соображений о природной невыделенности Солнечной системы, он дал развернутую аргументацию бесконечному онтологическому многообразию разумных сообществ, подобных или превосходящих земную организацию. Становление механической картины мира и утверждение ее в качестве эталона научного объяснения делает гипотезу всеобщей заселенности Космоса общепринятой и самоочевидной: Кант, разрабатывая всеобщую естественную историю и теорию неба, уже не находил принципиальных возражений против множественности обитаемых миров. Поэтому в 20 в., когда экспериментальная и теоретическая наука могла вплотную заниматься проблемами существования и поиска ВЦ, сам факт возможного существования космического Разума прочно вошел в тело культуры и мировоззрение, а его эмпирическое подтверждение стало делом времени. Циолковский, выражая эту категорическую уверенность, в своей "Космической философии" писал, что "...по крайней мере миллион миллиардов планет имеют жизнь и разум не менее совершенные, чем наша планета". По сути дела, концептуальное оформление представлений о В.Ц. есть результат трансляции идей Бруно в современную астрофизическую модель Вселенной, а приводимые сейчас аргументы в пользу существования ВЦ являются дисциплинарной модернизацией этих идей: тождественность физических и химических законов во Вселенной. Дальнейшая разработка научных гипотез об иных обитаемых мирах конституировалась в трех направлениях трансформации и трансляции знания. Во-первых, трансформация историческая, когда гипотезы, выдвинутые во времена античности, транслировались в классическую науку и современную астрофизическую картину мира; во-вторых, трансформация знания в процессе становления в науке проблемы В.Ц. как междисциплинарной и комплексной; в-третьих, преобразование знания при переносе его за пределы науки в сферу научно-фантастической литературы, искусства, массового сознания. Вместе с тем актуализация несоответствия между концептуальной разработанностью гипотез о космической заселенности и практической ненаблюдаемостью каких-либо признаков деятельности ВЦ ("астросоциологический парадокс") обусловили во второй половине 20 в. необходимость эпистемологического анализа объектов отнесения соответствующего научного знания. Исторически первыми объектами отнесения знания о В.Ц. были ближайшие к Земле небесные тела (Луна, Марс, Венера), затем, после научных экспедиций к ним, возможные обитаемые миры были перемещены в космические глубины. Но и там их бытие весьма проблематично, ибо к настоящему времени обнаружилась явная несостоятельность непосредственной антропоморфизации Космоса, когда объект отнесения знания конструировался исключительно путем процедур переноса результатов земной деятельности за пределы планеты. При этом знание об инженерной и гидротехнической земной деятельности (строительство крупнейших Кильского, Суэцкого и Панамского каналов) трансформировалось в представления о системе гигантских каналов искусственного происхождения на Марсе, сходство орбит Фобоса и Деймоса (спутники Марса) с траекториями искусственных спутников Земли трансформировалось в гипотезу об искусственном происхождении данных небесных тел, периодически повторяющиеся радиоимпульсы пульсаров интерпретировались первоначально как сигналы ВЦ (В.Шкловский предложил, в этой связи, в качестве методологического фильтра для селекции различных гипотез когнитивный императив презумпции естественного происхождения явлений, наблюдаемых и объясняемых в астрофизике). По существу моделирование ВЦ может быть эпистемологически истолковано как производство вариантов-проектов будущего земной цивилизации (Б.Пановкин) и шире - как прогностическое моделирование ноосферы. В многообразии прогностических описаний ноосферы - моделях В.Ц. можно выделить, по крайней мере, несколько общих вариантов: 1. "Молчащая" ноосфера. Задача сохранения биосферы и энергетических ресурсов требует жесткого ограничения рассеиваемой энергии в космическое пространство (запрет на сооружение мощных космических радиомаяков, транскосмическую радиосвязь и т.п.); 2. Расширяющаяся ноосфера. Увеличение размеров ноосферы за счет астроинженерной деятельности в космосе и на соседних планетах (проекты расселения людей на космических станциях и искусственных небесных телах и т.п.); 3. Контактирующая ноосфера. Непрерывное зондирование космоса и установление связей с иными "ноосами"; 4. Замкнутая ноосфера. Экологическое и демографическое ограничение темпов роста ноосферы. Ориентация на приоритет естественного над искусственным. "Невыделенность" ноосферы из природного фона; 5. Уникальная ноосфера. Единственность земной ноосферы со всеми вытекающими отсюда нравственно-экологическими следствиями и гуманистическими идеалами саморазвития.

Шкловский И.С.

Некоторая часть цивилизаций в процессе их сперва экспоненциального, а затем степенного развития должна стать фактором космического характера, охватив своей преобразующей деятельностью отдельные планетные системы, галактики и даже Метагалактику. Но в таком случае следовало бы ожидать наблюдаемые проявления этой разумной космической деятельности

С большой вероятностью исключается возможность существования сверхцивилизаций не только в нашей Галактике, но и во всей местной системе галактик (в частности, в туманности Андромеды). Так как некоторая часть более примитивных цивилизаций земного типа, преодолев многочисленные кризисные ситуации, должна стать на путь неограниченной экспансии, то мы с логической неизбежностью должны сделать вывод, что число цивилизаций «земного» типа в местной системе либо незначительно, либо скорее всего равно нулю.

Мы одиноки, если не во всей Вселенной, то, во всяком случае, в нашей Галактике или даже в местной системе галактик, в настоящее время обосновывается не хуже, а значительно лучше, чем традиционная концепция множественности обитаемых миров. Мы полагаем, что этот вывод (или даже возможность такого вывода!) имеет исключительно большое значение для философии. Кстати заметим, что даже по распространенным сейчас «оптимистическим» представлениям, согласно которым ближайшие внеземные цивилизации удалены от нас на 200-300 парсек, мы должны считать себя практически одинокими. Ибо в области Галактики с радиусом в 300 парсек находится около 10 миллионов звезд, что наглядно демонстрирует редкость феномена разумной жизни во Вселенной.

Пожалуй, основной формулой для всей проблемы внеземных цивилизаций является простое соотношение, получившее название «формулы Дрейка»

N = nP1 P2 P3 P4 (t1/T),

где N - число высокоразвитых цивилизаций, существующих в Галактике одновременно с нами, n - полное число звезд в Галактике, Р1 - вероятность того, что звезда имеет планетную систему, P2 - вероятность возникновения жизни на планете, Р3 - вероятность того, что эта жизнь в процессе эволюции станет разумной, Р4 - вероятность того, что разумная жизнь вступит в технологическую эру, t1 - средняя продолжительность технологической эры, Т - возраст Галактики.

По мере развития науки в последние годы наблюдается совершенно отчетливо выраженная тенденция к уменьшению множителей в формуле Дрейка. Сам Дрейк еще в 1961 г. пытался обнаружить искусственные радиосигналы от ближайших к нам звезд t Кита и e Эридана. Он это сделал сразу же после того, как Коккони и Моррисон обосновали возможность односторонней радиосвязи на межзвездные расстояния. После пионерской работы Дрейка многие исследователи делали попытки обнаружить радиосигналы искусственного происхождения.

Концепция Ф.Дрейка исходит из того положения, что жизнь во Вселенной возникает непрерывно по мере образования планет с подходящими условиями. Это означает, что разумная жизнь на других мирах и в нашей Галактике существует уже почти десяток миллиардов лет. За это время здесь могло возникнуть более ста миллионов технологических цивилизаций. Если время жизни цивилизаций ограничено только временем Галактики или соответствующей звезды, то все эти цивилизации существуют и сейчас, и среднее расстояние между ними менее ста световых лет.

Однако, практические шаги, предпринятые позже с целью поиска разумной жизни во Вселенной, не дали положительных результатов. Ни мощнейшие радиотелескопы, ни станции "Пионер-10" и "Пионер-11", запущенные американцами в начале 1970-х годов и несущие в открытый космос информацию о планете Земля, ни длительные полеты отечественных космонавтов не выявили никаких признаков внеземного разума. На этот счет среди ученых бытуют разные точки зрения.

Ф.Дрейк объясняет ненабдюдаемость цивилизаций тем, что их срок жизни в технологической "коммутативной" фазе очень мал. Они гибнут еще в "младенческом" возрасте, не успевая установить связь. Возражая Ф. Дрейку, член-корреспондент В.Троицкий говорит, что трудно согласиться с фатально короткой шкалой жизни внеземных цивилизаций, поэтому такое объяснение негативного результата их поисков вряд ли приемлемо. По мнению В.Троицкого, если в Галактике высокоразвитых цивилизаций много, то часть из них неизбежно должна была достигнуть уровня сверхцивилизаций и иметь "за плечами" миллионы лет технической эры. Деятельность таких цивилизаций нельзя было бы не заметить, и если мы их не обнаруживаем, то значит, внеземных цивилизаций нет вообще. К такому же выводу пришел и И.Шкловский. После многолетних попыток обнаружить внеземную цивилизацию, уже в конце своего жизненного пути, он заявил, что жизнь, а тем более разумная, - явление чрезвычайно редкое, исключительное, а может и уникальное, так что наша Земля - ее единственная обитель, одинокий "факел" разума во Вселенной. К подобной точке зрения впоследствии присоединились многие ученые разных стран, так или иначе имеющие отношение к поискам внеземного разума. Например, американцы М.Харт и Ф.Типплер заявили, что благодаря стремлению разума к распространению по Галактике, последняя неизбежно должна была бы "колонизироваться" за срок менее десяти миллионы лет, ничтожный по сравнению с временем жизни цивилизации. Этого нет, следовательно, нет в Галактике и цивилизаций. Подобные выводы поставили в начале 80-х годов последнюю точку в поисках внеземной жизни, отдав это занятие на откуп колдунам и предсказателям судеб.

Саган был пионером в области экзобиологии и дал толчок развитию проекта по поиску внеземного разума SETI. Получил мировую известность за свои научно-популярные книги и телевизионный мини-сериал «Космос: Персональное Путешествие» (англ. Cosmos: A Personal Voyage). Он также является автором романа «Контакт», на основе которого в 1997 году был снят одноименный фильм.

Карл Саган предложил идею поиска внеземной жизни, призывал научное сообщество к поиску сигналов от разумных внеземных форм жизни при помощи больших радиотелескопов и отправке зондов к другим планетам. Саган полностью был согласен с уравнением Дрейка, которое предполагает, что в нашей Галактике внеземные цивилизации не являются редкостью. Однако, отсутствие доказательств их реального существования привело Сагана к мысли, что технологические цивилизации при достижении определенного развития быстро самоуничтожаются. Саган изучил и опубликовал множество факторов, которые могут привести человечество к самоуничтожению, надеясь, что это позволит человечеству избежать тех рисков, к которым ведет технологическое развитие цивилизации, и стать цивилизацией, покорившей космос. В 1966 г. Карл Саган становится соавтором книги “Вселенная, жизнь, разум”, которую написал академик И. С. Шкловский; эта же книга подтолкнула его на путь изучения вопроса внеземных цивилизаций.

Три раза за свою жизнь Карл Саган вместе с другими учеными отправлял в космос различные послания. Основываясь на научных данных, он предполагал, что найдется цивилизация, которая сумеет принять данные, расшифровать их и использовать для коммуникации

Философские проблемы химии. Соотношение физики и химии.

Развитие химии является ярким примером в пользу материалистического понимания истории. Сущность материалистического понимания истории состоит в признании определяющей роли материального производства в развитии общества. Химия как никакая другая наука обнаруживает тесную связь с развитием промышленных технологий.

Философия рассматривает теорию и практику как две стороны единого процесса познания. Практика выполняет четыре функции по отношению к познавательной деятельности: 1) как основа познания практика даёт исходную информацию; 2) как движущая сила практика порождает потребность в знаниях; 3)как критерий истины практика позволяет отличить истинное знание от заблуждения; 4) как цель практика является окончательной сферой применения знаний.

Все эти функции ярко проявляются во взаимодействии химии с практикой материального производства. В середине XIX века в производство стали всё больше вовлекаться органические соединения, накапливались знания о них. Одновременно выявилась ограниченность прежних химических теорий, неспособных объяснить свойства органических соединений. Возникла потребность в новых теориях и появилась структурная химия, объяснившая свойства веществ исходя из их химического строения. Правильность этой теории подтвердилась на практике, что привело к прорыву в развитии технологий органического синтеза. В первой половине XX века интенсивное развитие промышленности выдвинуло новые требования к производству материалов. Требовалось наладить массовые, поточные, высокопроизводительные процессы, а для этого было мало знаний только о составе и строении веществ. Возникают кинетические теории, устанавливающие влияние различных факторов на характер и скорость протекания химических процессов. Внедрение этих знаний привело к созданию нефтехимических производств.

В тоже время, логику развития химии, как и науки вообще, нельзя свести только к логике развития производства. Общественное сознание и наука как одна из его форм обладают относительной самостоятельностью в своём развитии. В частности, существуют специфические, внутренние факторы, определяющие развитие химии - преемственность и противоречия между конкретными научными теориями, противоречия между теорией и экспериментом.

Помимо нарастающей связи с производством, существуют и другие тенденции в развитии химии. Как и другие науки, химия переживает процессы дифференциации и интеграции научных теорий. В ответе следует привести примеры этих процессов.

Философский анализ проблемы физикализации химии

Взаимодействие физики и химии постоянно углубляется. Этот частнонаучный процесс ставит перед философией и естествознанием ряд важнейших вопросов, имеющих общенаучный, философский характер. 1) Вопрос о возможности сведения высших форм движения к низшим и, в частности, о сведении химических процессов к физическим. 2) Вопрос о статусе химии как самостоятельной науки и о её месте в системе естествознания.

В истории взаимодействия физики и химии исследователи выделяют три этапа: 1) проникновение отдельных понятий физики в химию; 2) проникновение в химию физических законов; 3) создание на стыке наук интегративных физико-химических теорий. Далее в ответе необходимо более подробно охарактеризовать эти этапы. Явления, которые изучались исключительно химией, были объяснены физикой. Это объяснение оказалось достаточно полным, точным и означало более глубокий уровень проникновения в сущность химических явлений. В настоящее время большинство химических понятий, законов и теорий получили физическую интерпретацию.

На первый взгляд, химия всё больше сводится в физике. Это заставляет многих учёных, плохо владеющих философской методологией, усомниться в правильности существующей классификации форм движения. В философии существует следующая самая общая классификация форм движения по уровню сложности: механическое движение, физическое, химическое, биологическое и социальное. Между формами движения материи существуют строгие взаимосвязи. 1) Каждая более сложная форма движения материи исторически развилась из менее сложных (кроме механической и физической). 2) Более сложные формы движения включают в себя все предшествующие, менее сложные. 3) Более сложные формы движения материи качественно не сводятся ни к одной из менее сложных форм, ни к совокупности их. Нарушение третьего правила ведёт к редукционизму. Редукционизм - это методологический подход, который заключается в сведении сложного к простому, в сведении свойств целого к сумме свойств частей. В некоторых случаях редукция не только оправданна, но и выступает вполне плодотворным методом познания. Комбинируя анализ и синтез, редукция позволяет познать целое через познание частей, сложное - через простые составляющие. Но при этом нельзя отождествлять сложное и простое, или воспринимать сложное как механическое соединение простых компонентов. В такой форме редукционизм является упрощенчеством и ведёт к ошибочным выводам. Так, ошибочным является отрицание качественного своеобразия химических явлений.

Противоположный методологический подход - антиредукционизм - также существует в разных формах. Подчёркивая специфику разных форм движения, многие сторонники антиредукционизма понимают её ошибочно. Ошибкой является мнение, что в химических процессах наряду с физическими появляются ещё какие-то особые, нефизические явления, не объяснимые с позиции физики. Точно также в живом организме нет особых биологических процессов, не имеющих физико-химической основы. Непонимание этого ведёт к витализму, к признанию существования особых «жизненных сил», отличающих живое от неживого.

Диалектико-материалистическая философия отрицает крайности примитивного редукционизма и антиредукционизма. Высшие формы движения возникают на основе низших и включают их в себя. Поэтому в природе нет барьеров, разделяющих физические, химические и биологические процессы. Поэтому физика успешно объясняет химические явления, а физико-химические методы плодотворно применяются для познания специфики живого. Если понимать редукционизм только как доказательство генетической взаимосвязи форм движения, то он не противоречит диалектике и приобретает положительное научное значение. Такой редукционизм доказывает единство материальных процессов и способствует интеграции наук.

В тоже время диалектика подчёркивает качественную специфику форм движения и несводимость высших форм к низшим. Качество - это определённость предмета, которая характеризует его важнейшие признаки, существенные свойства. Высшие формы движения качественно не сводятся к низшим, это значит, что у них появляются новые существенные признаки, которых нет у низших форм. Так существенным признаком, отличающим качественную определённость химического движения, является процесс превращения веществ, изменение их состава и химического строения. Именно этот признак составляет специфику химических процессов, а, следовательно, и предмета химии как науки о веществах и их превращениях.

Химическое движение не просто качественно отличается от физического движения, оно является более сложной формой движения: 1) Простое может существовать без сложного, а сложное без простого не может. Существует множество физических процессов, при которых не происходит химических превращений. Но не существует ни одного химического явления, которое не сопровождалось бы физическими процессами. 2) В истории развития Вселенной было время, когда происходили только физические процессы, а химические были не возможны. Высокая температура делала невозможным образование атомов. Последующее возникновение атомов, молекул и химических процессов означало усложнение материи. 3) Дальнейшее усложнение материи уже связано с химическим движением, на основе которого возникает бесконечное многообразие веществ, свойств, процессов. Возникают всё более сложные структуры, в том числе, органические макромолекулы и начинаются биологические процессы.

Т.о. отрицание качественной специфики химического движения является ошибкой. По этой причине, не смотря на возрастающее проникновение физики в химию, последняя никогда не сведётся к первой. История химии доказывает, что наряду с процессом физикализации происходит и процесс углубления традиционных химических представлений, теорий, методов. Также как и в науке вообще наряду с интеграцией происходит дифференциация, выделение новых наук со своими специфическими предметами исследований.

Проблема законов биологии.

Специфический характер законов живой природы определяется спецификой ее внутренних условий.

Условиями существования и развития органического мира является, кроме наличия того или иного количества самих организмов:

а) наличие внешней среды, в которой наряду с другими факторами входят вещества и условия, необходимые для самообновления организмов;

б) постоянный обмен веществ между организмами и средой, являющийся способом самообновления и воспроизведения организмов.

Организм - это живое тело. С прекращением жизни организм распадается, превращается в конечном счете в вещество неживой при-роды.

Жизнь представляет собой сложные отношения. Каждый закон есть выражение одного из этих отношений.

Основной закон живой природы заключается в необходимости для организмов каждого биологического вида постоянного самообновления и воспроизведения путём обмена веществ с непрерывно изменяющимися условиями внешней среды.

Условия жизни - это не новые вещества и условия среды, а те, которые организм требует для своего самообновления и воспроизведения.

Уже само это требование есть противоречие. Потребность есть показатель того, что единые по существу живое тело и условия жизни отделены друг от друга.

Условия жизни по отношению к живому телу в известном смысле тождественны и не отличаются от него. Постоянным результатом разрешения этого противоречия является ассимиляция и диссимиляция, создание и разрушение.

Вещества, усвояемые организмами из внешней среды, преобразуются, превращаются в живое тело; вследствие этого возникает постоянная необходимость в притоке все новых и новых веществ.

Противоречия между живым телом и условиями жизни существуют и внутри организма.

Пример. Одни органы растения попадают в более благоприятные условия водоснабжения и органического питания, чем другие. Резко различными могут быть и условия освещения.

У растений отмирают не только листья. Постепенно отмирает (отслаивается) наружная часть коры, а на смену ей из камбия образуется новая. Отмирает и древесина; вся её главная масса, образующая, например, ствол сосны, состоит из омертвевших тканей.

Отмирание отдельных клеток, тканей, органов является существенным моментом процесса самообновления организма, образования новых клеток и организмов.

Разрушение и созидание, жизнь и смерть являются взаимопроникающими противоположностями. Жизнь неразрывно связана с отмиранием клеток, тканей. И это характерно для всех организмов.

Жизнедеятельность организмов, связанная с возникновением потребностей в определенных веществах и энергии и их непрерывным удовлетворением, образованием сложных органических веществ и их распадом, и есть живое, постоянно обостряющееся и преодолевающееся противоречие.

Закон соответственной изменчивости появляется в другом типе противоречия, а именно, в насильственном объединении чуждых друг другу сторон.

Этими сторонами являются, с одной стороны, живые тела с определёнными исторически сложившимися потребностями и, с другой стороны, новые условия среды, включаемые в процесс обмена веществ.

Это, собственно, противоречие между наследственностью и приспособлением, между новым и старым.

Противоречие между новыми ассимилируемыми условиями и старыми наследственными потребностями, составляющее одну из сторон основного противоречия, преодолевается путем изменения наследственности организма и составляет основу процесса формообразования.

Закон единства индивидуального и исторического проявляется через противоречие. Противоречие между онтогенезом и филогенезом проявляется в противоположности между индивидуальными приспособлениями и видовыми изменениями организма. Если первое служит сохранению и распространению особей данного вида, то второе означает их коренное изменение, преобразование.

Это противоречие обнаруживается и во внутривидовых отношениях. Большая плотность населения популяции, являясь средством выживания вида в борьбе с другими конкурирующими видами, может создавать неблагоприятные условия для развития отдельных особей. Полезное для вида может оказаться вредным для тех или иных отдельных индивидов.

Это же противоречие обнаруживается и в общем процессе развития органического мира. Всё большее и большее усложнение организации индивидов является условием, противодействующим процессам видообразования.

Более сложные по своей организации особи имеют больше возможностей для приспособления, а значит, и сохранения их как особей данного вида в изменяющихся условиях.

Закон передачи приобретённых свойств по наследству действует через противоречие между новой формирующейся и старой противодействующей наследственностью. Оно может вести к различным результатам: к гибели организма, его коренному изменению и повышению жизненности или изменению и укреплению вида. Противоречие между старой и новой наследственностью имеет место во всех случаях расшатывания наследственности. Организм, подвергнувшийся изменениям, обладает противоречивой природой.

При изменении типа обмена веществ в результате восприятия новых, необычных для организма условий жизни, организм обладает, с одной стороны, старой, уже нарушенной наследственностью, а с другой - новой, ещё не сформировавшейся наследственностью.

Сложная наследственность обуславливает большую жизненность организма.

Таким образом, действие биологических законов обнаруживается через возникновение, обострение и преодоление противоречий.

Эти противоречия преодолеваются в процессе создания адекватных изменений и естественного отбора, а появление новых видов свойств живых организмов является прямым продуктом развития этих противоречий. Адекватная изменчивость и естественный отбор - результат действия законов и их важнейшее орудие, средство, направляющее развитие организмов по определенному руслу. Поэтому для биологической науки очень важно изучить изменчивость и отбор в теснейшей связи с общими законами развития живой природы.

Для выяснения специфики законов развития живой природы необходимо уточнить, чем они отличаются от законов развития неживой природы и человеческого общества, а также показать, какая между ними существует связь.

Бесспорно, между явлениями живой и неживой природы существует качественное различие. Живое тело самостоятельно осуществляет процесс обмена веществ и этот процесс, в отличие от обмена веществ в неживой природе, является условием существования организмов.

Отличаются не только явления живой природы от явлений неживой природы, различны управляющие ими законы.

Особенность законов развития живой природы состоит, прежде всего, в том, что они являются законами самообновления и воспроизведения организмов в определенных, но непрерывно изменяющихся условиях жизни. Законы развития организмов представляют собой отношение особого рода, не встречающееся в неживой природе.

В неживой природе любое тело есть одновременно и предмет и условие изменения.

Отношение, при котором внешние условия выступают лишь как средство, используемое для сохранения и развития предмета, свойственно лишь организмам.

Связь биологических законов с законами неорганического мира определяются самой природой живого тела. Организм есть не только биологическое тело, но также механическое, физическое, химическое тело. Следовательно, он подчиняется не только законам биологии, но и законам механики, физики и химии.

На организм можно действовать не только биологическими средствами, но также механическими, физическими, химическими. Он постоянно подвергается как механическим, так и физическим и химическим воздействиям среды.

Между различными процессами и отношениями в организме существует крайне сложная взаимозависимость. Но вместе с тем живое тело есть нечто новое, отличное от простой суммы этих процессов.

Всё это говорит о том, что организм, конечно, нужно изучать всесторонне, то есть не только как биологическое тело, но и как тело физическое и химическое, однако нельзя забывать, что механические, физические и химические процессы в организме совершаются в зависимости от биологических законов, подчиняются их определяющей роли.

В организме механические, физические и химические процессы неразрывно связаны друг с другом; и изменение одних неизбежно ведет к изменению других и организма в целом. Биологические процессы зависят от физических и химических процессов, как от своих необходимых условий.

Современная биология уделяет большое внимание изучению тех изменений, которые возникают в организме в результате воздействия на него физическими и химическими средствами.

Содержание явлений неорганического мира в значительной мере характеризуется количественной связью между их составными частями.

Из количественных отношений становится возможным понять и объяснить происхождение их качества, выраженного в свойствах и действиях тел. Многие законы неживой природы - это в основном законы количественных отношений.

Вопрос об отношении между законами развития живой природы и законами общественной жизни, в частности, антропогенез даёт яркий пример взаимоотношения рядов этих специфических законов.

Еще Дарвин доказал, что биологически человек теснейшим образом связан с развитием животного мира, возник естественным путем. Человек - продукт непрерывного действия биологических законов на поступательное развитие органических форм, на все большее и большее усложнение организации живых существ.

Эволюционная теория: ее развитие и философские интерпретации.

В свое время широкое распространение в биологии получила аристотелевская идея градации органического мира, завершением которой явилась натурфилософская концепция «лестницы существ». Её сторонники представляли живую природу в виде восходящей «лестницы», ступеньками которой выступают отдельные формы органического мира, располагающиеся в порядке повышения их сложности.

Эти взгляды получили дальнейшее воплощение в принципе непрерывности Г.В. Лейбница и его учении о всеобщей связи сущего. Г. Лейбниц приходит к выводу о родстве всех живых существ и о их единстве с неорганической природой. Это была идея «вездесущия» жизни.

Воззрения швейцарского философа и естествоиспытателя Ш. Бонне (1720-1793) испытали влияние Г. Лейбница. По мнению Ш. Бонне, органический мир в целом можно сравнить с организмом, в котором все элементы связаны между собой настолько тесно, что невозможно допустить отсутствие какого-либо из них. Хотя «лестница существ» у Ш. Бонне, в которую он включал также и сверхъестественные существа - ангелов и т. п., не согласовалась с искусственной классификацией К. Линнея, она была далека от того, чтобы рассматривать внешнее сходство видов как результат единства их исторического происхождения. Концепция Ш. Бонне в своей основе не содержала идеи развития, так как основывалась на преформистских представлениях, согласно которым эволюция - это развертывание вечно существующих зародышей, исключающее новообразования. Взгляды Ш. Бонне оказали сильное влияние на формирование естественнонаучных представлений французских материалистов.

Так, в произведениях французского энциклопедиста Ж.Б. Робине (1735-1820) «лестница существ» получает в основе своей материалистическое объяснение. Полагая материю одушевленной, Ж. Робине всем телам природы приписывал функции живого. В основе материи лежит, по его мнению, живая молекула, наделённая внутренней активностью. Единство жизни Ж. Робине объяснял с помощью закона непрерывности, якобы действующего в «лестнице существ». Французский материалист Ж.О. Ламеттри (1709-1751) высказал идею о возникновении живых форм из органических зародышей под влиянием внешней среды. Единство растительного и животного царства он рассматривал в сходстве составляющих их элементов. Ж. Ламеттри в какой-то степени подходил к идее эволюции, но делал это с крайне механистических позиций, полагая, что различия между животным, растительным миром и человеком - чисто количественного порядка.

Более развернутый характер эволюционные идеи приобрели в учении Д. Дидро (1713-1784), который прямо ставил вопрос о качественной изменчивости органического мира. Предвосхищая некоторые положения эволюционного учения, Д. Дидро считал, что человек как биологический вид имеет свою историю становления, равно как и другие живые существа.

Важную роль в разработке идеи развития и становления эволюционного учения сыграли труды выдающегося французского естествоиспытателя XVIII в. Ж. Л. Бюффона (1707-1788), автора знаменитой многотомной «естественной истории». Ж. Бюффон резко критиковал классификацию К. Линнея, построенную на идее неизменности видов. Он выступил против абсолютизации разрывов между видами и исходил из представления о постепенности переходов от одного вида к другому. В своей критике искусственной системы К. Линнея Ж. Бюффон впал в крайность. Он вообще стал отрицать возможность ка¬кой бы то ни было классификации, полагая, что виды - не реально существующие в природе единицы, а искусственные надуманные категории.

Одним из первых философов, сделавших попытку применить со-временное ему естествознание для объяснения строения и развития мира, был И. Кант. Неоднократные его ссылки на сочинения Ж. Бюффона, Ш. Бонне позволяют сделать вывод, что И. Кант был знаком с новейшей литературой по вопросам познания жизни. Значительное влияние на него оказали труды Г. Лейбница и Г.Э. Лессинга. Признание эволюции живого и растительного мира явилось для Канта логическим завершением его космогонической гипотезы. Идея развития рассматривалась им как всеобщий принцип, применимый к познанию всех явлений, имеющих место на Земле. Фактический научный материал, которым располагала в то время биология, не мог дать И. Канту убедительных доказательств в правильности его концепции. Тем не менее выводы, к которым он пришел, рассматривая живую природу, способствовали проникновению идеи эволюции в умы биологов. И. Кант предугадал сущность материалистического объяснения природы наследственного материала, совершенно верно подметив независимость его от внешних причин.

Во времена И. Канта господствовала идея неизменности и постоянства видов. Несомненно, знакомый с имеющимися точками зрения на эту проблему, И. Кант не мог без должного обоснования говорить о возникновении новых видов. В то же время он не мог отрицать и тех изменений в органическом мире, которые нельзя было не заметить, изучая историю природы. Следствием этого явилась постановка И. Кантом вопроса о видоизменении и создании новых видов. Он выступает против идеи о неизменности видов, против неизменности человека. Не принимая механистического толкования встречающихся в живой природе многочисленных фактов самого разнообразного сочетания признаков, он считал, что случай или всеобщие механические законы не в состоянии породить такие сочетания.

Возможность доказательства общности происхождения «великого множества» видов живых организмов, населяющих Землю, И. Кант видел в создании естественной истории как самостоятельной науки. Высказываясь в защиту исторического подхода, И. Кант горячо выступал против идеи множеств локальных актов творения.

В этот же период немецкий естествоиспытатель К.Ф. Вольф (1734-1794) опубликовал свою диссертацию «История зарождения», в которой опроверг учение о преформации и научно обосновал теорию эпигенеза.

Смелую попытку распространить идеи развития на человеческую историю предпринял ученик И. Канта И.Г. Гердер. В его теории органических сил идея развития приобретает всеобщий характер. Из области поэзии, языка, мышления И. Гердер переносит её на всю природу. В труде «О переселении душ» он излагает взгляды на развитие животного мира, которые затем в его основном труде «Идеи к философии истории человечества» выражаются в форме всеобщего закона природы.

Большой вклад в развитие эволюционных представлений внесли Эр. Дарвин, К.Ф. Кильмейер, и в особенности французский натуралист Ж.Б. Ламарк (1744-1829).

В 1809 г. Ж. Ламарк опубликовал «Философию зоологии», которая содержала его основные возражения против метафизической идеи вечности и неизменности видов. Впервые в истории науки в этом труде была последовательно изложена идея о постепенном развитии всех организмов из простейших форм жизни, сделана первая попытка объяснить это развитие действием естественных сил, влияющих на организацию растений и животных. Согласно Ж. Ламарку, развитие органического мира осуществляется путём естественной «градации», как постепенный переход от простейших форм биологической организации к усложняющимся и совершенствующимся. Движущей силой такого развития выступает «постоянное стремление природы» к усложнению строения организмов. Это первый принцип эволюции. Здесь не учитывается влияние условий существования. Наоборот, в постоянной, неизменной среде градация должна обнаруживаться в чистом виде. Но в реальной природе не существует таких условий. Поэтому организмы под действием самых разнообразных факторов вынуждены изменять свои привычки, это влечёт за собой изменение строения, нарушающее правильность «градации». Это - второй принцип исторического развития организмов. В дальнейшем в аргументах ламаркистов он занял главное место.

Идеей эволюции Ж. Ламарк нанес ощутимый удар телеологии (учение о наличии в природе, обществе объективных, внечеловеческих целей). Некоторые противоречия, присущие ламаркизму, послужили впоследствии поводом для дискредитации со стороны антиэволюционистов самой идеи эволюции. Они также явились одной из причин того, что многие материалистически мыслящие естествоиспытатели не приняли идей Ж. Ламарка.

Особенно ожесточенные нападки на теорию Ж. Ламарка были предприняты французским биологом Ж. Кювье (1769-1832), игравшим исключительную роль в науке первой половины XIX века. Исследования Ж. Кювье способствовали внедрению сравнительного метода в анатомию и палеонтологию. Широкое распространение получили сформулированные им принципы приспособленности организма к условиям среды и взаимозависимости отдельных частей и органов внутри организма. В его работах креационизм приобрёл свою наиболее завершенную форму. Защищая идею неизменности видов, внутри которых возможны лишь отдельные изменения в рамках индивидуальных развитий, Ж. Кювье отстаивает телеологические принципы, сущность которых сводится к следующему: всякое «организованное существо» образует целое, представляющее единую замкнутую систему, взаимодействие и соответствие частей которой подчинено одной конечной цели.

Против воззрений Ж. Кювье резко выступил Э.Ж. Сент-Илер. Выражая несогласие с положением о четырех типах животных, выдвинутым Ж. Кювье, Э. Сент-Илер развил идею о единстве плана строения животных. Эта идея не удержалась в науке. Но её обоснование привело к концепции трансформации живых форм, то есть укрепило идею развития органической природы. Вместе с тем, хотя Э. Сент-Илер отбросил телеологические положения, содержащиеся в концепции эволюции Ж. Ламарка, он придал ей более механистический характер.

Разработка эволюционной идеи была продолжена И.В. Гёте, русским учёным И.Е. Дядьковским (1784-1841) и особенно К.Ф. Рулье (1814-1858), которые подчеркивали определяющую роль внешних условий в существовании живых организмов. Наряду с развитием эволюционного учения в этом направлении шёл процесс разработки идей, придававших первостепенное, а иногда и решающее значение внутренним факторам. Существенную роль здесь сыграл К. Бэр. Ему принадлежит заслуга установления связи между онтогенезом и филогенезом, подтверждавшей идею исторического единства органических форм.

Накопленный длительным развитием биологической науки фактический и теоретический материал требовал своего объяснения в рамках общей концепции, диалектически отражающей противоречивые процессы развития в живой природе. Такое объяснение было дано Ч. Дарвином, который вскрыл и объяснил источники и движущие силы этой эволюции. В основе теории эволюции им были положены следующие материальные факторы: наследственность, изменчивость и естественный отбор. Его учение о естественном отборе стало ключевым в решении многих проблем эволюции органического мира. В 1859 г. был выпущен главный труд всей жизни Ч. Дарвина «Происхождение видов путём естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Первое издание книги в количестве 1250 экземпляров было распродано за один день. С тех пор вышли тысячи экземпляров труда Ч. Дарвина.

Философия экологии: предпосылки становления.

Термин “экология” восходит к греческому oikos — дом, жилище и logos — слово, учение: “учение о доме”. (Заметим, что от этого же корня образовано слово “экономика” — наука, “заведующая хозяйством”. Не случайно в современном мире задачи экологии и экономики тесно переплетаются.) Термин “экология” был предложен в 1866 г. профессором Йенского университета Эрнстом Геккелем для применения исключительно в сфере биологических наук. Долгое время этот термин использовался только в зоологии и был мало известен даже ученым биологических специальностей.

В 60-70-е гг. ХХ в. над человечеством начинают сгущаться “экологические тучи”. И вот тогда, хотя само слово и остается, но смысл его меняется. Экология из биологической науки превращается в общечеловеческое понимание среды обитания не только растений и животных, но и — главное — человека, для которого эта среда становится все менее благоприятной. Теперь экологическое разумение впитывает в себя не только естественные, но и технические и гуманитарные науки.

Восемь этапов в становлении и развитии экологии:

Первый этап – отражает примитивные знания, накапливаемые людьми, в т.ч. первобытными, в процессе тесного общения с природой и ведения натурального хозяйства. Начался за много веков до новой эры и завершился в первые века до новой веры.

Второй этап – накопление фактического материала, но уже античными учеными, средневековый застой. Период: I-III век до н.э. – XIV век н.э.

Третий этап – продолжение сбора и первые попытки систематизация колоссального фактического материала, накопленного с началом великих географических открытий и колонизацией новых стран – в эпоху Возрождения. Период: с IV по XVIII век включительно.

Четвертый этап – связан с крупными ботанико-географическими открытиями, способствовавшими дальнейшему развитию экологического мышления; предпосылка экологических идей; выделены экология растений и экология животных. Период: конец XVIII – начало XIX века.

Пятый этап – становление эволюционной экологии, углубление экологических исследований, начало изучения взаимосвязей. Период: с начала XIX века до второй половины (1866 г.) XIX века

Шестой этап – определение понятия "экология", доминирование исследований аутэкологического направления – изучение естественной совокупности видов, непрерывно перестраивающихся применительно к изменению факторов среды, т.е. факториальной аутэкологии. М.С. Гиляров называл этот этап временем факториального редукционизма. Период: со второй половины (1866 г.) XIX до середины (1936 г.) XX века.

Седьмой этап отражает новый – системный, подход к исследованиям природных систем, формирование общей экологии, как самостоятельной фундаментальной биологической науки, доминирование синэкологического направления – изучение процессов материально-энергетического обмена, развитие количественных методов и математического моделирования. Период: 40-70 гг. XX века. Специфика этого этапа – мнение о примате конкурентных отношений в биоценозах и принижение значимости эволюционных факторов, господство парадигмы дискретности.

Восьмой этап – "экологизация" науки; становление экологических наук, учитывающих деятельность Человека, т.е. социальной и политической направленности. Возрастание интереса к изучению популяций (демэкология), динамики формирования биогеоценозов в связи с антропогенными нарушениями. Большое внимание уделяется стационарным исследованиям. Основная методология – системный анализ. Одно из главных направлений – длительный экологический мониторинг разных уровней (наземный, региональный, глобальный и пр.). Период: с 80-х годов XX века по настоящее время. Специфика – отказ от примата конкурентных взаимоотношений в ценозе; в фитоценологии смена парадигмы дискретности на парадигму континуальности; развитие методов и теории экологического мониторинга. В последнее десятилетие произошло объединение ряда тенденций последних периодов. Учеными признается как континуальность, так и дискретность растительного покрова – в природе есть и то и это, формируется новая парадигма – биологического разнообразия.

Эволюция человеческого общества предстает как совокупная эволюция умственных способностей человека, освоения все более эффективных источников энергии, орудий и технологий труда; биосфера замещается техносферой. С момента выделения предков человека из животного состояния на протяжении почти 2 млн лет развивалось первобытное общество. Для него были характерны охота и собирательство, поддержание огня, появление членораздельной речи. Численность населения была небольшой. Человеческое общество еще было частью вмещающего ландшафта. Разрушение биосферы носило узко локальный характер.

Около 6-8 тыс. лет назад люди перешли к производящему хозяйству — земледелию и животноводству. Появились высокоразвитые цивилизации древней Месопотамии, Египта, Средиземноморья, Азии и Центральной Америки. Возросла численность населения. Росли крупные города. Разрушение биосферы увеличилось от локальных до крупных региональных размеров.

Промышленный период, сопровождавшийся преобразованием биосферы в техносферу, начался примерно 200 лет назад. Развитию науки и культуры способствовало изобретение книгопечатания. Появились электронные средства связи — радио и телевидение. Сбор и обработка информации стали осуществляться с помощью портативных, но мощных по своим возможностям компьютеров. Произошел демографический взрыв. Экологический кризис достиг глобальных масштабов.

В концепции ноосферы сложно переплелись материалистические и религиозно-философские взгляды на роль и предназначение человечества, человеческой мысли в окружающем мире. Для христианского мировоззрения, веками формировавшегося под знаком безусловного права человека на владение всеми богатствами природы, дарованного свыше, эта концепция естественна и закономерна.

Немаловажную роль в зарождении ноосферных идей сыграли русские философы-космисты, особенно Н. Ф. Федоров и С. Н. Булгаков. Первый из них в своем труде “Философия общего дела”, опубликованном в 1906 г., заявляет, что главная цель общего дела человечества состоит в управлении слепыми, хаотичными силами природы. Эту же мысль развивает в 1912 г. С. Н. Булгаков в работе “Философия хозяйства”. Он пишет, что хозяйственный труд есть уже как бы новая сила природы, новый мирообразующий, космогонический фактор, принципиально отличный от всех остальных сил природы. Человек создает как бы новый мир, новые блага, новые знания, новые чувства, новую красоту — он творит культуру. Рядом с миром естественным создается мир искусственный, творениечеловека, и этот мир новых сил и новых ценностей увеличивается от поколения к поколению.

Главным творцом ноосферной концепции стал В. И. Вернадский. Ключевые положения концепции о ноосфере следующие: а) человечество — великая геологическая сила; б) эта сила есть разум и воля человека как существа социально организованного; в) лик планеты изменен человеком настолько глубоко, что оказались затронутыми ее биогеохимические круговороты; г) человечество эволюционирует в сторону обособления от остальной биосферы.

Закономерный и неотвратимый характер перехода биосферы в стадию ноосферы лежит в основе социального оптимизма Вернадского. Он считал науку той великой силой, которой удастся сделать то, что не удалось философии, религии, политике, — объединить человечество.

Конец ХХ и начало ХХІ в. ознаменовали вступление развитых стран в постиндустриальную стадию развития. На современном этапе мировоззренческие ориентиры начинают меняться и приобретают общечеловеческий характер — это нормы экологической нравственности. Однако неравномерность социально-экономического развития разных стран затрудняет решение экологических проблем, которые были бы приемлемы для всех. Один ребенок на Западе потребляет столько, сколько 125 человек на Востоке. И все же большинство жителей развитых стран не захотят отказаться от жизненных благ, несмотря на то, что безудержный рост потребления составляет основную причину деградации природной среды в развивающихся странах. Экологическая безнравственность объясняется несколькими стереотипами, характерными для жителей развитых стран.

Жизнь человека, общества, существование цивилизации на планете неразрывно связаны с природными условиями.

Несмотря на своеобразные, подчас противоречивые ценности, на которые ориентированы культуры различных этносов, реалии современной жизни заставляют искать единые принципы, на которых должна строиться жизнь всего человечества. К таким ценностям относятся сама жизнь, благоприятная среда обитания. Проблема сохранения жизни на Земле становится краеугольным камнем формирования общечеловеческих ценностей, мировой экологической культуры.

Экологическая рефлексия — процесс осмысления человеком отклика окружающей среды на антропогенное воздействие. В приоритеты научно-технического прогресса постепенно включается не столько увеличение производства, потребительский эгоцентризм, сколько спасение природы, сохранение естественной среды обитания людей. Возможностей для самовосстановления и самоочищения природных систем остается все меньше. Для глубокого понимания этого стало необходимо активизировать потенциал философии, раскрыть людям жизненно важную значимость природы.

Идея защиты окружающей среды сегодня стала господствующей общественной парадигмой. Она сформировалась под влиянием тревоги за будущее человечества. Экологический бум — результат не только крайне неблагоприятных для человека изменений в биосфере. Это определенная реакция общественного сознания, которое, наконец, начало подходить к оценке места человека в природе. Вот почему вопросы экологической рефлексии тесно переплетаются с проблемами нравственного поведения. Экологическая этика — неотъемлемая часть культуры: сохранение рода человеческого невозможно без нового мировоззрения, нравственного отношения людей не только друг к другу, но и к природе.

Человечество постепенно приходит к сознанию того, что индустриализация, если ее осуществлять без оглядки на природные факторы, порождает явления, разрушительный потенциал которых сопоставим с последствиями применения ядерного оружия. Экологический фронт проходит по самому переднему краю борьбы за выживание человечества наравне с регулированием региональных конфликтов, преодолением экономической отсталости и т. п. Сфера политики смыкается в наши дни со сферой охраны природы в единую дисциплину — политэкологию. Свое практическое выражение в международных делах политэкология находит в концепции экологической безопасности — таком состоянии межгосударственных отношений, при котором обеспечиваются сохранностъ, рациональное исполъзование, воспроизводство и повышение качества окружающей среды в интересах устойчивого и безопасного развития всех государств и создания благоприятных условий для жизни каждого человека.

В 1992 г. в Рио-де-Жанейро на уровне глав государств и правительств проходила Конференция ООН по окружающей среде и развитию, которая констатировала невозможность движения развивающихся бедных стран по пути, которым пришли к своему благополучию развитые богатые страны. Признано, что эта модель ведет к катастрофе: Земля не выдержит столь мощного потребления ее ресурсов и загрязнения окружающей среды.

В связи с этим провозглашена необходимость перехода мирового сообщества на рельсы устойчивого развития (sustainable development). Заметим, что широко вошедшее в обиход понятие “устойчивое развитие” — весьма неточный перевод англоязычного термина (sustain — поддерживать, подкреплять), так что точнее sustainable development переводится как поддерживающее или сбалансированное развитие. Однако в русскоязычной литературе уже укоренилось понятие “устойчивое развитие”, которому Международной комиссией по окружающей среде и развитию в 1987 г. дано следующее определение: Устойчивое развитие —это такое развитие, которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу возможность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности.

Существенное влияние на изменение мировоззренческой стратегии человечества в ХХ в. оказала глубокая оригинальная философия М. Хайдеггера. Оценивая опасность, угрожающую природе и жизни человечества, Хайдеггер называет современную техническую цивилизацию чудовищной, ужасающей, смертельной. В бесконечной цепи переработки и потребления природных ресурсов уже не может быть и речи о поэтическом видении и восхищении природой. Господствующая над всем установка на максимальную выгоду ограничивает нравственно-эстетическое отношение к окружающему миру. Традиционные культуры Востока проповедуют преклонение перед природой и растворение в ней человека. Ценность личности здесь на втором плане. В техногенной культуре Запада наоборот: на первом плане — ценность человека, личности, а природа понимается как материал для его преобразующей деятельности. Человеческая активность в западной культуре направлена во внешний мир, на его преобразование, тогда как в восточных культурах мысль человека обращена вовнутрь, на воспитание, самоограничение и даже определенное подавление творческой индивидуальности луной и т. п.

В культурах, основанных на христианском мировоззрении, также происходит переосмысление безусловного права человека владычествовать над природой. Выдающийся гуманист Альберт Швейцер обосновал принцип, суть которого заключается в том, чтобы не проводить различия между жизнью высшей и низшей. Любое проявление жизни — огромная ценность, и все, что способствует ее сохранению, является добром, а все, что ей вредит, есть зло. Еще в начале века Альберт Швейцер сумел поставить диагноз общественной болезни XX в.: цивилизация в погоне за благосостоянием незаметно утратила этический фундамент. Роковым для нашей культуры стало то, что ее материальная сторона развилась намного сильнее, чем духовная. Альберт Эйнштейн отмечал, что дальнейшее развитие человечества будет зависеть от его моральных устоев, а не от уровня технических достижений.

Путь спасения человечества — в отказе от потребительской идеологии. Реалии жизни очень скоро показали несостоятельность лозунга “Максимально удовлетворять постоянно растущие материальные и духовные потребности человека!”. Философией века становится разумный аскетизм.

Этапы развития научной теории биосферы.

Трудности изучения эволюции биосферы обусловлены тем, что биосфера как планетарная оболочка сложилась более трех с половиной миллиардов лет назад и в течение этого громадного промежутка времени оставалась постоянной в основных чертах своего строения, организации круговорота веществ и потоков энергии и выполняемых биогеохимических функциях. Формирование принципиальных особенностей биосферы восходит ко времени, о котором мы не имеем прямых палеонтологических данных (Гиляров, 1973; Чернов, 1983; Медников, 1985; Левченко, Старобогатов, 1986). И поэтому реконструкции начальных этапов эволюции биосферы всегда гипотетичны. Практически нам известен лишь один этап в развитии биосферы — это современная, сложно дифференцированная биосфера, включающая несколько миллионов видов, каждый из которых выполняет в ней различные функции: средообразующие, деструктивные, концентрационные, энергетические и транспортные.

Такая биосфера могла сформироваться лишь в результате длительного развития. Поэтому кажется странным, что сама правомерность постановки вопроса об эволюции биосферы еще недавно вызывала дискуссии. Многие авторы, ссылаясь на устойчивость биогеохимических функций биосферы, стабильность ее основных энерго-вещественных параметров, отрицали эволюцию биосферы как целостной системы. Исключение делалось только для современного этапа в ее истории, когда под влиянием производственной деятельности человека в ней произошли грандиозные изменения. Другие же ученые, отождествив биосферу с одним из ее компонентов — органическим миром, даже филогенетические преобразования отдельных таксономических групп пытались представить как показатели эволюции биосферы, а коренные преобразования в органическом населении Земли в отдельные геологические периоды рассматривали как время крупных перестроек самой биосферы. В результате выделялось несколько критических периодов в истории биосферы, когда происходило вымирание одних крупных таксонов и их замена другими.

Сейчас становится очевидной ограниченность обеих точек зрения. Данные, накопленные в различных областях геологии, географии и биологии, свидетельствуют о том, что в ходе эволюции органических форм происходили и определенные изменения в биосфере: изменялись ее биогеохимические функции, расширялась зона распространения жизни, усложнялся биотический круговорот и т. д. В то же время эти изменения не автоматически следовали за любым изменением в органическом мире. Биосфера в целом оказывалась более устойчивой, чем входящие в нее отдельные виды и ценозы.

Будучи в некоторых своих фундаментальных чертах строения геологически вечной, биосфера претерпевает подлинные качественные и необратимые изменения во времени. Опираясь на данные различных наук, изучающих историю биосферы, можно сказать, что эволюция биосферы есть точно такой же „эмпирический факт”, как и факт ее высокой устойчивости и стабильности. Своеобразие этой эволюции заключается в том, что она происходит в пределах уже сложившегося уровня организации живого. К ее изменениям трудно применить критерии прогрессивного или регрессивного развития. Вместе с тем это не были и флуктуации отдельных параметров биосферы вокруг каких-то средних величин. Напротив, в преобразовании многих параметров биосферы можно установить четко выраженные тенденции.

Высокая устойчивость биосферы делает понятным ту познавательную ситуацию в ее изучении, когда до сих пор нет разработанного представления о сущности эволюции этой формы организации жизни. Многокомпонентное строение биосферы, разнообразие происходящих в ней абиотических и биотических процессов, непрерывные преобразования ее отдельных компонентов и связей затрудняют выделение и характеристику существенных черт в эволюции биосферы. Концентрируя внимание на изменении самых общих параметров биосферы (общая биомасса, биогеохимические и энергетические функции, информационная „емкость” биосферы, область распространения жизни, структура потоков вещества и энергии и т.д.), можно упустить из виду субстрат этих преобразований, и в первую очередь — организменный и видовой уровни организации живого, а также преобразования, совершающиеся на уровне экосистем (биогеоценозов) как основных структурно-функциональных единиц биосферы. С другой стороны, существует опасность свести эволюцию биосферы к сумме преобразований ее отдельных компонентов.

Биосфера — это планетарная система, материально-энергетическая устойчивость которой определяется всей совокупностью органических форм. Как всякая система, она обладает собственными закономерностями эволюции, которые нельзя свести к изменениям, вызванным эволюцией той или иной таксономической группы. Источником развития биосферы выступают противоречивые взаимодействия между всем живым и косным веществом в поверхностной оболочке Земли. „Разрешение этого противоречия в ходе обменных процессов между организмами и окружающей их средой обеспечивает процесс развития биосферы как целостной материальной системы” (Гирусов, 1976, с. 120). Ведущая роль в этом взаимодействии принадлежит жизни. Органический мир в целом, а не отдельные группы растений и животных, детерминирует основные параметры биосферы. Поэтому необходимы не частные, а интегральные характеристики для оценки результатов взаимодействия эволюирующей биостромы с косным веществом биосферы.

Такой подход был намечен в трудах В. И. Вернадского, который стремился найти характеристики, связывающие эволюцию органического мира с общим строением и энергетикой биосферы. Эта связь наиболее ярко проявилась в изменении геохимического строения биосферы, ее общей биомассы и биопродуктивности, энергетики, концентрационных биогеохимических функций, информационной „емкости” и, наконец, общепланетарного биотического круговорота.

Жизнь, возникнув в „доактуалистическом” периоде истории Земли, быстро в геологическом масштабе времени „растеклась” по поверхности нашей планеты. В ходе эволюции биосферы постепенно все геологические и геохимические процессы превратились в биогеологические и биогеохимические. Это объяснялось все увеличивающимся давлением жизни на окружающую среду, усложнением взаимодействий между живым и косным веществом. Следы средопреобразующего воздействия жизни зафиксированы в геохимическом строении биосферы: в газовом составе атмосферы, в химическом и минералогическом составе литосферы, в структуре и текстуре образующих ее пород. Решающая роль живого сказывается в детерминации химической активности природных вод и общего термодинамического баланса биосферы.

Переход от восстановительной атмосферы к кислородной был центральным событием в геохимической эволюции биосферы, вызвавшим грандиозные изменения в гидросфере и литосфере. Эволюция живого привела к постепенному уменьшению кислотности вод и превращению их в щелочные.

Продукты жизнедеятельности организмов в результате литогенеза превратились в залежи полезных ископаемых и в осадочные породы. Возможно, даже гранитная оболочка Земли представляет собой метаморфизированные остатки „былых биосфер”. Преобразование геохимической структуры биосферы под влиянием эволюции живого вещества отразилось и в эволюции минералообразования, формировании залежей полезных ископаемых, эволюции почв. Таким образом, образование четырех планетарных оболочек Земли — атмосферы, гидросферы, литосферы и педосферы — является итогом жизнедеятельности организмов и их эволюции.

Рост биомассы и продуктивности биосферы вел к прогрессивному накоплению запаса превращаемой энергии в поверхностных оболочках Земли и тем самым к уменьшению „производства” непревращаемых форм энергии в земных условиях. В результате накопления продуктов жизнедеятельности организмов увеличивалась негэнтропия биосферы. По мере развития органического мира происходило обогащение живого, биогенного и косного вещества биосферы аккумулированной солнечной энергией. Ее аккумуляторами стали не только горючие ископаемые, но и все „вадозные” минералы, в которых находится большая часть энергии, накопленной в земной коре.

В ходе развития биосферы непрерывно нарастала дифференцированность ее строения. Это проявлялось в увеличении видового разнообразия биосферы, формировании ее физико-географической зональности, в возникновении геохимических барьеров и т.д. Иными словами, происходило увеличение неорганической и биологической информации. Рост информации в биосфере был связан прежде всего с тем, что эволюция органического мира, как отмечал еще Ч.Дарвин (1859), в целом идет в сторону достижения наибольшей „суммы жизни”, которая возможна лишь при наибольшем разнообразии видов биологического сообщества. Возрастание информационной „емкости” биосферы, т. е. усложнение ее структуры и взаимодействий между ее компонентами, резко повышало целостность биосферы, степень ее автономности от космоса и от других геологических оболочек Земли.

Одним из показателей эволюции биосферы служат также изменения в концентрационных функциях живого вещества. Среди них – усиление одних концентрационных функций и ослабление других, появление качественно новых функций, перенос отдельных концентрационных функций с одной группы организмов на другую и т. д. Эволюция концентрационных функций проявилась как в увеличении содержания в организмах разных химических элементов, так и в изменении соотношений между ними. Изменения концентрационных функций живого вещества отразились в формировании месторождений полезных ископаемых.

Уже развитие примитивных форм жизни вело к возникновению особых биогенных циклов в сложных круговоротах вещества и потоках энергии на нашей планете. По мере захвата жизнью все новых и новых регионов эти циклы приобретали общепланетарный характер. В процессе эволюции органического мира происходила взаимная „пригонка» видов таким образом, чтобы подольше сохранить в круговороте вещества, используемые в метаболизме животных и растений, и повысить скорость их круговорота. Это обеспечивалось за счет интенсификации окислительных процессов и ускорения процессов обновления живого вещества. Эволюция живого была „запрограммирована” на то, чтобы при сохранении биотического круговорота химических элементов „выделялось больше кислорода, фиксировалось больше энергии и могло образовываться все больше живого вещества” (Вудвелл, 1972, с.41).

Важнейшими событиями в эволюции биосферы, по-видимому, были возникновение и эволюция основных способов питания, типов экологических взаимодействий и становление биотического круговорота, осуществляемого продуцентами, консументами и редуцентами. Таким образом, эволюция биосферы проявляется прежде всего в расширении сферы действия биотического круговорота и в усложнении его структуры. Это обеспечивается выработкой наиболее устойчивой макроструктуры жизни, возрастанием многообразия органических форм и усиления их преобразующего воздействия на окружающую среду. Эволюция геохимического строения биосферы, ее биомассы и биопродуктивности, биогеохимических функций, информационной „емкости” и „энерговооруженности” служит показателем эволюции биотического круговорота. Благодаря последней возрастает целостность и организованность биосферы, совершенствуются механизмы ее саморегуляции.

Взаимодействие человека и природы: пути его гармонизации.

Три важнейших аспекта гармонизации взаимоотношений природы и общества: 1) гармония познания окружающего мира; 2) гармония создания внешней среды обитания человека, его Дома в широком смысле слова; 3) гармония внутренней среды человека, его тела, духа и души, ответственная за его физическое, душевное и духовное здоровье.

В соответствии с этим разрешение противоречий между человеком и природой возможно на путях гармонизации взаимоотношений человека и природы в трех сферах: преобразовательной, познавательной и этико-эстетической.

В преобразовательной сфере гармонизация взаимоотношений предлагает гармоничное развитие производительных сил и производственных отношений; преодоление классово-обусловленного разделения труда; преодоление чрезмерной урбанизации и соединение преимуществ городской и сельской жизни, физического и умственного труда, а также реализацию других высших социальных идеалов и становление целостной, гармонически развитой личности.

В познавательной сфере гармонизация взаимоотношений предполагает целостное исследование системы «человек — природная среда», развитие науки как целостной интегративно-разнообразной гармоничной системы и ее экологический синтез с другими отраслями культуры.

В этико-эстетической сфере гармонизация взаимоотношений предполагает замену агрессивно-потребительского подхода к природе любовно-творческим, на основе которого становится возможным распространить этику на систему взаимоотношений человека и природы и творить «также и по законам красоты».

Гармонизация взаимоотношений между человеком и природной средой в трех указанных сферах позволит не только преодолеть угрозу экологической катастрофы, но и качественно преобразовать в позитивном плане на основе прогресса человека, культуры и природы всю систему их взаимоотношений.

Коль скоро отношение к природе есть зеркало отношения к человеку и экологическая проблема тесно связана со всеми другими сложными проблемами современности: борьбой за мир и социальную справедливость, улучшением условий жизни человечества и др., — идея гармонизации распространима не только на экологическую область, но и на другие стороны человеческой деятельности.

Однако насколько реально воплощение этой идеи в жизнь?

Иногда говорят о невозможности гармонии с природой, обосновывая это тем, что в самой природе гармонии нет. Это, конечно, крайняя точка зрения. Отрицать элементы гармонии в природе столь же неверно, как отрицать в ней объективные противоречия. Часто подсознательной основой такого отрицания выступает представление о том, что там, где есть противоречия, нет места гармонии. Отрицание возможности разрешения противоречий (в рамках, скажем, «негативной диалектики») или, наоборот, бюрократическая боязнь их (свойственная, в частности, одному из героев повести А.Платонова «Город Градов», который рассуждает так: «Самый худший враг порядка и гармонии — это природа. Всегда в ней что-нибудь случается») служат питательной почвой для недоверия к гармонии.

В плане гармонизации важнейшим аргументом выступает учение Вернадского о биосфере, то удивительное соответствие живого со средой, которое он выявил. В какой степени искомая гармония выразима математически (т.е. насколько можно «поверить алгеброй гармонию») остается проблематичным, хотя в этом направлении достигнуты интересные результаты.

Как и в науке, гармония в сфере взаимоотношений человека и природы определяется скоординированным ростом разнообразия и интеграции, причем за первое в наибольшей мере отвечает творчество, за второе — любовь.

Любовно-творческое отношение — это содержательное выражение мысли об интегративном разнообразии.

Связь между гармонией, творчеством и любовью показал еще Платон, который писал, что «гармония — это созвучие, а созвучие — это своего рода согласие, а из начал различных, покуда они различны между собой, согласия не получится... И опять-таки раздваивающее и несогласное нельзя привести в гармонию, что видно и на примере ритма, который создается согласованием расходящихся сначала замедлений и ускорений. А согласие во все это вносит музыкальное искусство, которое устанавливает любовь и единодушие... Впрочем, в самом строении гармонии и ритма нетрудно заметить любовное начало, и любовь здесь не двойственна» .

Фундаментальность противоречия между человеком и природной средой осознается все яснее, как и потребность в гармонии этих компонентов единой системы. Практическая деятельность человека по преобразованию природы укрепляет его единство с ней в смысле роста сети функциональных связей, что позволяет рассматривать человека и природную среду как единую систему. Однако подлинное единство человека и природы не достигается установлением внешних функциональных связей в процессе утилитарно-технического переустройства мира, как и генетическим порождением человека природой. Человек един с природой не только генетически (по своему происхождению) и функционально (преобразовывая ее в процессе своей деятельности), но также сущностно. Он не может существовать без природы не только физически (телесно), что само собой разумеется, но также душевно и духовно.

Взаимодействие человека и природы осуществляется в процессе трудовой деятельности. Для гармонизации взаимоотношений человека и природы в преобразовательной сфере требуется особый вид труда. КМаркс различал труд в широком смысле слова, отождествляемый с предметной деятельностью вообще, и узком смысле, применимом лишь к экономическому, собственно материальному производству. Говоря об универсальном труде, Маркс имел в виду первый смысл и, противопоставляя универсальность труду в узком смысле, говорит о ней как о присущей целостной «богатой индивидуальности» и выступающей поэтому уже не как труд, а как полное развитие самой деятельности, когда непосредственный процесс производства выступает как момент. В ходе такой универсальной деятельности человек преобразует не только мир, но и себя, производит самого себя во всей своей целостности, оказываясь достойным преобразуемого мира и гармоничным с ним. Очевидно, что такое понимание труда экологически позитивно.

Социальное и личностное значение подобной универсальности очевидно. Велико также ее экологическое значение. Воздействуя на отдельные части природы, человек может достичь в лучшем случае лишь относительного равновесия с данным фрагментом среды, но не гармонизации взаимоотношений с природной средой как целым. Только непосредственно всеобщий, универсальный труд кладет конец экологическому отчуждению и самоотчуждению человека, создает гармоничные связи человека с природой.

Концепция устойчивого развития - в 1992 году в Рио-де-Жанейро состоялась международная конференция, в которой приняли участие представители 179 государств, в том числе многие главы правительств. Конференция рекомендовала в качестве основы для развития мирового сообщества концепцию устойчивого развития и тем самым знаменовала наступление третьего этапа социальной экологии — этапа согласованных политических действий во имя решения экологической проблемы.

На конференции в Рио ее председатель М.Стронг провозгласил, что капиталистическая модель развития не является устойчивой и, стало быть, нужна существенно иная. Принцип устойчивого развития, который взяла на вооружение конференция в Рио, — это принцип развития всей природы, как его понимает современная наука.

Переходя к системе «человек — природная среда», речь идет об устойчивости в масштабе планеты. Была ли она раньше? Несомненно, но лишь потому, что человек не способен был «раскачать» ее. Сейчас может.

Развитие должно быть устойчивым, потому что иначе погибнет не какая-либо цивилизация, как ранее, а Земля в целом. Иного пути нет. А вот как двигаться в этих рамках — зависит от многих обстоятельств, в том числе от соотношения сил различных регионов планеты.

Конференция в Рио приняла несколько итоговых документов. Три из них: «Заявление о принципах в отношении лесов», «Конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата» и

«Конвенция о биологическом разнообразии» самими названиями указывают на наиболее болевые точки в системе «человек — природная Среда» — уменьшение биоразнообразия, лесных площадей и изменение климата.

В этих документах предлагается всем странам принять участие в «озеленении мира»; в стабилизации концентраций парниковых газов в атмосфере на таких уровнях, которые не будут оказывать опасное воздействие на глобальную климатическую систему (идет процесс потепления на 0,2° за 20 лет — так называемый парниковый эффект); в предотвращении уменьшения биологического разнообразия, которое необходимо для эволюции и сохранения систем жизнеобеспечения биосферы.

Главный документ Рио «Повестка дня на 21 век» представляет собой программу действий с целью сделать развитие устойчивым с социальной, экологической и экономической точек зрения. В тексте подчеркивается, что нельзя рассматривать окружающую среду и социально-экономическое развитие как изолированные области. Две цели — высокое качество окружающей среды и здоровая экономика для всех народов мира должны рассматриваться в единстве.

Как теоретическая схема концепция устойчивого развития представляет собой способ гармонизации взаимоотношений человека и природы и путь к созданию экологического общества. Но как конкретная практическая программа она подверглась критике с нескольких сторон.

Оппоненты отмечали, что нужна большая финансовая помощь развивающимся странам и большая конкретность в решениях, без чего все хорошие слова останутся нереализованными; нужны решения об охране природы в развитых странах как главных загрязнителях; ничего не говорится об отрицательных последствиях рыночного механизма и деятельности транснациональных корпораций. Остается открытым вопрос о принципиальной возможности устойчивого развития классового общества, поскольку в таковом, как указывал еще Н.Винер в своей «Кибернетике», невозможен гомеостаз. Утопичность концепции устойчивого развития в том, что нет единого центра, который бы гарантировал ее реализацию, и нет какой-либо «предустановленной гармонии», которая привела бы к успеху. Нет природных причин не справиться с угрозой экологической катастрофы, но нет и неизбежности исправления ситуации. Все зависит от действий человека и от его нравственных качеств.

Философия медицины и медицина как наука. Философские категории и понятия медицины

Медицина, как и любая другая отрасль творческой деятельности людей, базируется на некотором комплексе философских категорий и понятий, а также фундаментальных научных представлений о природе, обществе и, конечно, человеке. Все они в сумме образуют некую картину мира (мировоззрение), характерную для представителей медицины и фармации. Понятия (общая идея) и категории (греч. kategoria - суждение) - результат осознания становления и развития предмета научного исследования. Философские категории и понятия фиксируют сущность и специфику культурно-исторического развития, а значит, и сущность человека - субъекта жизни и созидательной деятельности. Они отражают как объективные характеристики общественных систем, так и формы самосознания, в которых происходит осмысление места человека в мире и обществе, роли целесообразной деятельности человека и его преобразования, способности человека быть субъектом разнообразной материальной и духовной деятельности, познание отношения человека к миру, обществу и себе.

Причем каждая наука вырабатывает и собственные понятия, которые опираются на философские категории и составляют стержневую часть ее теоретического содержания. Так, физика опирается на категории: энергия, материя, атом и др.; химия - элемент, валентность и т.д.; биология - эволюция, вид, наследственность; физиология - организм, структура, функция; медицина - норма, здоровье, болезнь, патологическое, физиологическое, психическое и др. Философские категории по отношению к медицине выступают как наиболее общие понятия. В медицине они проявляются в форме прочной взаимосвязи между организмом и средой, различными органами и системами внутри организма, между здоровьем и болезнью, анатомо-морфологическим и физиологическим. Философ Г. Гегель писал: «Болезнь переходит во всеобщую жизнь организма, ибо страдание одного органа заражает весь организм»

На протяжении всей истории развития мышления философия, наука и медицина были взаимосвязаны. Медицина столь же мало может обходиться без общих истин философии, - уверял Гиппократ, - сколь последняя - без доставляемых ей медицинских фактов. По мере прогресса научной медицины, по мере углубления знаний о человеке и его жизни и деятельности все актуальнее становится задача усвоения философских категорий, которые, отражая единство и многообразие мира, проникают друг в друга, предполагают друг друга. Важная проблема философии медицины - соотношение понятий единичное и общее. Общее - это часть, нередко сущность единичного. А то, чем одно единичное в данном классе объектов отличается от другого, называется особенным. Взаимосвязь между единичным и общим, особенное выступает в одном отношении как общее, в другом - единичное. Уже античный мыслитель и врач А. Цельс (I в. до н. э.) употреблял философское понятие как «целое-часть».

Категории «общее и единичное» в мышлении есть отражение тех сторон, качеств и признаков, которые присущи самим вещам, предметам или явлениям природы. Раскрытие мышлением общего, т.е. закономерного, определяющего соотношение отдельных процессов дает возможность на основе полученных знаний глубже проникнуть в понимание сути многообразных природных явлений и посему делать научные предсказания. Это значит, что в реальной действительности единичное и общее находятся в диалектической взаимосвязи: общее в принципе не существует вне единичного и наоборот, единичное (отдельное) не существует вне связи с общим пониманием сути явления или процесса.

Наряду с категориями единичного, особенного и общего (всеобщего) имеются и другие категории, отражающие взаимосвязи, отношения в природе, обществе и человеческой жизнедеятельности. Для науки, особенно медицинской, важны многие парные философские категории, такие, например, как: «количество и качество», «мера и норма», «структура и функция», «система и элемент», «причина и следствие», «необходимость и случайность» и многие, многие другие. Все они имеют кроме всего прочего еще и большое философско-методологическое значение в философии медицины, ибо в них отражаются универсальные законы познания объективного мира. Это - признание за ними наличия наиболее общих связей и отношений в реальном мире, свойственных всем явлениям материального мира, жизни вообще, жизни общества и социальных сообществ, а также духовной жизни людей.

Степень зрелости медицинской науки зависит от глубины знания и использования философских категорий «причина и следствие», раскрывающих особый тип детерминации, регулирующей, определяющей взаимодействие между явлениями. Причинно-следственные отношения могут быть взаимосвязаны не только действием определенных условий среды, но и их отсутствием, на базе создавшихся новых условий, новых моментов взаимодействия. Под причинно-следственной обусловленностью понимается такая объективно необходимая связь процессов, при которой одно явление порождает другое или одно является причиной другого.

В отечественной философско-медицинской литературе различают такие понятия, как причинность и детерминизм. Для медицины эта позиция имеет исключительно важное значение. Медицина исходит из того, что в заболевании участвует обширный массив условий и факторов.

Учение о причинности в медицине (этиология) основывается на философско-методологических принципах, обосновывающих все процессы нормальной и патологической жизнедеятельности людей. Причинно-следственные отношения в этиологии - это факторы, которые определяют качество, нозологическое (греч. nosos - болезнь и logos - учение) своеобразие, возникновение и протекание болезненного, патологического процесса.

Если обратиться к истории медицины и фармации, то очевидно, что в центре научных фундаментальных исследований всегда были принципы причинности. И.П. Павлов считал, что «только познав все причины болезней, настоящая медицина превращается в медицину будущего, т.е. в гигиену в полном смысле слова».

На рубеже XIX и XX вв. бурно развилось содружество учения о причинах и условиях возникновения болезней (этиологии) и патологической анатомии, что было обусловлено успехами микробиологии. Это в значительной мере способствовало формированию мнения о том, что для победы над той или иной болезнью необходимы два исключительных условия: первое - следует установить причину болезни и научиться ее ликвидировать, второе - нужно знать «место болезни» и разработать методы восстановления структуры и функции поврежденных клеток и тканей. Анализ последних достижений медицины свидетельствует о том, что они объясняются установлением причины возникновения болезни, ее локализации и разработкой эффективных методов лечения. Эта тенденция прослеживается в различных областях клинической медицины.

Любая философская категория не может быть до конца понята, если ее рассматривать изолировано от конкретной системы взглядов. Сказанное относится к категориям сущности и явления. Познав сущность многих явлений и процессов, установив природу и законы их развития, медицина и фармация могут целенаправленно использовать их в интересах совершенствования системы здравоохранения. Сущность в организме человека и животных - обмен веществ и энергии в различных клетках, органах и тканях, его тонкая и точная регуляция в интересах развития целостного организма. На основе обмена веществ и энергии, раздражимости и возбудимости базируются все остальные физиологические процессы, функции, как, например: возникновение и проведение потенциала действия, кодирование информации и интеграции на уровне нейрона, сокращение мышечных волокон, секреции и выброс в железистых клетках и т.д.

В медико-биологических науках большую роль играют понятия функции и структуры, как некие категории содержания и формы. Под структурой понимается строение системы, а под функцией - процессы, протекающие в системе и ее частях. Так, рост и развитие, старость и дряхление, размножение и регенерация как функции связаны с обменом веществ, непрерывным превращением вещества и энергии, протекающих в организме. В основе изменения всех этих структур (формы) на уровне органоидов протоплазмы в целом лежат фундаментальные процессы (содержание) в живой природе: ассимиляция - анаболизм и диссимиляция - катаболизм, органическое разрушение. Известно, что физиологическая функция (содержание) по своему характеру есть приспособительная реакция как результат исторического саморазвития живой материи.

Таким образом, диалектический принцип единства структуры и функции ориентирует ученых-медиков, да и практических врачей, на более глубокое познание патогенеза. Ведущая роль во взаимоотношениях между структурой и функцией принадлежит функции: в процессе эволюции «отбирались» организмы с такими структурами, которые обеспечивали более успешное выполнение нужных организму функций. Например, функция зрения определила строение глаза, а труд - строение человеческой руки.

Философия науки и медицины - это сложная система категорий и понятий, каждое из которых в научной нише занимает свое место. К сожалению, медицинская понятийная терминология не в полной мере отвечает выше перечисленным требованиям. В качестве примера можно указать на то, что в медицине одно и то же понятие иногда имеет несколько десятков синонимов. Весомость требований к научным терминам-понятиям быстро возрастает в условиях усиления международных научных связей, увеличения переводимых на разные языки новых научных открытий, все более широкого использования международной медицинской информации электронно-вычислительными техническими устройствами. Выход из такого непростого положения возможен только на путях философско-методологического переосмысления широкого комплекса новых медицинских терминов-понятий. Ведь они отражают то всеобщее, что присуще всему конкретно-ограниченному в медицине, аккумулируя новейшие научные знания.

Проблема качества здоровья является одной из важнейших методологических проблем научной медицины. На основе познания качественного своеобразия той или иной болезни устанавливается дифференциальный диагноз болезни. Качественная специфичность болезни лежит в основе нозологической классификации болезненных форм и т.д. Качество - это относительно устойчивая и относительно существенная определенность явлений и процессов, отличающая их друг от друга. В то же время оно по содержанию объективно. И болезнь как особое качественное состояние жизнедеятельности организма нельзя считать продуктом только субъективных ощущений человека. Объективно отличаясь от здоровья, болезнь представляет собой особое качество. Поэтому под углом зрения объективности качеств надо подходить к анализу таких явлений, как заразность, патогенность микробов.

Среди ряда медиков распространено неправильное понимание категории «свойство». В частности, свойство патогенности микробов рассматривается ими не как присущее самим микробам, а лишь как отношение микроорганизмов с организмом. Свойство патогенности лишь частично проявляется в этих отношениях. Свойства вещи не создаются ее отношением к другим вещам, а лишь обнаруживаются в таком отношении.

Всякая болезнь имеет свои собственные проявления и некие свойства, называемые симптомами, через посредство которых познается содержательная сущность данной болезни. Вплоть до середины XIX века в познании явлений и процессов жизнедеятельности организма в нормальном и патологическом состоянии акцент делался на качественную сторону изучаемого, так как тогда не были еще доступны методы разложения этого качества, не говоря уже о методах его синтеза. Знание диалектики количества и качества позволило избежать механистического толкования нормальных и патологических процессов. Методологическое значение рассматриваемых категорий заключается в том, что они помогают в каждом новом явлении видеть его специфическую, качественную характеристику. Неумение же видеть в различных патологических явлениях специфические черты, качественно отличающие одно явление от другого, делает клиническое мышление врача не способным увидеть качественно своеобразные явления в другом.

В практической деятельности врач должен руководствоваться важной диалектической закономерностью: все количественные изменения беспрерывны, а качественные - прерывны. Беспрерывность количественных изменений в некий момент прерывается возникновением нового качества. Так, в том или ином организме непрерывно происходит количественное накопление и постоянное увеличение определенных токсических продуктов, которые, достигнув определенного количественного уровня, ведут к декомпенсации организма, к болезни.

В процессе развития патологического начала происходят количественные изменения, которые, достигнув узловой, критической высоты, скачкообразно превращаются в новое качественное состояние, т.е. болезнь. Но формы перехода от одной противоположности к другой, от одного качественного состояния к другому могут быть самыми различными. В ряде случаев происходит разовый, одноактный переход (при сильном отравлении, травме, ожоге и т.д.). Иногда же этот переход, скачок совершается в затяжной, растянутой во времени форме и происходит ряд промежуточных ступеней. Нередко развитие болезни идет таким образом, что в рамках большого, основного качественного скачка происходит ряд мелких скачков, так называемых микроскачков. Смерть является результатом постепенного концентрирования патологических изменений.

За исключением травм, всякая болезнь проходит через скрытую (латентную) фазу развития. Этот этап болезни есть постепенное эволюционное ее развитие, когда происходит накопление количественных патологических изменений, которые затем скачкообразно превращаются в негативное качество - болезнь. Задача врача заключается в том, чтобы предотвратить процесс дальнейшего накопления количественных патологических изменений, не позволить им достичь узловой, пороговой, критической величины. О необходимости учета специфики взаимодействия количественных и качественных изменений говорят так называемые явления синергизма (греч. synergeia - совместное действие) или потенциирования, когда некоторые сочетания медикаментов вызывают общий эффект более значительный, чем сумма эффектов, свойственных каждому элементу состава в отдельности.

Между здоровьем и болезнью нередко наблюдаются многочисленные переходные и промежуточные стадии. О существовании подобных переходных стадий говорится во врачебном афоризме: «Уже не здоров, но пока еще не болен». Такое состояние называют субклиническим. Наличие переходных форм от физиологического к патологическому, как и от патологического к физиологическому, является глубоко диалектическим процессом. При достижении порогового уровня одна противоположность переходит в другую. Этот переход порой может совершаться в скоротечной, разовой или довольно затяжной форме. Пониманию взаимоотношений физиологического и патологического, болезни и здоровья помогает использование таких понятий, как микро- и макроскачок. Переход от нормального физиологического состояния к болезненному, патологическому - это переход от одного качественного состояния к другому, или макроскачок. Но в рамках этого макроскачка может быть несколько небольших качественных превращений, или микроскачков.

Проблема происхождения и сущности жизни в современной науке и философии

Вопрос о происхождении жизни - один из самых трудных в современном естествознании, в первую очередь потому, что мы сегодня не можем воспроизвести процессы возникновения жизни такими, какими они были миллиарды лет назад. Ведь наиболее тщательно поставленный опыт будет лишь моделью, приближением, безусловно, лишенным ряда факторов, сопровождавших появление живого на земле. Существенный вклад в решение вопроса о происхождении жизни внесли биохимик А.И. Опарин (1894-1980), английские естество-испытатели Д. Бернал (1901-1971), Б.С. Холдейн (1892-1964) и др.

Первый шаг на пути к возникновению жизни заключается в образовании органических веществ из неорганического космического сырья. Такой процесс протекал при определенной температуре, давлении, влажности, радиации и т. д. На первой стадии данного процесса, вероятно, начал действовать предварительный отбор соединений, из которых позднее появилась организмы. Из множества образовавшихся веществ сохранились лишь наиболее устойчивые и способные к дальнейшему усложнению.

Для построения любого сложного органического соединения живых организмов нужен небольшой набор слагающих блоков - мономеров (низкомолекулярных соединений). Например, имея всего 29 сравнительно несложных мономеров, можно описать биохимическое строение любого живого организма.

Такое сравнительно небольшое число соединений - результат действия в течение почти миллиарда лет естественного отбора, выделившего их из огромного количества некогда возникших веществ и определившего их пригодность для возникновения живого. Можно сказать, что эволюции организмов предшествовала очень длительная химическая эволюция.

Соединения, возникшие на основе углерода, образовали «первичный бульон» гидросферы. Существует научная гипотеза, согласно которой, содержащие углерод и азот вещества возникали в расплавленных глубинах Земли и выносились на поверхность при вулканической деятельности. Разливаясь водой, они могли попасть в океан, где участвовали в образовании «первичного бульона».

Второй важнейший шаг в образовании живых организмов заключался в том, что из множества отдельных молекул органических веществ, существовавших в первичном океане Земли, возникли упорядоченные сложные вещества - биополимеры: белки и нуклеиновые кислоты. Они уже обладали важнейшим биологическим свойством - воспроизводить аналогичные себе молекулы.

Формирование биополимеров происходило в первичном океане Земли. Для того, чтобы между соединениями могли произойти реакции, ведущие к образованию сложных биологически важных молекул, концентрация органических соединений должна быть сравнительно высокой. Такая концентрация веществ могла образоваться в результате осаждения соединений на различных минеральных частиц, например, на частичках глины или гидроокиси железа, образующих ил прогреваемого солнцем мелководья. Органические вещества могли образовать на поверхности океана тонкую плёнку, которую ветер и волны гнали к берегу, где они собирались в толстые слои с высокой концентрацией органических веществ.

Свободный кислород появился значительно позже, в результате деятельности первых фотосинтетиков - водорослей, а затем и наземных растений. Бескислородная среда облегчала, по-видимому, синтез биополимеров из неорганических соединений; кислород, как сильный окислитель, разрушил бы возникающие молекулы.

Отдельные несложные органические соединения стали объединяться в крупные биологические молекулы. Образовались ферменты - белковые катализаторы, способствующие возникновению или распаду молекул. В результате деятельности первичных ферментов возникли одни из важнейших органических соединений - нуклеиновые кислоты. Мономеры в нуклеиновых кислотах расположены так, что несут определённую информацию о синтезе белков и обмене с внешней средой веществом и энергией. Кроме того, молекулы нуклеиновых кислот пробрели свойство самовоспроизведения себе подобных. Можно считать, что с этого момента на Земле возникла жизнь.

Имелось несколько фаз становления жизни.

Фаза 1 - «от атома до молекулы». Фаза сводится к эволюции химических веществ, в процессе которой появились всё более и более сложные молекулярные структуры. Из воды, метана, аммиака формировались органические соединения, служащие строительным материалом преджизненных форм. Уже на этой фазе могли появиться такие соединения веществ, которые обладали элементарной способностью ускорять ход химических превращений и переносить энергию.

Фаза 2 - «от отдельных молекул к полимерным объединениям». Полимеры, крупные органические образования, складывались из мономеров - элементарных органических молекул. По Опарину - Холдейну, шёл процесс образования «первичного бульона» из полимеров. По-видимому, это могло происходить на морском мелководье, после отливов, когда шли интенсивные испарения, сопровождавшиеся выбросами тепловой энергии. Здесь формировались вещества, подобные белкам с присущими им катализирующими свойствами, ускорявшими ход химических превращений.

Фаза 3 - «от полимеров к агрегатам простейших клеточных организмов». На этой заключительной фазе зарождения жизни полимерные структуры объединяются в крупные агрегатные формы - длинные цепочки полимеров. Чтобы такие агрегатные формы могли превратиться в клетки, необходимо, чтобы они обладали тремя важнейшими свойствами (свойства белковой мембраны, отделяющей клетку от внешней среды и опосредствующей обмен веществ между ними; свойства белка, отвечающего за обмен веществ между организмом и средой, а также выполняющего структурообразующую и катализирующую функции; свойства нуклеиновых кислот, содержащих информацию для синтеза белков). Потребовались десятки миллионов лет химической эволюции примитивных молекулярных агрегатов, прежде чем они превратились в простейшие организмы.

Длительная химическая эволюция веществ от атомарных форм через молекулярные и макромолекулярные структуры к простейшим одноклеточным организмам сопровождалась отбором таких комбинаций, которые были способны существовать не разрушаясь. Агрегатные состояния молекулярных структур отличались большей стабильностью и длительностью своего существования благодаря катализирующим качествам белковых веществ. Химические реакции, протекающие в клеточных агрегатах, обеспечивали формирование в них функций энергетики дыхания и перемещения, функций воспроизведения полимеров, функций накопления веществ, поступавших из внешней среды, функций превращения одних веществ в функции других, т. е. всех тех функций, которые называются метаболическими функциями клетки.

Первые простейшие организмы жили и умирали в «первичном океаническом бульоне». Остатки этих тел обнаружены археологами и палеонтологами в древнейших отложениях земной коры, возраст которых исчисляются 3-3,5 млрд. лет. С помощью электронного микроскопа можно усмотреть их сходство с бактериями. Поначалу одноклеточные организмы питались исключительно органическими веществами. В дальнейшем они приобретают способность к фотосинтезу, используют водород для восстановительных реакций и перерабатывают углекислый газ в углеводороды. Внутренние химические реакции, происходящие в фотосинтезирующих организмах, способствовали превращению неорганических веществ в органические вещества. С этого момента началось накопление кислорода в атмосфере и прогрессирующая интенсификация эволюции органических веществ.

Центральным моментом биохимической эволюции остаётся приобретение живыми формами способности к воспроизведению молекул. Механизм молекулярной репликации, т. е. воспроизведение молекул, лежит в основе эволюционного процесса выживания наиболее приспособленных живых организмов. Если молекула обладала способностью к репликации, то она могла создавать свои собственные копии. «Первичный бульон», в котором находились молекулы- репликаторы, представлял собой хаотическое движение простейших живых тел. Образование сложных агрегатов зависело от случайного соединения элементов, что порождало их различные типы. Отличия одних сложных молекулярных тел от других явились следствием ошибок при их копировании в процессах репликации. Ошибки копирования при репликации молекул повторялись, что могло приводить к появлению нескольких типов молекул от одного предка. Одни молекулы были более устойчивы, чем другие. Они отличались большей стабильностью и продолжительностью жизни в «первичном бульоне».

Еще одно свойство репликации молекул обнаружилось в скорости размножения, или «плодовитости». Среди молекул-репликаторов «первичного бульона» были те, которые характеризовались более высокой плодовитостью. К моменту экспансии распространения жизни по земной поверхности и, собственно, биологической эволюции простейшие организмы «первичного бульона» обладали определённой степенью своего разнообразия. Одни из них могли жить дольше, а другие были более плодовиты.

Насколько процессы зарождения жизни можно считать необходимыми или случайными? Этот вопрос, конечно же, не имеет однозначного ответа. Тот факт, что наша Земля является пока единственной планетой, на которой зародилась и существует жизнь, несомненно, относится к числу уникальных, случайных событий. Приоритет случайности просматривается и в гипотезе о том, что жизнь занесена на землю из Космоса, с других планет (гипотеза панспермии). Характер этой гипотезы не позволяет получить однозначный ответ на вопрос о возможности занесения жизни из Космоса на Землю. По- видимому, нельзя найти аргументов как исключающих возможность такого события, так и подтверждающих его. Вместе с тем само по себе обсуждение гипотезы панспермии не устраняет вопрос о земных условиях жизни. Случайность зарождения жизни на Земле сочетается с совокупностью условий, действие которых обладает свойствами необходимыми и достаточными. Во всяком случае, только взаимодействие таких факторов, как время, температура, отсутствие кислорода в земной атмосфере, наличие химических веществ и источников энергии, с необходимостью обусловило возможность появления живых организмов.

За один миллиард лет эволюции эукариотический тип клеточной организации дал широкое разнообразие живых форм от одноклеточных простейших до млекопитающих и человека.

Существование клетки зависит от выполнения ею ряда обязательных условий: отграничение от окружающей среды и обмен веществ с этой средой.

На основе биохимических механизмов внутри клетки происходят реакции диссимиляции и ассимиляции, образуются химические соединения для выполнения тех или иных функций. В процессе жизнедеятельности возникают вещества, которые подлежат удалению. Приобретение клеткой способности к активному движению облегчает задачу поиска пищи и избегания опасных ситуаций. Сохранение жизни во времени зависит от способности клеток к делению. В ходе эволюции совершенствование жизненно важных функций происходит путем их дифференциации, т. е. обособления. Нередко такое обособление связано с возникновением специальных структур.

Появление закономерности в виде разделения и специализации функций и структур представляет собой одно из всеобщих свойств жизни. Возникновение среди живых форм многоклеточных организмов, с которыми связано прогрессивное направление эволюции, является логическим развитием этого свойства. Перевод к многочисленности привёл к появлению полового размножения, выделению эмбрионального периода. В процессе исторического развития на планете возникло не менее 35 типов многоклеточных организмов. Из них до сих пор существуют 26, будучи представленными более чем 2 млн. видов.

Понятие информации. Теоретико-информационный подход в современной науке.

Первоначальное понимание информации как передачи сведений сохранялось на протяжении более двух тысячелетий вплоть до середины XX в. К этому времени в связи с прогрессом технических средств массовых коммуникаций (телеграф, телефон, радио, телевидение и т. д.), в особенности с ростом объема передаваемых сведений, появилась необходимость их измерения. Еще в 20-х годах XIX в. делались попытки измерения информации и высказывались идеи, которые затем были использованы в вероятностно-статистической теории информации (Фишер, 1921 г., Найквист, 1924 г., Хартли, 1928 г., Сциллард, 1929 г.). Однако подлинная история теории информации начинается с 1948 г., когда была опубликована основополагающая статья К. Э. Шеннона "Математическая теория связи", где было дано вероятностно-статистическое определение понятия количества информации, предложена абстрактная схема связи, сформулированы теоремы о пропускной способности, помехоустойчивости, кодировании и т. д.Существует множество определений и взглядов на понятие "информация". Известно такое определение: информация (от латинского informatio) - это сведения, сообщения о каком-либо событии, деятельности и т.д.

В самом общем смысле информация есть обозначение некоторой формы связей или зависимостей объектов, явлений, мыслительных процессов. Информация есть понятие, абстракция, относящееся к определенному классу закономерностей материального мира и его отражения в человеческом сознании. В зависимости от области, в которой ведется исследование, и от класса задач, для которых вводится понятие информации, исследователи подбирают для него различные определения.

Для инженеров, биологов, генетиков, психологов понятие "информации" отождествляется с теми сигналами, импульсами, кодами, которые наблюдаются в технических и биологических системах. Радиотехники, телемеханики, программисты понимают под информацией рабочее тело, которое можно обрабатывать, транспортировать, так же как электричество в электротехнике или жидкость в гидравлике. Это рабочее тело состоит из упорядоченных дискретных или непрерывных сигналов, с которыми и имеет дело информационная техника.

Информация - это:

· данные, определенным образом организованные, имеющие смысл, значение и ценность для своего потребителя и необходимая для принятия им решений, а также для реализации других функций и действий;

· совокупность знаний о фактических данных и зависимостях между ними, являющихся одним из видов ресурсов, используемых человеком в трудовой деятельности и быту;

· сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы представления;

· сведения, неизвестные до их получения;

· значение, приписанное данным;

· Средство и Форма передачи знаний и опыта, сокращающая неопределенность и случайность и неосведомленность;

· обобщенный термин, относящийся к любым сигналам, звукам, знакам и т.д., которые могут передаваться, приниматься, записываться и/или храниться

Информация достоверна, если она отражает истинное положение дел. Недостоверная информация может привести к неправильному пониманию или принятию неправильных решений. Достоверная информация со временем может стать недостоверной, так как она обладает свойством устаревать, т. е. перестает отражать истинное положение дел.

Информация полна, если ее достаточно для понимания и принятия решений. Как неполная, так и избыточная информация сдерживает принятие решений или может повлечь ошибки.

Точность информации определяется степенью ее близости к реальному состоянию объекта, процесса, явления и т. п.

Ценность информации зависит от того, насколько она важна для решения задачи, а также от того, насколько в дальнейшем она найдет применение в каких-либо видах деятельности человека.

Только своевременно полученная информация может принести ожидаемую пользу. Одинаково нежелательны как преждевременная подача информации (когда она еще не может быть усвоена), так и ее задержка.

Если ценная и своевременная информация выражена непонятным образом, она может стать бесполезной. Информация становится понятной, если она выражена языком, на котором говорят те, кому предназначена эта информация.

Информация должна преподноситься в доступной (по уровню восприятия) форме. Поэтому одни и те же вопросы по-разному излагаются в школьных учебниках и научных изданиях.

Информацию по одному и тому же вопросу можно изложить кратко (сжато, без несущественных деталей) или пространно (подробно, многословно). Краткость информации необходима в справочниках, энциклопедиях, всевозможных инструкциях.

Использование теоретико-информационных методов в науках о неживой природе идет в двух аспектах. Во-первых, понятие информации здесь рассматривается, в частности, как научная информация, т. е. как воспроизведение в системе наук разнообразия объектов природы. Во-вторых, средства теории информации используются для отражения определенных свойств объектов, связанных только со структурой, организацией, упорядоченностью материальных систем. Например, физики применяют теорию информации для изучения закономерностей поведения газа, микрочастиц, кристаллизации жидкостей, проблемы времени и т. д. Причем теоретико-информационные методы (не подменяющие и несводимые к термодинамическим методам) настолько широко проникли в физику, что сейчас появились попытки построения термодинамики, статистической физики, квантовой механики в информационном аспекте.

Физики полагают, что объекты неживой природы в своей структуре содержат информацию, которую они называют связанной, или структурной. Предпринимаются попытки измерения сложности организации, структуры неживых объектов с помощью средств теории информации. При этом считается, что информация как свойство неживых объектов существует независимо от познающего субъекта. Применение теории информации в науках о неживой природе привело к дальнейшему расширению объема и к углублению, обогащению содержания понятия информации. Кроме того, важно отметить, что через теоретико-информационные методы, обладающие большой степенью общности, в науки о неживой природе еще больше проникают идеи развития, отражения, организации.

Интенсивная разработка математического аппарата информационных процессов, широкое приложение теоретико-информационных методов, создание информационно-кибернетической техники являются характерными чертами, особенностями современной научно-технической революции. Исследование этих особенностей развития современного знания не может быть предметом только специальных наук; в решении фундаментальных вопросов проблемы информации существенная роль принадлежит марксистско-ленинской философии, научный аппарат которой позволяет раскрыть природу информации, дать методологический анализ важнейших понятий и принципов теории информации.

В исследовании философско-методологических вопросов теории информации заинтересованы не только философы, но и представители всех тех наук, в которых используются или в принципе могут применяться теоретико-информационные методы. Можно вычленить следующие аспекты философских проблем теории информации: методологический анализ предмета и методов теории информации и ее приложений в различных науках; раскрытие философского содержания понятия информации на основе обобщения Данных естественных и других наук, исторического и логико-гносеологического анализа этого понятия; установление места понятия информации в системе фундаментальных понятий научного знания, особенно в системе категорий кибернетики, а также отношения понятия информации к категориям материалистической диалектики; применение общего понятия информации и связанных с ним теоретико-информационных методов для уточнения некоторых понятий материалистической диалектики, прежде всего категории отражения; изучение социологических аспектов теории информации, ее приложений и информационно-кибернетической техники; критика идеалистических и метафизических интерпретаций понятия информации и связанных с ним методов познания и др.

Отметим, что в настоящее время интенсивно разрабатываются все перечисленные выше философские аспекты понятия информации, даны определения (общее и особенные) понятий информации (которые, конечно, не являются окончательными), показана связь понятия информации с рядом категорий материалистической диалектики, проведен методологический анализ приложений теории информации в различных науках. Однако по-прежнему идут дискуссии по целому ряду проблем, связанных с определением понятия информации: о предметной области, отражаемой понятием, о классификации информационных процессов и т. д. Важно, чтобы в результате дискуссий не только повышалась степень аргументации той или иной точки зрения относительно уже известных положений, но и рождалось новое знание.

Искусственный интеллект и проблема сознания в современной науке и философии

Специалисты в области кибернетики сразу же указали на принципиальную возможность моделирования сознания, как индивидуального, так и общественного, при помощи технических средств. Уже в середине 90-х годов была решена проблема моделирования нейронных систем, находящихся на уровне нервной системы головоногого моллюска (порядка 100 тысяч нейронов). Такие системы способны к самообучению, к образованию условных рефлексов и даже к простейшим «умозаключениям», основанным на выявлении аналогий.

Интеллект (по Пиаже Ж.) – высшая форма духовного приспособления к среде путем мгновенной организации стабильных пространственно-временных логических структур.

Машинный (искусственный) интеллект – прежде всего искусственная система, имитирующая решение человеком сложных задач в процессе жизнедеятельности. Таким образом, мышление, разум, интеллект, творчество, рефлексия, высшие уровни психической активности – продукт человеческой деятельности, биологически и социально детерминированной.

Историческая проблематика искусственного интеллекта связана с поисками средневековых мыслителей совершенного «философского» или «первоадамового» языка, через который можно познать абсолютную истину. В процессе превращения мифологических представлений об искусственном интеллекте в рациональную научную конструкцию выделяется три ключевые идеи:

–представление о возможности окончательного рационального познания мира;

–представление об объективном знании, независимом ни от человека, ни от человечества;

–представление об объективности познания, представляющее собой, с точки зрения кибернетики, совокупность процессов получения, передачи и переработки информации.

Исследования в области искусственного интеллекта прошли три этапа.

Первый этап (1950-60-е гг.) – время становления исследовательских программ искусственного интеллекта, формирования круга задач, относящихся к данному научному направлению ,создания методов и инструментов решения этих задач (языки программирования Лисп (Lisp), Пролог (Prolog) и др.). Этот этап характеризуется широким общественным резонансом исследований и завышенными ожиданиями.

Второй этап (1960-70-е гг.) связан с приобретением искусственным интеллектом статуса «классической» научно-технической дисциплины, проведением первых международных конференций, началом издания журналов, чтением соответствующих курсов в университетах.

Третий этап (1980-90-е гг.) связан с практическим (коммерческим) использованием достижений искусственного интеллекта

К основным программам искусственного интеллекта относят:

–создание компьютеров, способных выполнять функции, традиционно относимые к области искусственного интеллектуальной деятельности человека;

–попытки моделировать сам человеческий интеллект на основе моделирования мозгового субстрата (нейрокомпьютеры);

–создание искусственных самообучающихся устройств, способных эволюционизировать (кибернетика).

Далее следует отметить основные отличия естественного и машинного мышления. Функция мышления в случае машины сводится к логическому преобразованию знаков, знаковых структур и отношений между ними, представленных на специализированных языках в машинных программах и реализуемых электронными устройствами машины.

В интеллектуальных механизмах выработки решений человека ведущую роль играют образные явления, целостное видение, интуиция и сопровождающие их состояния эмоциональной напряженности. Посредством образов, как психических отображений объекта-источника, происходит регулирование решений и действий и превращение приобретенного опыта в творческую идею.

Компьютеры же работают без таких образов.

Кроме того, мышление человека богаче его логической структуры, которая может быть воспроизведена в машинных процессах.

К мероприятиям по организации взаимодействия человека и компьютера можно отнести следующие:

–использование компьютерной техники в области управления для подготовки принятия решений человеком;

–взаимодействие человека и машины в области познавательной деятельности для решения системных прогностических задач (методы имитационного моделирования);

–организация информационного обслуживания на основе диалогового взаимодействия человека и компьютера в информационной сфере и др.

Интеллектуальный потенциал систем «человек-компьютер» обладает определенным своеобразием, которое состоит в том, что эти системы дают не только средства для познания и проектирования реальности (прежде всего информационной среды, окружающей человека), но и сами «включены» в эту реальность.

Кроме того, резко увеличивается эффективность использования интеллектуальных ресурсов общества (развитие баз данных, технические и программные средства взаимодействия и др.). Это позволяет строить из данных гораздо более разнообразные и гибкие семантические структуры и отношения, преобразовывать их, собирать во фрагменты, обновлять, исключать, представлять все богатство состояний предметного мира в виде набора моделей для решения новых прикладных задач.

Сознание является одной из традиционных вечных философских загадок. В самом общем виде «сознание» является одним из наиболее общих философских понятий, обозначающих субъективную реальность, связанную с деятельностью мозга и его продуктами: мыслями, чувствами, идеями, предрассудками, научными и вненаучными знаниями. Без выяснения места и роли этой реальности невозможно создание ни философской, ни научной картины мира.

В философии сложились и сохраняют свое значение в современной культуре следующие концепции сознания.

Объективно-идеалистическая интерпретация сознания как сверхчеловеческой, надличностной, в конечном счете трансцендентальной идеи (мир идей у Платона; абсолютная идея у Гегеля; Бог у теологов; инопланетный разум у уфологов), лежащей в основе всех форм земного бытия. Человеческое сознание есть частица, продукт или инобытие мирового разума.

Субъективно-идеалистические системы рассматривают сознание человека как самодостаточную сущность, содержащую картину самой себя и являющейся субстанцией материального мира (Р.Декарт, Дж. Беркли).

Гилозоизм (овеществленная жизнь) утверждает, что вся материя мыслит, сознание является атрибутивным свойством всего материального мира. С точки зрения гилозоизма, вся материя одушевлена или, по крайней мере, обладает предпосылками к мышлению. Эта концепция восходит к ранним учениям милетской школы, ее элементы содержатся в учениях Аристотеля, Дж. Бруно, Б.Спинозы. Данные современной науки об элементах рассудочной деятельности животных, успехи физиологии в диагностике заболеваний центральной нервной системы, достижения кибернетики в создании «мыслящих машин» возрождают идеи гилозоизма и психофизиологического параллелизма, согласно которому и психическое, и физиологическое есть две самостоятельные сущности, исследование которых должно вестись через собственную субстанциональность.

Вульгарный материализм как редукционистское отождествление сознания с вещественными образованиями в мозгу человека. Сознание имеет чисто материальный характер, оно результат функционирования определенных частей или образований мозга. Отрицание качественной специфики сознания, мышления человека своими истоками уходит в античную культуру и особенно ярко проявилось в античном атомизме, но особую популярность материализация сознания получила в конце XVIII – начале XIX века в связи с распространением идеи дарвинизма. Наиболее видные его представители К. Фогт, Л. Бюхнер, Я. Молешотт, пропагандируя достижения науки середины XIX века, огрубляли, упрощали сложнейшую философскую и психофизическую проблему, проблему соотношения материи и сознания. В XX веке, в связи с успехами решения технических задач конструирования искусственного интеллекта, философскими дискуссиями по поводу проблемы «может ли машина мыслить?», исследованиями, обнаружившими непосредственную взаимосвязь между содержательной стороной мышления и структурой протекающих в мозгу процессов, вновь актуализировались идеи характеристики мышления как атрибута материального субстрата.

Социологизация сознания. Сознание ставится в абсолютную зависимость от внешней, в том числе и социальной среды. У истоков этих идей стоит Дж. Локк и его последователи, французские материалисты XVIII века, считающие, что человек рождается с душой, сознанием, как чистый лист бумаги. Критикуя концепцию «врожденных идей» Декарта, они считали, что содержание идей, понятий, при помощи которых человек анализирует данные органов чувств об отдельных свойствах вещей, формирует общество, воспитание. Зачатки этой концепции можно обнаружить уже у Аристотеля, ставящего формирование способностей, добродетелей человека в зависимость от потребностей общества, интересов государства – полиса. В этих идеях отрицается индивидуальность мышления человека, зависимость способностей мыслящего индивида от особенностей строения и функционирования его центральной нервной системы.

Диалектический материализм подходит к изучению сознания как сложному, внутренне противоречивому феномену единства материального и идеального, объективного и субъективного, биологического и социального. Опираясь на достижения классической и современной науки, диалектико-материалистическая концепция сознания вскрывает сущностные черты и особенности человеческого сознания.

Сознание – идеальное явление, функция, особое свойство, продукт высокоорганизованного материального субстрата – человеческого мозга, мыслящей материи.

Сознание – идеальный образ, снимок, копия, отражение в мозгу субъекта материального объекта.

Сознание обладает творческой активностью, проявляющейся в относительной самостоятельности его функционирования и развития и обратном воздействии на материальный мир.

Сознание - продукт общественно-исторического развития, вне общества оно не возникает и не может существовать.

Сознание как идеальное отражение материального мира не существует без языка как материальной формы своего выражения.

Все шесть рассмотренных концепций содержат в себе долю истины в понимании природы сознания, имеют своих сторонников, достоинства и ограниченности, отвечают на одни вопросы, но не дают ответов на другие и потому имеют равные права на существование в рамках философского знания. В неклассической и постнеклассической философии складывается парадоксальная ситуация: в теоретическом отношении вопрос о специфике сознания и, следовательно, о философском статусе феномена сознания ставится под сомнение, а практическое изучение сознания объективными, в том числе научными, методами активизируется, что свидетельствует о непреходящем значении и значимости человеческого мышления. На протяжении всего XX века одни участники в спорах о природе сознания воспроизводят идеи об ирреальности, трансцендентности сознания, а другие сводят сознание к языку, поведению, к нейрофизиологическим процессам, отрицая специфику и особую, свойственную самому сознанию структуру и сущность.

Разнообразие интерпретаций сознания связано в первую очередь, с вопросом о природе сознания и обоснованием его содержания. Представители современного конкретно-научного знания и философские системы, ориентирующиеся на науку, отдают предпочтение диалектико-материалистической концепции, которая в отличие от других дает возможность исследовать различные формы и продукты мыслительной деятельности научными методами. Однако, несмотря на популярность в научном сообществе, данная концепция не дает логически непротиворечивых и проверяемых на практике ответов на самые сложные, фундаментальные вопросы проблемы сознания:

Сознание формируется в результате естественно-исторической эволюции материи и ее всеобщего, атрибутивного свойства – отражения. В процессе эволюционного развития материя, все больше усложняясь в своей структурной организации, порождает такой субстрат, как мозг. Вне мозга, способного вырабатывать информацию не только для приспособления к действительности, но и к ее преобразованию, сознание не возникает. Следовательно, в появлении развитого головного мозга, психической формы отражения и состоит основной результат эволюции дочеловеческих форм отражения.

Кибернетика и общая теория систем, их связь с естествознанием.

Кибернетика – это наука об управлении сложными системами с обратной связью. Она возникла на стыке математики, техники и нейрофизиологии, и ее интересовал целый класс систем, как живых, так и неживых, в которых существовал механизм обратной связи.

Общее значение кибернетики обозначается в следующих направлениях:

1. Философское значение, поскольку кибернетика дает новое представление о мире, основанной на роли связи, управления, информации, организованности, обратной связи и вероятности;

2. Социальное значение, поскольку кибернетика дает новое представление об обществе, как организованном целом;

3. Общенаучное значение в трех смыслах: во-первых, потому что кибернетика дает общенаучные понятия, которые оказываются важными в других областях науки; во-вторых, потому что дает науке новые методы исследования: вероятностные, стохастические, моделирование на ЭВМ и т.д.; в-третьих, потому что на основе функционального подхода «сигнал-отклик» кибернетика формирует гипотезы о внутреннем составе и строении систем, котрое затем могут быть проверены в процессе содержательного исследования;

4. Методологическое значение кибернетики определяется тем, что изучение функционирования более простых технических систем используется для выдвижения гипотез о механизме работы качественно более сложных систем с целью познания происходящих в них процессов;

5. Техническое значение кибернетики – создание на основе кибернетических принципов ЭВМ, роботов, ПЭВМ.

В нашей стране кибернетика как наукаи онаиболее общих законах управления начала интенсивно развиваться примерно с 1955 год.

Большое влияние на развитие на развитие кибернетики в СССР оказывал академик В. М. Глушков, работавший в основоном в области теории цифровых автоматов, формальных языков, искусственного интеллекта. Ему же принадлежит идея создания первых автоматизированных систем управления предприятия (АСУП) «Кунцево», «Львов», а также общегосударственной автоматизированной системы управления (ОГАС).

Данное им определение кибернетики, вошедшее в Советскую энциклопедию и ряд энциклопедий других стран, выглядит следующим образом: «Кибернетика – это наука об общих законах получения, хранения, передачи и преобразования информации в сложных управляющих системах».

Наука кибернетика изучает проблемы анализа и синтеза сложных целенаправленных систем, законы управления и вопросы построения и исследования моделей этих систем и т.д.

Для того чтобы осознать необходимость системности во всех отраслях человеческой деятельности, обратимся к практической деятельности человека, рассмотрев последовательное формирование трех уровней системности труда: механизацию, автоматизацию и кибернетизацию. Каждый из этих уровней, надстраиваясь на предыдущем, включает его в себя и не отменяет его полностью.

Механизация - простейший способ повышения эффективности труда. С помощью механизмов и машин один человек выполняет физическую работу, посильную многим людям. Механизация, позволяя решать многие проблемы, однако, имеет естественный предел - работой механизмов управляет человек, а его возможности ограничены физиологически.

Автоматизация — способ повышения производительности труда с помощью автоматов, т.е. технических устройств, реализующих указанные две функции. Однако автоматизировать можно только те работы, которые хорошо изучены, подробно и полно описаны, о которых точно известно, что, в каком порядке и как надо делать в каждом случае, точно известны все возможные случаи и обстоятельства, в которых может оказаться автомат. Автомат реализует определенный алгоритм, который в какой-то своей части может быть неправилен или неточен либо не предусматривает всех возможных ситуаций; в этих случаях автомат не соответствует целям его создания.

Кибернетизация — совокупность способов решения возникающих при этом проблем - третий уровень системности практической деятельности человека. Кибернетика первой стала претендовать на научное решение проблем управления сложными системами. Поэтому, когда автоматизация (т.е. формальная алгоритмизация) невозможна, следует использовать человеческий интеллект, т.е. способность ориентироваться в незнакомых условиях и находить решение слабо формализованных задач. При этом человек выполняет операции, которые не поддаются формализации: экспертная оценка или сравнение неколичественных вариантов, взятие на себя ответственности и т.д. На таком принципе строятся автоматизированные (в отличие от автоматических) системы управления, в которых формализованные операции выполняют автоматы и компьютеры, а неформализованные операции - человек. Дальнейший путь кибернетизации обычно связывают с попытками хотя бы частично смоделировать интеллектуальные возможности человека.

Многие исследователи полагают, что системность всегда, осознанно или неосознанно, была методом любой науки.

Массовое усвоение системных понятий, осознание системности мира, общества и человеческой деятельности началось в 1948 г., когда американский математик Н. Винер опубликовал книгу «Кибернетика». Первоначально он определил кибернетику как «науку об управлении и связи в животных и машинах». Однако уже в следующей своей книге Винер анализирует с позиций кибернетики процессы, происходящие в обществе. Научное сообщество отреагировало на появление кибернетики неоднозначно, полагая, что одна дисциплина не может рассматривать одновременно технические, биологические, экономические и социальные объекты и процессы. Первый международный конгресс по кибернетике (Париж, 1956) принял предложение считать кибернетику не наукой, а «искусством эффективного действия». В нашей стране кибернетика была встречена особенно настороженно и даже враждебно. Однако по мере ее развития стало ясно, что кибернетика - это самостоятельная наука со своим предметом изучения и своими методами исследования. Так, по А.И. Бергу, кибернетика - это наука об оптимальном управлении сложными динамическими системами; по А.Н. Колмогорову, кибернетика - это наука о системах, воспринимающих, хранящих, перерабатывающих и использующих информацию. Эти определения признаны достаточно общими и полными.

Уже из самих определений ясно, что предметом кибернетики является исследование сложных систем. Более того, хотя при изучении системы требуется учет ее конкретных свойств, для кибернетики в принципе несущественно, какова природа этой системы, т.е. является ли она физической, биологической, экономической, организационной или даже воображаемой. В поле зрения кибернетики попадают объекты любой природы, как только выясняется, что это сложные системы. То, что методы кибернетики могут применяться при исследовании объектов, традиционно изучаемых другими науками, можно трактовать как рассмотрение этих объектов с другой точки зрения. Более того, при этом происходит взаимное обогащение: кибернетика получает возможность развивать и совершенствовать свои модели и методы, а кибернетический подход к системе определенной природы позволяет прояснить некоторые проблемы данной науки, выдвинуть перед ней новые проблемы, а главное — содействовать повышению ее системности.

Параллельно и в определенной степени независимо от кибернетики развивается еще один подход к науке о системах - общая теория систем. В естествознании осознанная системность часто развивается именно на основе этого подхода. Идея построения теории, которая может быть использована в изучении систем любой природы, была выдвинута австрийским биологом Л. фон Берталанфи, опубликовавшим свои соображения в книге «Общая теория систем» в 1968 г. Один из путей реализации этой идеи он видел в том, чтобы отыскивать структурное сходство законов, установленных в различных дисциплинах, и, обобщая их, выводить общесистемные закономерности.

Важным достижением Берталанфи является введение понятия открытой системы. В отличие от винеровского подхода, где изучаются внутрисистемные обратные связи, а функционирование систем рассматривается как отклик на внешние воздействия, Берталанфи указал на особое значение обмена системы веществом, энергией и информацией (негэнтропией) с окружающей средой. В открытой системе устанавливается динамическое равновесие, которое может быть направлено в сторону усложнения организации (вопреки второму закону термодинамики, благодаря вводу негэнтропии извне), и функционирование является не просто откликом на изменение внешних условий, а сохранением старого или установлением нового подвижного внутреннего равновесия системы. Берталанфи и его последователи пытались придать общей теории систем формальный характер, но замысел построить общую теорию систем как новую логико-математическую дисциплину до сих пор не реализован полностью. Большую ценность общей теории систем имеет не столько ее математическое оформление, сколько разработка целей и задач системных исследований, развитие методологии анализа систем, установление общесистемных закономерностей.

Прогресс в области системности в исследовании систем связан с бельгийской школой во главе с И. Пригожиным. Развивая термодинамику неравновесных физических систем, он понял, что обнаруженные им закономерности характерны для систем любой природы. Наряду с переоткрытием уже известных положений (иерархичность уровней организации систем; несводимость друг к другу и невыводимость друг из друга закономерностей разных уровней организации; наличие наряду с детерминированными случайных процессов на каждом Уровне организации и др.) Пригожий предложил новую теорию системодинамики. Согласно его взглядам, материя не является пассивной субстанцией, ей присуща спонтанная активность, вызванная неустойчивостью неравновесных состояний, в которые рано или поздно приходит любая система в результате взаимодействия с окружающей средой. Важно, что в такие переломные моменты (особые точки, или точки бифуркации) принципиально невозможно предсказать, станет ли система менее организованной или более организованной (диссипативной, в терминологии Пригожина). После опубликования в 1978 г. (на русском - в 1980 г.) работы Г. Хакена «Синергетика» направление, занимающееся изучением сложных саморазвивающихся систем, стало называться синергетикой. По Хакену, в рамках синергетики анализируется совместное действие отдельных частей неупорядоченной системы, результатом которого является самоорганизация системы.

Таким образом, наращивание системности знаний - постоянный процесс, происходящий во всех областях человеческой деятельности. Осознанное использование системного подхода к изучению различных объектов и явлений, в том числе природных, в настоящее время развивается в рамках трех основных направлений — кибернетики, общей теории систем и синергетики. Попытки объединить все эти направления предпринимаются системным анализом. Обращаем внимание на специально ста ученых, стоявших в основании осознанной системности: Б. Трентовский - философ, Е.С. Федоров - геолог, A.A. Богданов — медик, H. Винер — математик, Л. фон Берталанфи - биолог, И. Пригожин — физик; уже это говорит о всеобщности проблем системности.

Роль идей нелинейной динамики и синергетики в развитии современного естествознания.

Отличительная черта моделей, описывающих открытые системы и процессы самоорганизации, состоит в том, что для их описания используются нелинейные математические уравнения, в которые входят переменные в степени выше первой (линейной). Классическая термодинамика изучала равновесные системы, для описания которых применялись линейные дифференциальные уравнения. Но такие системы не могли описывать развитие сложноорганизованных биологических и социальных систем. По этой причине возник конфликт между классической термодинамикой и эволюционной теорией Ч. Дарвина. Он был разрешен переходом термодинамики к изучению открытых нелинейных систем и появлением синергетики.

Появление нелинейной термодинамики и синергетики способствовало переходу от линейного мышления, которое утвердилось в рамках механистической картины мира к нелинейному мышлению современной науки. В отличие от классической линейной термодинамики, предметом изучения которой являются равновесные и слабо неравновесные системы, нелинейная термодинамика исследует сильно неравновесные системы, поведение которых является нестабильным и точно непредсказуемым. Но именно такие системы больше всего встречаются в живой природе и обществе и поэтому они представляют наибольший интерес для науки.

Среди этих систем особого внимания заслуживают самоорганизующиеся и исторически развивающиеся системы, к которым относятся геологические, астрономические, биологические, социально-экономические и другие системы. Трудность их исследования заключается в том, что процессы самоорганизации и перехода к новым качественным состояниям в них требуют не только прогнозирования периодов неустойчивости и появления возможных точек бифуркации, но и конкретного анализа эволюции систем на всем протяжении исторического процесса развития. Поэтому анализ таких систем осуществляется как с помощью стандартных методов нелинейной термодинамики и синергетики, так и построения сценариев будущего их развития.

Синергетика — междисциплинарное направление научных исследований, задачей которого является изучение природных явлений и процессов на основе принципов самоорганизации систем (состоящих из подсистем).

Становление и развитие синергетики как общенаучного направления "естественным" образом приводит к тому, что она все более выступает своеобразным языком научного общения, вызывает осмысленность этого общения. В таком общении представители различных областей знания убеждаются, что в синергетике происходит формирование единого концептуального ядра, в котором видна аналогия, сходство, подобие, общность понятий, выражений, уравнений, применяемых в исследовании объектов и процессов, совершенно не похожих по содержанию. В этом плане синергетика продолжает развивать тенденцию, наметившуюся еще в математическом, системном, кибернетическом, информационном подходах к комплексным междисциплинарным исследованиям. В них активно применялся "язык математики", "системный язык", различные "языки информатики". Употребление синергетических понятий, терминов, синергетическое обогащение структурных языковых компонентов - синтаксиса, фонетики, морфологии, семантики и грамматики - создают ряд новых возможностей в науке:

- перейти от изучения отдельных предметов, явлений и процессов к целостным системно-структурным образованиям различной природы, сущности;

- перейти от рассмотрения бытия к анализу становления изменяющегося объекта, а затем к соединению "становящегося" и "ставшего";

Теория нелинейной динамики — конституируемая в современной культуре теория, описывающая процессы, которые могут быть отнесены к нелинейным, т.е. таким, в результате которых реализует себя феномен ветвления перспективных траекторий эволюции. Идея линейности являлась доминирующей в европейской культуре на протяжении практически всей ее истории, ибо освоенные до сих пор типы системной организации объектов (от простых составных до развивающихся) могли быть адекватно интерпретированы в этой парадигме. В естественнонаучном познании это находит свое выражение в идее эволюции, в гуманитарном — в идее прогресса. Сегодня, вместе с 20 в., покидает сцену и идея линейного прогресса, столь долго сопровождавшая человечество на его пути. Культурная ситуация рубежа 20—21 вв. — как в социально-историческом, так и в научно-познавательном своих измерениях — характеризуется существенной нелинейностью своей динамики.

Формирование синергетического мировидения в контексте естествознания рассматривается многими авторами как вызывающее парадигмальные трансформации современной естественно-научной традиции и интерпретируется в качестве новейшей научной революции (В.Крон, Дж.Кюпперс, Н.Н.Моисеев, Х.Новотны и др.; согласно мнению Тоффлера, идеи С. "играют центральную роль в последней по времени научной революции").

Согласно новейшим исследованиям, единство фундаментальных оснований названных научных направлений позволяет говорить о синергетическои парадигме в современном естествознании как о едином явлении. На уровне самоопределения С. конституирует себя как концепция неравновесной динамики или теория самоорганизации нелинейных динамических сред, задающая новую матрицу видения объекта в качестве сложного (Г.Николис, Пригожин).

К числу наиболее значимых парадигмальных сдвигов, связанных в современном естествознании с формированием в его контексте синергетическои исследовательской парадигмы, могут быть отнесены следующие: 1. Синергетический подход инспирируют переосмысление феномена детерминизма в плане нелинейной его интерпретации. Новое понимание детерминизма предполагает радикальный отказ от презумпции принудительной каузальности, предполагающей фактор внешней по отношению к исследуемому процессу причины (детерминанты) и введение в естествознание презумпции имманентной самоорганизации системы. 2. Становление синергетического видения реальности позволяет содержательно ввести в поле концептуальной аналитики феномен времени ("обретение памяти" средами и реакциями), что знаменует собою парадигмальный поворот современной науки "от существующего к возникающему" (Пригожин). 3. С. отказывается от традиционной для классического естествознания номотетики и задает парадигмальную ориентацию на плюральную множественность описаний, посредством которой только и может быть зафиксирован нестабильный самоорганизующийся объект (по определению Пригожина, "современная наука становится все более наративной" — см. Нарратив). Метод идиографизма (см. Идиографизм) не просто выдвигается на передний план, но и претендует на статус универсальной методологии (наряду с сохраняющим в частных случаях значение номотетизмом). 4. Эволюция синергетическои исследовательской программы инспирируют отказ естественно-научной традиции от презумпции бинаризма (см. Бинаризм), и в частности — от парадигмальной субъект-объектной оппозиции, выступавшей в культуре западного типа основной семантической осью классического и неклассического стилей мышления. Для С. характерен отказ от жесткого противопоставления субъекта и объекта. Это позволяет сделать вывод о том, что в контексте синергетической исследовательской парадигмы традиционная для классического западного типа рациональности оппозиция субъекта и объекта сменяется их суперпозицией. Отказ от идеи внеположенности объекта, презумпция его имманентной для субъекта значимости инспирируют в современной культуре поворот от праксеологически ориентированного активизма к закладке аксиологических оснований культуры нового (диалогического) типа, которые находят свое выражение в идеале глобальной цивилизации как основанной на антропо-природной гармонии и гармоничном этнокультурном полицентризме.

Роль современного естествознания в преодолении глобальных кризисов.

Во второй половине ХХ века впервые в своей истории человечество столкнулось с глобальными проблемами. Глобальные проблемы касаются всего человечества и впервые ставят под сомнение существование самого человечества. Эти проблемы носят глобальный характер, так как их разрешение зависит от всего человечества или, во всяком случае, от большинства цивилизованных индустриальных стран.

Человечество и в прошлом сталкивалось с проблемами, которые по содержанию похожи на глобальные. Так, в Лондоне в Х1\/ в. после замены при отоплении домов дров на уголь людям нечем стало дышать. Однако в прошлые столетия подобного рода проблемы носили локальный характер, они не затрагивали возможность кризиса, а в перспекi-иве — и гибели всей цивилизации. Следовательно, глобальные проблемы носят не локальный, а общепланетарный характер.

Классификация глобальных проблем

1. Экологическая проблема связана с загрязнением биосферы. Сегодня ежегодно добывается 3,5 млрд. тонн нефти; 4,5 млрд. тонн каменного и бурого угля. Ученые указывают на конечный характер минеральных ресурсов. Кроме этого, ученые заявляют, что возможность природы естественным образом нейтрализовать отходы человеческой деятельности носит ограниченный характер. довольно быстро будут исчерпаны сырьевые ресурсы.

2. демографическая проблема — проблема народонаселения — связана с бурным ростом численности населения, прежде всего за счет бедных развивающихся стран.

3. Сырьевая проблема связана с дефицитом сырьевых ресурсов. По некоторым подсчетам, нефти хватит на 40-50 лет, а в ближайшее время человечество столкнется с острым дефицитом пресной воды.

4. Проблема войны и мира связана с наличием оружия массового поражения, что создает угрозу смертоносной для человечества войны.

5. Угроза терроризма — глобальная и трудноразрешимая проблема последнего десятилетия. Неизвестно, где и когда ждать террористических актов. Против террористов бессильны танки и пушки.

6. Информационная проблема связана с всеобщей компьютеризацией. С одной стороны, компьютеризация — это благо, а с другой стороны, не исключается возможность разрушительного, губительного воздействия компьютеризации на психику человека.

Экологический кризис реализует себя в следующих явлениях.

- происходит интенсивное загрязнение и ухудшение качества окружающей среды. Это касается воздуха, воды, почвы, пищи.

- экологическая опасность связана с трудно предсказуемыми последствиями человеческой деятельности в области преобразования природы. Воздействуя на природу, человечество, само того неосознавая, может вызвать явления, называемые ползучими катастрофами – опасность подкрадывается незаметно. Например, воздействие человека на состояние Мирового океана может привести к уничтожению фитопланктона, без которого, как считают специалисты, едва ли возможно существование человеческого рода. Опасно для существования человечества также как уменьшение средней температуры на 3,5 – 4 градуса, так и ее увеличение на 4 – 5 градусов. В последнем случае начнется резкое таяние запасов льда на Земле и катастрофическое повышение уровня океана, затопление значительной части суши.

ИТАК: Экологическая опасность заключается в том, что своим вмешательством в природу человек воздействует на общепланетные жизненно-важные физические, геологические, химические, климатические, биологические связи. Такая деятельность способна привести к разрушению взаимодействий, которые имеют решающее значение для всей системы жизнеобеспечения планеты, и вызвать непоправимые катастрофические последствия.

В условиях резкого повышения уровня опасности для жизни людей на Земле, появления глобальных проблем современности, возникновения экологического кризиса нарастает потребность использования новых подходов для решения проблем, возникающих в процессе взаимодействия природы и общества.

Наука играет противоречивую роль в отношении к глобальным проблемам. С одной стороны, именно наука и научно-технический прогресс спровоцировали появление глобальных проблем. Но, с другой стороны, глобальные проблемы можно нейтрализовать или снять их остроту только посредством применения науки.

Наука способна, прежде всего, осознать эти проблемы, выяснить причины глобального кризиса. Кроме этого, наука может предложить и предлагает реальные меры по смягчению глобальных проблем. Современная наука разработала безотходные технологии. Она предложила технологии использования альтернативных источников энергии (солнца, ветра, моря), а также технологии, связанные с сокращением вредных выбросов в атмосферу, почву, моря и реки.

В рамках современной науки популярной идеей является совокупность концепций, которые выдвинули ученые «Римского клуба» — неформального объединения ученых, возникшего в 70-е годы ХХ в. по инициативе итальянского предпринимателя и общественного деятеля А. Печчеи. Этот клуб изучает перспективы человечества. Первый доклад учёных римского клуба был назван символически «Пределы роста».

Учёные построили компьютерную модель современного общества и пришли к выводу, что при нынешнем уровне экономического роста и потребления ресурсов, а также масштабов увеличения населения неизбежно будет достигнут предел роста, за которым последует катастрофа глобального биологического характера. Природа не выдержит глобального техногенного воздействия человека.

Обеспокоенные ученые разрабатывают сценарии будущего человечества и выдвигают две альтернативные идеи:

1. Оптимистический сценарий полагает, что человечество в состоянии справиться с надвигающимися проблемами на основе новых технологий и внедрения в общественное сознание новой экологической этики. Суть новой этики — идея о том, что человек отказывается от господства над природой и подчиняет свои эгоистические интересы интересам гармонического сосуществования с природой. Человек из завоевателя природы превращается в равноправный с природой элемент.

2. Пессимистический сценарий считает, что изменить негативную ситуацию можно лишь в случае сокращения потребления природных ресурсов. В ином случае неизбежна деградация биосферы и человечества.

Решение глобальных проблем — сверхсложная задача. Ни одна из них не может быть решена отдельно от других. Работа над каждой из них требует учета огромного множества взаимосвязей самой различной природы — экологических, технологических, социально-политических, культур но-традиционных и др.

Наука играет здесь огромную роль. Существенная часть работы по выходу из глобально-кризисной ситуации принадлежит специальным научно-технологическим разработкам. Так, чрезвычайно важными являются:

-дальнейшее исследование закономерностей поведения сверхсложных экологических систем;

- создание программ оздоровления и регенерации природной среды;

- поисковые работы для обнаружения новых запасов топлива и сырья;

- освоение новых источников энергии;

- разработка ресурсосберегающих технологий и общее повышение эффективности используемого сырья;

- повышение эффективности сельского хозяйства;

- разработка социальных программ (образование, здравоохранение, экономика и занятость населения) для повышения качества жизни в неблагополучных регионах и др.

Весь мир сегодня существенно вовлечен в глобальные процессы. Для изучения планетарных тенденций и для решения общечеловеческих проблем требуются особые, глобально ориентированные стратегии и подходы. Примером исследований нового типа посвященных анализу всемирных экономических трендов и направленных на решение проблем интеграции мирового хозяйства, могут служить последние работы выдающегося экономиста В.В. Леонтьева (1906—1999). В.В. Леонтьев и его сотрудники обработали колоссальный материал, отражающий современную динамику общепланетарного хозяйственного механизма.

Общая ориентация мировой науки на глобальную проблеме тику должна стать ведущей стратегией будущего развертывания научно-технологических разработок. Мировая научная практик показывает, что перспективным способом организации подобных научных исследований является комплексно-междисциплинарный подход. Он выходит за рамки традиционного дисциплинарного взгляда и концентрируется вокруг конкретных проблем. Это позволяет объединить ресурсы различных дисциплин и сфокусировать их на совместном решении актуальных задач.

Постнеклассическое естествознание и поиск нового типа рациональности. Исторически развивающиеся, человекоразмерные объекты, комплексные системы как объекты исследования в постнеклассическом естествознании

В науковедческих исследованиях сложилось представление о том, что в 70е годы XX в. научное знание претерпело новые качественные трансформации. Это обусловлено: изменением объекта исследования современной науки; Объектами современных исследований все чаще становятся системы, которые характеризуются открытостью и саморазвитием. Такого типа объекты постепенно начинают определять и характер предметных областей фундаментальных наук, детерминируя вид современной, постнеклассичекой науки. Если на предыдущих этапах наука была ориентирована преимущественно на постижение все более узкого, изолированного фрагмента действительности, то специфику современной науки определяют комплексные исследовательские программы и междисциплинарные и проблемно-ориентированные формы исследовательской деятельности интенсивным применением научных знаний практически во всех сферах социальной жизни; изменением самого характера научной деятельности, которое связано с революцией в средствах сохранения и получения знаний. Компьютеризация науки, появление сложных и дорогих комплексов приборов изменяют вид науки и сами основы научной деятельности.

Все это приводит к рождению постнеклассической науки. Эти трансформации усиливают те тенденции в методологии научного познания, которые сформировались в процессе становления неклассической науки: необходимость преодоления неадекватного и упрощенного представления об объекте познания и о реальности как внешнем по отношению субъекта познания мире; снятие противопоставления и отрыва субъекта познания от объекта; о редукции как основном методе научного познания. Существенно трансформируется представление о рационализме, ориентированном на логоцентризм который приводит к игнорированию других методов познания – интуиции, воображения, творчества. Развивающиеся системы, которые стали предметом исследования науки конца XX в., представляют собой более сложный тип объекта даже в сравнении с саморегулирующимися системами. В естествознании первыми фундаментальными науками, столкнувшимися с необходимостью учитывать особенности исторически развивающихся систем были биология, астрономия и науки о Земле. В них сформировались картины реальности, которые включают идею историзма и представления об уникальных развивающихся объектах (биосфера, метагалактика, земля как система взаимодействия геологических, биологических и техногенных процессов). Представление об исторической эволюции физических объектов постепенно входит в картину физической реальности, с одной стороны, через развитие современной космологии (идея «Большого взрыва» и становление различных видов физических объектов в процессе исторического развития Метагалактики), а с другой стороны – благодаря разработке идей термодинамики неустойчивых процессов (И. Пригожин). Ориентация современной науки на исследование сложных исторически развивающихся систем существенно перестраивает идеалы и нормы исследовательской деятельности.

Среди исторически развивающихся систем современной науки особое место занимают природные и социальные комплексы, в которые включен в качестве компонента сам человек. Примерами таких “человекоразмерных” комплексов могут служить медико-биологические объекты, объекты экологии, включая биосферу в целом (глобальная экология), объекты нано-науки, биотехнологии (в первую очередь генетической инженерии), системы “человек — машина” (включая сложные информационные комплексы и системы искусственного интеллекта) и т.д.

При изучении “человекоразмерных” объектов поиск истины оказывается связанным с определением стратегии и возможных направлений преобразования объекта, что непосредственно затрагивает гуманистические ценности. С системами такого типа нельзя свободно экспериментировать. В процессе их исследования и практического освоения особую роль начинают играть знание запретов на некоторые стратегии взаимодействия, потенциально содержащие в себе катастрофические последствия для человека.

В этой связи трансформируется идеал ценностно-нейтрального исследования. Объективно истинное объяснение и описание применительно к “человекоразмерным” объектам не только допускает, но и предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Возникает необходимость экспликации связей фундаментальных внутринаучных ценностей (поиск истины, рост знаний) с вненаучными ценностями общесоциального характера. В современных программно-ориентированных исследованиях эта экспликация осуществляется при социальной экспертизе исследовательских программ и проектов. Исследователю приходится решать ряд проблем этического характера, определяя границы возможных изменений системы. Внутренняя этика науки, стимулирующая поиск истины и ориентацию на приращение нового знания, постоянно соотносится в этих условиях с общегуманистическими принципами и ценностями. Этическая экспертиза включается в качестве компонента в идеал обоснования научных знаний.

Эпистемологическим основанием всех этих трансформаций идеалов и норм науки выступает понимание научного познания как особого компонента культуры и социальной жизни, детерминированного ее базисными ценностями.

Возникновение каждого нового типа рациональности не приводит к исчезновению предшествующих типов, а лишь ограничивает сферу их действия. При решении ряда задач неклассический и постнеклассический подходы могут быть избыточными и можно ограничиться классическими нормативами исследования. Научная рациональность на современной стадии развития науки представляет собой гетерогенный комплекс со сложными взаимодействиями между разными историческими типами рациональности.

С появлением постнеклассической рациональности возникает новый тип взаимодействия социально-гуманитарных, технических и естественных наук. Социально-гуманитарные науки раньше естествознания столкнулись с объектами, представляющими собой исторически развивающиеся человекоразмерные системы. И многие методологические идеи наук о духе (в частности идеи В. Дильтея) предваряли развиваемую в современную эпоху методологию постнеклассической рациональности. Мне уже приходилось не раз отстаивать точку зрения, что жесткая граница между естествознанием и социально-гуманитарными науками сегодня стирается. В эпоху В. Дильтея естествознание находилось еще в стадии классической науки, а социально-гуманитарные науки уже не удовлетворялись классическим подходом, но четко еще не осознавали особенностей своего предмета и его категориальной матрицы.

В современных условиях, когда сложные, часто уникальные саморазвивающиеся системы становятся объектами переднего края науки, многие проблемные ситуации исследования могут значительно легче преодолеваться при осознании особенностей постнеклассической рациональности. Разработка методологии постнеклассической науки, на мой взгляд, облегчит обмен методами и концептуальными средствами между естествознанием, техническими и социально-гуманитарными науками, причем не односторонне, механически, а с учетом их прямых и обратных связей.

В изменениях научной рациональности открываются также новые возможности диалога культур. Многое из того, что новоевропейская наука ранее отбрасывала как ненаучные заблуждения традиционалистских культур, неожиданно начинает резонировать с новыми идеями переднего края науки.

Я обычно выделяю здесь три основных момента. Во-первых, восточные культуры (как и большинство традиционалистских культур) всегда исходили из того, что природный мир, в котором живет человек, это — живой организм, а не обезличенное неорганическое поле, которое можно перепахивать и переделывать. Долгое время новоевропейская наука относилась к этим идеям как к пережиткам мифа и мистики. Но после развития современных представлений о биосфере как глобальной экосистеме выяснилось, что непосредственно окружающая нас среда действительно представляет собой целостный организм, в который включен человек. Эти представления уже начинают в определенном смысле резонировать с организмическими образами природы, свойственным и древним культурам.

Во-вторых, объекты, которые представляют собой развивающиеся человекоразмерные системы, требуют особых стратегий деятельности. Эти системы наделены синергетическими характеристиками, в них существенную роль начинают играть несиловые взаимодействия, основанные на кооперативных эффектах. В точках бифуркации незначительное воздействие может радикально изменить состояние системы, порождая новые возможные траектории ее развития [Курдюмов 1990, 6–7].

Установка на активное силовое преобразование объектов при действии с такими системами не всегда является эффективной. При простом увеличении внешнего силового давления система может воспроизводить один и тот же набор структур и не порождает новых структур и уровней организации. Но в состоянии неустойчивости, в точках бифуркации часто небольшое воздействие — укол в определенном пространственно-временном локусе – способно порождать (в силу кооперативных эффектов) новые структуры и уровни организации. Этот способ воздействия напоминает стратегии ненасилия, которые были развиты в индийской культурной традиции, а также действия в соответствии с древнекитайским принципом “у-вэй”, который полагал идеалом минимальное воздействие, осуществляемое в соответствии с пониманием и чувством ритмов мира.

В-третьих, в стратегиях деятельности со сложными, человекоразмерными системами возникает новый тип интеграции истины и, нравственности, целе-рационального и ценностно-рационального действия. В западной культурной традиции рациональное обоснование полагалось основой этики. Когда Сократа спрашивали, как жить добродетельно, он отвечал, что сначала надо понять, что такое добродетель. Иначе говоря, истинное знание о добродетели задает ориентиры нравственного поведения.

Принципиально иной подход характерен для восточной культурной традиции. Там истина не отделялась от нравственности, и нравственное совершенствование полагалось условием и основанием для постижения истины. Один и тот же иероглиф “дао” обозначал в древнекитайской культуре закон, истину и нравственный жизненный путь. Когда ученики Конфуция спрашивали у него, как понимать “дао”, то он каждому давал разные ответы, поскольку каждый из его учеников прошел разный путь нравственного совершенствования.

Новый тип рациональности, который в настоящее время утверждается в науке и технологической деятельности и который имманентно включает рефлексию над ценностями, резонирует с представлениями о связи истинности и нравственности, свойственной традиционным восточным культурам. Наука становится одним из важных факторов диалога культур Востока и Запада.

Этические проблемы современного естествознания. Кризис идеала ценностно-нейтрального научного исследования

Этика как отрасль знания — это «философская наука, объектом изучения которой является мораль».

Этические проблемы современной науки являются чрезвычайно актуальными и значимыми. Новая дисциплина— этика науки – изучает нравственные основы научной деятельности, совокупность ценностных принципов, принятых в научном сообществе, и концентрирует в себе социальный и гуманистический аспекты науки.

Научное деяние (в нашем случае) — любой акт деятельности, направленный на получение, сообщение или освоение научного знания. Объект научного деяния — это ученый, т. е. человек, занимающийся научными деяниями, а также любой предмет, при участии которого эти деяния осуществляются (исследуемый материал, книга, средства связи и т. п.).

Деяния и объекты можно подразделить на этически нейтральные и этически оцениваемые. К первым — этически нейтральным — отнесем те виды деятельности, в осуществлении которых практически отсутствуют межличностные отношения, — подбор приборов, подбор метода исследования, анализ литературы и т. д. Ко вторым — этически оцениваемым — относятся: сам процесс исследования (особенно если он небезопасен для людей или требует крупных финансовых вложений); обмен мнениями по той или иной проблеме (дискуссия); публикация результатов.

Разделение объектов научного деяния будет выглядеть следующим образом. Этически нейтральные — исследуемый материал, метод, приборы, реактивы и пр.; этически оцениваемые — отдельный ученый; коллектив, работающий над определенной проблемой; совокупность коллективов, работающих над определенной проблемой; все научное сообщество в целом; человечество в целом.

В процессе вершения науки этически оцениваемые объекты производят этически оцениваемые деяния, и тогда деяния порождают этически оцениваемые отношения, а объекты становятся субъектами этих отношений.

Попробуем построить схему всех возможных отношений. Арабскими цифрами обозначены субъекты отношений.

1. Отдельный ученый.

2. Научный коллектив.

3. Совокупность коллективов.

4. Все научное сообщество в целом.

5. Человечество.

Немного подробнее остановимся на классах отношений. Главной проблемой межличностных отношений в научном коллективе (I) является этика дискуссий (дискуссия может быть и заочной, но этические требования остаются те же — дискутируют с личностью). Отношения внутри научного сообщества (II) регулируются прежде всего этикой публикаций. Отношения между ученым миром и остатьным человечеством (III) порождают проблему применения результатов научной деятельности, что становится предметом исследования социальной (или «внешней») этики науки (о ней речь впереди).

Теперь рассмотрим основные нормы этики науки.

Начнем с этики научной дискуссии. Основных требований немного, однако они обязательны для выполнения.

1. При аргументировании своей точки зрения ни в коем случае нельзя сознательно использовать логические ошибки (их перечень дается в любом качественном учебнике логики).

2. Недопустимо использовать способы доказательства, при помощи которых можно доказать все, что угодно: апеллирование к интуиции, ссылки на ограниченность человеческого разума и т. п. (в науке недопустимы фразы типа «Данное явление, безусловно, имеет такую-то природу, но рационально это постичь нельзя, ибо нашему разуму сие недоступно»).

3. В научной дискуссии необходимо проводить четкую границу между научной позицией собеседника и его личными качествами — особенности личности вообще никак не должны затрагиваться.

Этика публикаций

1. Самое главное требование: публиковать можно только и исключительно свои идеи. Если для подтверждения или иллюстрации требуется привлечь работы других авторов, на них необходимо делать ссылки.

2. До сведения научного сообщества необходимо доводить не только положительные результаты своих исследований, но и результаты отрицательные, опровергающие концепцию, когда-то предложенную автором.

3. Публикации должны осуществляться в специализированных научных изданиях, рассчитанных на людей, сведущих в данной области знания, особенно если речь идет о результатах, которые могут быть превратно поняты при отсутствии необходимой подготовки (для широкой публики существуют научно-популярные журналы).

Разговор о нормах поведения в научном сообществе неизбежно приводит к теме основных ценностей, которыми должен руководствоваться ученый, если он хочет не только результативно работать, но и иметь достаточно высокий авторитет среди коллег. Наиболее внятное учение об этих ценностях содержится в трудах американского социолога Роберта Мертона (1910-2003). В работе «Нормативная структура науки», вышедшей в 1942 г., Мертон говорит о четырех нормативных регулятивах научной деятельности.

• Универсализм. Необходимо предполагать, что изучаемые наукой явления повсюду протекают одинаково (при одинаковости условий), а результаты научных исследований никоим образом не зависят от «вненаучных» особенностей ученого — расовой принадлежности, социального статуса, политических убеждений и т. п.

• Коллективизм. Научное знание должно по возможности становиться достоянием всего научного сообщества.

+ Бескорыстность. Самый главный стимул научно-исследовательской деятельности — это поиск истины, все остальное (финансовый успех, слава и пр.) — потом и, в общем, не обязательно.

+ Организованный скептицизм.

А. Весьма желательно перепроверять данные, на которые опирается исследование, а не просто брать их в готовом виде из работ коллег.

Б. Если ученый убедился, что его идея несостоятельна (внутренне противоречива, не согласуется с опытом и т. п.), нужно иметь мужество от нее отказаться. Когда мы говорили об этически оцениваемых отношениях, была упомянута проблема применения результатов научной деятельности, и тогда же было отмечено, что эта проблема является предметом исследований так называемой социальной (или «внешней») этики науки. Социальная этика науки размышляет о влиянии научных открытий (главным образом уже использующихся практически) на жизнь человеческого общества и на процессы, проходящие в окружающей среде.

Надо заметить, что эта дисциплина — социальная этика науки — еще очень молода. Вплоть до конца XIX в.

считалось, что любое научное открытие безусловно полезно для человечества, и поэтому все, что открыли, надо немедленно вводить в практику и тем самым улучшать и без того неплохие условия жизни homo sapiens. Однако XX в. показал, что все далеко не так безоблачно. В апреле 1912 г. пошел ко дну «Титаник» — непотопляемое, как считалось, судно, чудо британской инженерной мысли. А 19 июля (1 августа по юлианскому календарю) 1914 г. начинается Первая мировая война. Именно в этой войне было использовано новое средство уничтожения ближнего, разработанное наукой, оно же — первое оружие массового поражения. Речь идет о горчичном газе S(CH[2]CH[2] CI)[2], «премьера» которого состоялась 12 июля 1917 г. в боях за город Ипр.

К сожалению, Первая мировая война была только началом «осложнения» отношений науки и общества. В дальнейшем человечеству пришлось столкнуться с целым комплексом проблем, вызванных как сознательным введением научных достижений в практику, так и случайным выходом из повиновения различных высокотехнологичных систем (примеры приводить не будем, они общеизвестны). Именно этими обстоятельствами и обусловлено появление внутри этики науки такой дисциплины, как социальная этика.

Социальная этика науки — довольно своеобразная область знания. Дело в том, что она практически не дает никаких однозначных рекомендаций, хотя и работает с данными, по большей части точными, математически выразимыми. Она лишь указывает на проблемы и эскизно намечает возможные варианты их решений. А проблема здесь, по сути, одна, и выразить ее можно в виде вопроса: чем должен прежде всего определяться научный прогресс — объективной логикой развития науки или социальной ответственностью ученого? Из данного вопроса вытекают два других, его развивающих и комментирующих.

1. Кто несет ответственность за негативное использование результатов научных исследований: научный коллектив, разработавший то или иное новшество, или политическое руководство, это новшество применившее?

2. Необходимо ли прекращать научное исследование, если постепенно становится понятно, что последствия его практического использования наверняка окажутся деструктивными?

Единственно правильных ответов на названные вопросы пока не найдено (хотя вариантов много). Скорее всего, это дело будущего. Покуда же мы живем в настоящем и должны по возможности к этом)' настоящему относиться с высочайшей степенью уважения, а главное, понимать: причинить неприятности планете и населяющему ее человечеству гораздо легче, чем потом с этими неприятностями справиться.

Завершить разговор об этике науки можно следующим соображением: соблюдение этических норм в научно-исследовательской деятельности отнюдь не гарантирует немедленных результатов мирового значения, но несоблюдение этих норм практически лишает исследователя шансов добиться серьезного успеха.

Естествознание, технические науки и техника

Специфика естественных и технических наук

Выявление специфики технических наук осуществляется обычно следующим образом: технические науки сопоставляются с естественными (и общественными) науками и параллельно рассматривается соотношение фундаментальных и прикладных исследований. При этом могут быть выделены следующие позиции: (1) технические науки отождествляются с прикладным естествознанием; (2) естественные и технические науки рассматриваются как равноправные научные дисциплины; (3) в технических науках выделяются как фундаментальные, так и прикладные исследования.

Технические науки нередко отождествляются с прикладным естествознанием. Однако в условиях современного научно-технического развития такое отождествление не соответствует действительности. Технические науки составляют особый класс научных (научно-технических) дисциплин, отличающихся от естественных, хотя между ними существует достаточно тесная связь. Технические науки возникали в качестве прикладных областей исследования естественных наук, используя и при этом значительно видоизменяя заимствованные теоретические схемы, развивая исходное знание.

Поэтому технические и естественные науки должны в полной мере рассматриваться как самостоятельные научные дисциплины, наряду с общественными, естественными и математическими науками. Каждая техническая наука – это научная дисциплина, направленная на объективное, поддающееся передаче знание. Она, конечно, обслуживает технику, но не равна ей. Становление технических наук связано со стремлением придать инженерному знанию научную форму. Таким образом, инженеры заимствовали из науки не только результаты научных исследований, но также методы и социальные институты, с помощью которых они смогли сами генерировать специфические и необходимые для их сообщества знания. Работа ученых, которые заняты созданием новой техники, и инженеров, которые работают как ученые, например в технических университетах, и не выполняют практических обязанностей, является по сути дела чистой наукой, хотя свои научные результаты они публикуют в технических журналах.

Точка зрения, что фундаментальная наука генерирует все знания, которые специалист в области техники затем применяет, устарела и не соответствует статусу современной техники. Поэтому технические науки должны рассматриваться не как придаток естественных наук, а как самостоятельные научные дисциплины. Вместе с тем они существенно от них отличаются по специфике своей связи с техникой.

Технические и естественные науки имеют одну и ту же предметную область инструментально измеримых явлений. Хотя они могут исследовать одни и те же объекты, но проводят исследование этих объектов различным образом. Технические явления в экспериментальном оборудовании естественных наук играют решающую роль, а большинство физических экспериментов является искусственно созданными ситуациями.

Объекты технических наук также представляют собой своеобразный синтез "естественного" и "искусственного". Искусственность объектов технических наук заключается в том, что они являются продуктами сознательной целенаправленной человеческой деятельности. Их естественность обнаруживается прежде всего в том, что все искусственные объекты в конечном итоге создаются из естественного (природного) материала. Естественнонаучные эксперименты являются артефактами, а технические процессы - фактически видоизмененными природными процессами.

Таким образом, естественные и технические науки - равноправные партнеры. Они тесно связаны как в генетическом аспекте, так и в процессах своего функционирования. Именно из естественных наук в технические были транслированы первые исходные теоретические положения, способы представления объектов исследования и проектирования, основные понятия, а также был заимствован самый идеал научности, установка на теоретическую организацию научно-технических знаний, на построение идеальных моделей, математизацию. В то же время нельзя не видеть, что в технических науках все заимствованные из естествознания элементы претерпели существенную трансформацию, в результате чего и возник новый тип организации теоретического знания. Кроме того, технические науки со своей стороны в значительной степени стимулируют развитие естественных наук, оказывая на них обратное влияние.

Итак, техника должна быть понята

- как совокупность технических устройств, артефактов - от отдельных простейших орудий до сложнейших технических систем;

- как совокупность различных видов технической деятельности по созданию этих устройств - от научно-технического исследования и проектирования до их изготовления на производстве и эксплуатации, от разработки отдельных элементов технических систем до системного исследования и проектирования;

- как совокупность технических знаний - от специализированных рецептурно-технических до теоретических научно-технических и системотехнических знаний.

В современной литературе по философии техники можно выделить следующие основные подходы к решению проблемы изменения соотношения науки и техники:

(1) техника рассматривается как прикладная наука;

(2) процессы развития науки и техники рассматриваются как автономные, но скоординированные процессы;

(3) наука развивалась, ориентируясь на развитие технических аппаратов и инструментов;

(4) техника науки во все времена обгоняла технику повседневной жизни;

(5) до конца XIX в. регулярного применения научных знаний в технической практике не

было, но оно характерно для современных технических наук.

Линейная модель

Долгое время (особенно в 50-60-е гг. нашего столетия) одной из наиболее распространенных была так называемая линейная модель, рассматривающая технику в качестве простого приложения науки или даже - как прикладную науку. Однако эта точка зрения в последние годы подверглась серьезной критике как слишком упрощенная.

Иногда считают, что главное различие между наукой и техникой - лишь в широте кругозора и в степени общности проблем: технические проблемы более узки и более специфичны. Однако в действительности наука и техника составляют различные сообщества, каждое из которых различно осознает свои цели и систему ценностей.

Подобная упрощенная модель, постулирующая линейную, последовательную траекторию - от научного знания к техническому изобретению и инновации - большинством специалистов признана сегодня неадекватной.

Эволюционная модель

Процессы развития науки и техники часто рассматриваются как автономные, независимые друг от друга, но скоординированные. Тогда вопрос их соотношения решается так:

(а) полагают, что наука на некоторых стадиях своего развития использует технику инструментально для получения собственных результатов, и наоборот - бывает так, что техника использует научные результаты в качестве инструмента для достижения своих целей;

(б) высказывается мнение, что техника задает условия для выбора научных вариантов, а наука в свою очередь - технических.

Последнее называют эволюционной моделью.

Рассмотрим последовательно каждую из этих точек зрения. Первая точка зрения подчеркивает, что представление о технике просто как о прикладной науке должно быть отброшено, так как роль науки в технических инновациях имеет относительное, а не абсолютное значение. Согласно этой точке зрения, технический прогресс руководствуется прежде всего эмпирическим знанием, полученным в процессе имманентного развития самой техники, а не теоретическим знанием, привнесенным в нее извне научным исследованием. Если задача науки состоит в увеличении нашего знания с помощью изобретения все лучших теорий, то техника преследует цель создания новых артефактов, поэтому их цели и средства различны.

Конечно, технику нельзя рассматривать как прикладную науку, а прогресс в ней - в качестве простого придатка научных открытий. Такая точка зрения является односторонней. Но не менее односторонней является, по нашему мнению, и противоположная позиция, которая акцентирует лишь эмпирический характер технического знания. Совершенно очевидно, что современная техника немыслима без глубоких теоретических исследований, которые проводятся сегодня не только в естественных, но и в технических науках.

В эволюционной модели соотношения науки и техники выделяются три взаимосвязанные, но самостоятельные сферы: наука, техника и производство (или - более широко – практическое использование). Внутренний инновационный процесс происходит в каждой из этих сфер по эволюционной схеме, но в технике речь идет не об изменяющейся популяции теорий и понятий, а – инструкциях, проектах, практических методах, приемах изготовления и т.д. Новая идея в технике часто ведет, как и в науке, к появлению совершенно новой технической дисциплины. Техника развивается за счет отбора нововведений из запаса возможных технических вариантов. Однако, если критерии отбора успешных вариантов в науке являются главным образом внутренними профессиональными критериями, в технике они зачастую будут внешними, т.е. для оценки новаций в технике важны не только собственно технические критерии (например, эффективность или простота изготовления), но и - оригинальность, конструктивность и отсутствие негативных последствий.

По нашему мнению, наиболее реалистической и исторически обоснованной точкой зрения является та, которая утверждает, что вплоть до конца XIX века регулярного применения научных знаний в технической практике не было, но это характерно для технических наук сегодня. В течение XIX века отношения науки и техники частично переворачиваются: формируется научная техника в результате трансформации техники наукой и технизации науки.

Техника большую часть своей истории была мало связана с наукой; люди могли делать и делали устройства, не понимая, почему они так работают. В то же время естествознание до XIX века решало в основном свои собственные задачи, хотя часто отталкивалось от техники. Инженеры, провозглашая ориентацию на науку, в своей непосредственной практической деятельности руководствовались ею незначительно. Ремесленная техника могла развиваться и развивалась независимо от науки, что сегодня просто немыслимо. После многих веков такой "автономии" наука и техника соединились в XVII веке, в начале научной революции. Однако лишь к XIX веку это единство приносит свои первые плоды, и только в XX веке наука становится главным источником новых видов техники и технологии.

В первый период (донаучный) последовательно формируются три типа технических знаний: практико-методические, технологические и конструктивно-технические.

Во втором периоде происходит зарождение технических наук (со второй половины XVIII в. до 70-х гг. XIX в.) происходит, во-первых, формирование научно-технических знаний на основе использования в инженерной практике знаний естественных наук и, во-вторых, появление первых технических наук. Этот процесс в новых областях практики и науки происходит, конечно, и сегодня, однако, первые образцы такого способа формирования научно-технических знаний относятся именно к данному периоду.

Третий период - классический (до середины XIX века) характеризуется построением ряда фундаментальных технических теорий.

Наконец, для четвертого этапа (настоящее время) характерно осуществление комплексных исследований, интеграция технических наук не только с естественными, но и с общественными науками, и вместе с тем происходит процесс дальнейшей дифференциации и "отпочкования" технических наук от естественных и общественных.